СЛАБАЯ для них.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

ГЛАВА 36. Я ДЫШУ.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Ужасное чувство — проснуться помятой. Сразу начинать новый день желание отступает куда дальше.

Несмотря на то, что Ха-юн почти больше месяца не меняла положения, тело затекло. Каждая мышца ныла, будто её перекатывали по камням. Спина затекла так, что она не могла пошевелить плечами. Пальцы онемели. Язык был сухим и шершавым, как наждачная бумага.

И первая мысль, которая посетила её голову:

«Ничего не хочу.»

Сначала пришли ощущения — тяжесть в руках, сухость во рту, ломота в костях. А уже после, когда она открыла глаза и приглушённый свет из окна ударил ей в лицо, она подумала:

«Как мне плохо.»

Сначала она совсем не понимала, что происходит. И где она вообще. Ей казалось, что сейчас начало учебного утра и нужно собираться в школу. Но комната была совсем иной — белые стены, медицинские приборы, пикающий монитор у кровати. Запах антисептика въелся в ноздри.

«Твою ж мать... Это правда?»

Последние сохранённые события в памяти стали медленно возвращаться и крутиться как настоящий ураган в голове. Страх. Холод. Бетонный пол. Нож. Кровь. Бом Сок.

Бом Сок...

Ха-юн не знала, что и думать в его сторону. Именно из-за него она попала в больницу и торчит здесь. Вот же морока. Ещё и экзамены на носу... Ах да, она же сдала их тогда.

Точно ли сдала?

Она попыталась вспомнить, но память обрывалась на тёмном, липком страхе. Каждое воспоминание было как осколок стекла — острый, но не цельный. Она видела его лицо, слышала его голос, чувствовала его руки на своих плечах. А потом — пустота. Белая, звенящая пустота.

Она медленно поднялась с койки. Пальцы дрожали, когда она снимала маску — та издала противный, пронзительный писк, разорвавший тишину. Ха-юн замерла на мгновение. Звук показался ей оглушительным. Слишком громким для этого белого, стерильного мира. Она прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце колотится — слишком быстро, слишком громко.

Она подошла к окну. Ноги дрожали, каждое движение давалось с трудом, словно она училась ходить заново. Она ухватилась за ручку, попыталась провернуть — одной рукой не вышло, пришлось двумя. Окно открылось, и чистый воздух ударил ей в лицо. Она закрыла глаза. Просто дышала. Вдыхала и выдыхала, чувствуя, как лёгкие наполняются.

А потом — взгляд в стекло. На отражение.

Она не узнала себя. Те же глаза, тот же нос. Но взгляд был другим. Пустым. Тяжёлым. Словно кто-то вынул из неё часть души, пока она спала.

— Как там мама? — прошептала она, не осознавая, что говорит вслух.

«Сколько я вообще проторчала здесь? По ощущениям — быть может день, даже меньше. Но какого хрена сейчас весна на дворе?»

Она помнила холод. Конец осени. Серое небо. А за окном — зелень, тепло, птицы.

Неужели...

«Боже, надеюсь, не несколько лет!»

Осознание, что она очень сильно отстала за это время по сравнению с ровесниками, настигло её ужасом. Её дыхание сбилось. Она схватилась за подоконник, чувствуя, как ноги подкашиваются.

Она не заметила, как в комнату зашла медсестра, пока та не подала голос.

— Ха-юн?

Девушка обернулась на своё имя.

— Вы проснулись! Какое счастье! — словно не веря своим глазам, сказала медсестра.

— Сколько я спала? — сразу же спросила Ха-юн. Голос был хриплым, как будто она не говорила месяцами.

— Почти два месяца.

— Не мало... — промычала Ха-юн и ухватилась за подоконник сзади, чтобы не упасть. Всё ещё была дикая слабость. Ноги подкашивались, руки дрожали, в висках стучало.

— Ха-юн, вам нужно в кровать, вы всё ещё слабы, можете упасть в обморок.

Медсестра мягко взяла её под локоть. Ха-юн не сопротивлялась — её уложили в кровать, подложив подушку повыше. Простыни были прохладными и пахли больницей. Она почувствовала, как комната медленно перестаёт кружиться.

— Как там мама? — спросила Ха-юн, закрывая глаза.

Медсестра улыбнулась.

— Всё в порядке. Сейчас я сообщу ей, что вы проснулись.

— Емае, даже не знаю, что делать...

Медсестра чуть посмеялась.

— У вас столько хороших друзей.

Ха-юн подняла на неё взгляд. Медсестра расценила это как приглашение продолжать.

— Например, одна девушка, Ён И, навещала вас каждый день. Иногда по два раза.

Ха-юн стало неловко, но и в то же время очень приятно это знать. Всё же она могла представить, сколько много неудобств она доставила ей наверняка. Ён И, которая всегда была рядом. Которая не сдавалась.

— Вы помните, что случилось? — спросила медсестра.

— Да. Меня ранили ножом в бедро.

Медсестра кивнула.

— Как зовут вашу маму?

— Чхве Си Ён.

— Отлично. Если вдруг что-то будет болеть или беспокоить — немедленно сообщайте. Не таите ради своего же здоровья. Я скоро вернусь, только сообщу вашей маме, что вы пришли в себя.

Медсестра улыбнулась, поправила волосы Ха-юн, убедившись, что та ни на что не жалуется, и удалилась.

Ха-юн осталась одна. Тишина была громкой. Она смотрела в потолок, чувствуя, как внутри неё поднимаются вопросы. Тяжёлые. Липкие. Она боялась задавать их даже себе.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Пока медсестры не было, Ха-юн пришлось прокручивать все прошедшие события и думать, что случилось за эти почти два месяца.

Воспоминания Ха-юн обрывались на моменте, когда Бом Сок что-то говорил ей, тряс её за плечи. Она что-то успела сказать, но уже не помнила что. Сознание оборвалось. Остались лишь догадки. Она помнила его руки, его голос, который дрожал. Она помнила, как он смотрел на неё — с ужасом, с паникой, с чем-то, что она не могла прочитать.

«Во-первых — меня не изнасиловали?»

Мысль была отвратительной. Она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она провела рукой по телу — всё было на месте. Одежда была другой, больничной, но она была цела.

«Во-вторых — как я оказалась в больнице? Меня кто-то спас? Кто-то из знакомых? Быть может, Сухо? Или просто прохожий?»

Единственный, кто мог бы ответить — Сухо. Ведь его они ждали, и он должен был прийти. Или не пришёл? В голове всплыло лицо Сухо — усталое, с тенью под глазами. Он всегда приходил. Всегда.

«И что насчёт Бом Сока. Его правда бил отец? Или он просто придумал, чтобы получить от меня жалость?»

Ха-юн закрыла глаза. Вспомнила его глаза. В них была боль. Настоящая или фальшивая? Она не знала. Может быть, она никогда не узнает.

Она знала одно — мама так просто это не оставит. Да, в прошлый раз она решила отпустить ситуацию, но только из-за того, что проблем было выше крыши. Обращаться в суд было бы ещё большей проблемой и тратой нервов. Поэтому тогда вместе приняли решение отпустить все ужасы, которые творились в доме.

Ха-юн ходила к психологу, но чего-то сильного это не дало. Она привыкла разбираться со своими проблемами сама, особенно если это касалось психологии. Почему-то разобравшись в себе, тебе становилось легче. Надо лишь знать, когда стоит обратиться к психологу и начать лечение. Но до такого не доходило. Да, это травма, но не критичная. Хоть лучше от этого знания не становилось.

Как же хорошо, что такие уроды как он — пугливые. Ха-юн, продолжая просто жить, натыкалась на истории других, которые были жуткими намного больше её. И тогда она понимала: у неё ещё цветочки. Хорошо, что всё не зашло так далеко. Хорошо, что она одумалась, поняла, что это неправильно, и стала избегать его.

Она очень сильно боялась, что наткнётся на такого же. Сразу же в памяти всплыли трое.

«Могли ли они навредить мне? Будут ли поднимать руку? Будут ли делать больно? Как они будут решать проблемы? Будут ли слушать меня в каком бы состоянии я ни была?»

Ха-юн знала — она не идеальна. Как и все, по-своему сломлена. Но ей так хотелось подарить кому-то свою любовь, даже если её было совсем немного.

Она хотела сделать выбор, о котором не будет жалеть. Выбор, который обретёт её счастьем, хотя бы крошечным. Но откуда она могла знать, как всё обернётся?

Когда-то Ха-юн мечтала уснуть и больше не проснуться. Не слышать бесконечных криков, ругательств, всяких гадостей, летящих в её сторону. Она хотела хоть раз остаться одна, чтобы её никто не трогал, чтобы она не боялась спать в собственном доме.

Ха-юн до сих пор пыталась всем угодить. Непроизвольно, без тени злорадства, просто потому что такая. Она не хотела, чтобы кто-то оказался на её месте. Не хотела, чтобы кто-то испытывал несправедливую боль. Поэтому кому могла помочь — тем помогала. Например, побороть страх сказать своё мнение или перестать бояться быть собой. Помогала другим, но себе — ни разу.

Паршиво.

Сейчас она лежала, смотрела в окно, за которым пели птицы, а в голове была угнетающая пустота.

— Ха-юн.

Она снова не увидела, как медсестра вернулась.

— Как себя чувствуешь? — спросила та, садясь рядом. В руках она держала телефон.

— Неплохо. Только усталость и слабость.

— Это нормально. Я заказала вам покушать в столовой, скоро принесут сюда. Я понимаю, возможно, вас будет тошнить, но хотя бы чуть-чуть поешьте. Понемногу. А уже после сможете питаться как обычно.

Ха-юн кивнула. Сглотнула слюну и посмотрела в глаза медсестре.

— Друзья... Кто меня навещал? И что вообще происходило, пока я была без сознания?

Медсестра хитро улыбнулась, и Ха-юн поняла: она будет слушать долго.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Медсестра рассказывала. Она говорила о Ён И, которая приходила каждый день, иногда по два раза. О парнях, которые стояли в коридоре, но не решались войти. Или решались, но после долго сидели возле неё молча, не сказав ни слова.

Ха-юн слушала, и внутри неё разливалось что-то тёплое. Странное чувство — когда кто-то ждал тебя. Когда кто-то не сдавался.

Она смотрела в окно и впервые за долгое время чувствовала, что мир не такой уж и тёмный.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Столовая встретила её запахом варёного риса и больничного супа. Ха-юн сидела за столом, вяло держа ложку. Рука дрожала, пальцы плохо слушались, и каждое движение отнимало силы. Она пыталась зачерпнуть суп, но ложка скользила, расплёскивая жидкость.

Мама сидела рядом, но через пять минут её вызвали — нужно было решать вопросы с бумагами на выписку.

— Я скоро вернусь, — сказала она, погладив Ха-юн по голове. — Ты справишься?

— Да, мам, — слабо улыбнулась Ха-юн. — Я уже не маленькая.

Мама ушла, и Ха-юн осталась одна за столом. Она смотрела в тарелку и пыталась заставить себя сделать хотя бы глоток. Понимала, что нужно есть, но тошнота подкатывала к горлу. Ложка дрожала в руке — она не могла её удержать. Она опустила руки на колени, чувствуя себя беспомощной.

И вдруг — знакомые голоса.

— Ха-юн?!

Она подняла голову. Слишком медленно. Слишком тяжело.

Ён И и Шиын стояли в дверях столовой. Запыхавшиеся. Словно бежали всю дорогу. Ён И смотрела на неё так, будто увидела привидение.

А потом они просто накинулись на неё.

Ён И обняла её так крепко, что Ха-юн чуть не выронила ложку. Она чувствовала, как подруга дрожит — мелкой, судорожной дрожью. Как её пальцы впиваются в плечи, как будто она боится, что Ха-юн исчезнет.

— Ты… ты проснулась… — шептала Ён И. Голос её был сломанным, мокрым. — Я так боялась, что ты не очнёшься…

Ха-юн обняла её в ответ. Слабо, но искренне. Она чувствовала, как Ён И всхлипывает ей в плечо. Как её слёзы прожигают больничную рубашку.

Шиын стоял рядом. Он не плакал — но был близок. Его глаза блестели, а глаза бегали по её лицу. Таким она видела его впервые — растерянным, почти сломленным.

— Ты меня напугала, — сказал он тихо, когда Ён И наконец отстранилась. — Больше так не делай.

— Постараюсь, — улыбнулась Ха-юн.

Ён И села рядом, взяла её за руку. Шиын — напротив. И Ха-юн чувствовала, как пустота внутри неё начинает заполняться.

— Шиын, — сказала она, — позвони Сухо. Я хочу его увидеть.

Шиын кивнул, достал телефон. Его пальцы дрожали, когда он набирал номер.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Через час Ха-юн убедили выйти на улицу и прогуляться. Подышать свежим воздухом за эти два месяца и заодно размять свои конечности. Рядом были Ён И и Шиын, поэтому именно они сопровождали Ха-юн, вместо медсестры.

Воздух был тёплым, пахло приближающимся летом, зеленью и свободой. Ха-юн шла медленно, опираясь на руку Шиына. Ноги всё ещё дрожали, но она хотела дышать. Хотела чувствовать солнце. Она закрыла глаза на мгновение, подставив лицо его лучам.

И вдруг — увидела его.

Сухо стоял у входа, сжимая в руках пакет. Он не двигался. Просто смотрел на неё, как будто боялся, что она исчезнет, если он моргнёт.

Ха-юн отпустила руку Шиына и сделала шаг вперёд. Покачнулась. Он рванул к ней — быстрее, чем она успела моргнуть.

Она ударилась о его грудь. И почувствовала, как он дрожит. Его руки сомкнулись вокруг неё — крепко, почти больно, как будто он пытался убедиться, что она настоящая.

— Ты… — начал он, и голос его сорвался. Он не мог говорить.

Она подняла голову. Увидела его глаза — влажные, наполненные таким облегчением, что у неё самой перехватило дыхание.

— Я здесь, — прошептала она. — Я вернулась.

Он не ответил. Он просто держал её. Всё это время он ждал. И она чувствовала это — в каждом его касании, в каждом его вздохе.

Ён И и Шиын решили оставить их вдвоём, но не ушли далеко. Ха-юн слышала, как они перешёптываются где-то позади, но не оборачивалась.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

— Как нога? — спросил он, когда они сели на скамейку. Он сидел рядом, но всё ещё держал её за руку. Его пальцы переплелись с её, как будто он боялся отпускать.

— Заживает, — ответила Ха-юн. — Врачи говорят, что скоро смогу ходить нормально. Но пока нужно восстанавливаться.

Он кивнул, заботливо поправил рукав её кофты. Смотрел на неё так, будто она была хрустальной.

— Что случилось тогда? — спросила Ха-юн. Тишина. Она видела, как он собирается с мыслями.

Сухо смотрел вперёд. На деревья. На небо. Он не сразу заговорил.

— Я допустил ошибку, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я не проверил твоё состояние. Кинулся в драку, как идиот. А когда Сонджэ подошёл к тебе... он заметил, что ты не дышишь.

Он замолчал. Сжал челюсть.

— Мы с У Ёном сглупили. Мы не убедились, что ты в порядке. Мы просто... думали, что ты цела.

Ха-юн почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Сонджэ… спасал тебя, оказывал первую помощь, — продолжил Сухо. — Пока не приехала скорая. Он не хотел отпускать. Никто из нас не мог предвидеть такой исход и каждый из нас не хотел прощаться с тобой. К счастью У Ён нашёл камеру с доказательствами и дело всё ещё идёт, так как ждали придёшь ли ты в себя.

Тишина. Рука Ха-юн всё ещё болела. Она провела рукой по рукаву, под которым пульсировал синяк от капельницы, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и тяжёлое одновременно.

— Я хочу увидеть их, — сказала она.

— Они придут, — пообещал Сухо. — Когда ты будешь готова.

Она кивнула. Он протянул ей пакет. Она открыла — фрукты, ягоды. Всё, что можно было.

— Спасибо, Сушка, — сказала она, улыбнувшись ему. Улыбка была слабой, но искренней.

Сухо не отрывал от неё взгляда. Он чувствовал себя хорошо, потому что всё обошлось.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Ха-юн забрали домой на следующий день.

Рана заживала хорошо, требовала лишь хорошего ухода и чтобы она не перенапрягалась. Дома пахло родным, мама суетилась, Джун крутился рядом. Она смотрела на знакомые стены и чувствовала, как напряжение потихоньку отпускает.

Ха-юн лежала на диване, когда в дверь позвонили.

— Я открою, — крикнул Джун.

Через минуту в гостиную вошёл У Ён. Он выглядел немного растерянным, как будто не знал, что сказать. Сегодня он не был тем уверенным парнем, к которому она привыкла. Его плечи были опущены, руки прятались в карманах.

— Привет, малявка, — сказал он, садясь на диван рядом. Голос его был мягче, чем обычно.

Ха-юн улыбнулась.

— Привет.

Он посмотрел на её ногу, на бинты, которые уже начали снимать.

— Как нога?

— Заживает, — ответила она. — Нужно мазать три раза в день.

У Ён кивнул, достал из кармана тюбик.

— Я принёс, — сказал он, протягивая ей. — Та же мазь. У твоего врача спросил.

Ха-юн взяла тюбик. Посмотрела на него. И почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Что-то, что она не могла назвать.

— Спасибо, У Ён.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую она так любила.

— Я ждал, — сказал он просто. — И буду ждать столько, сколько нужно.

Его взгляд задержался на ней на мгновение дольше, чем нужно. А потом её брат вторгся в их атмосферу.

— Ха-ююн, — провыл Джун. — Помоги мне достать кастрюлю. Она тяжёлая и стоит высоко.

Ха-юн усмехнулась и встала, чтобы помочь, как вдруг У Ён тоже встал.

— А что, силёнок мало? — по-теплому усмехнулся У Ён, обращаясь к младшему брату Ха-юн.

— Нет! — ответил Джун. — Просто мама приготовила очень много.

— Конечно, так и поверил?

У Ён отвёл глаза специально, провоцируя младшего, и у него это получалось.

— Сейчас достану, — проворчала Ха-юн.

Она подошла к холодильнику и открыла его дверцу, но не успела ухватиться за ручки кастрюли, потому что за руку схватил её У Ён.

— Я сам, — сказал он твёрдо, смотря ей в глаза. — Тебе нельзя надрываться.

Она хотела сказать что-то колкое, но слова застряли.

— Хватит к ней клеиться, бесишь! — рявкнул Джун.

Ха-юн опешила от этого, но У Ён не растерялся. Он шустро достал кастрюлю и поставил на кухонный стол.

— Чего сказал, мелкий? Иди сюда!

И конечно же Джун рванул куда подальше от У Ёна. Ха-юн не стала разбираться с ними и, выдвинув ящик, достала половник, чтобы наложить суп брату. Она не замечала, как У Ён смотрит на неё, пока она наливает суп. Не замечала, как тепло заполняет комнату.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

На следующий день к Ха-юн пришёл Сонджэ. Точнее она сама столкнулась с ним на своём крыльце. Он стоял, прислонившись к перилам, и смотрел на неё странным взглядом.

Сонджэ вёл себя странно. Не стоял в одной позе, касался своей шевелюры, когда уже наконец спросил.

— Ты как? — спросил он. Голос его был тише, чем она привыкла.

— Лучше, — ответила Ха-юн. — Спасибо, что спас меня.

— То есть? — удивлённо спросил Сонджэ.

— Ты делал мне искусственное дыхание. Продержался до приезда скорой помощи. — Она сказала это просто. Без подтекста. Как факт. — Ты мой герой.

Сонджэ самовлюблённо усмехнулся, отпустив голову. Но его улыбка дрогнула. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не могла прочитать.

— Стебёшься? — спустя паузу спросил он.

— Нет, — ответила она. — Я серьёзно.

Он вдруг резко протянул руку и растребушил её волосы — как мальчишка, который не знает, как справиться с эмоциями.

— Эй! Зачем?! — недовольно вскрикнула она, вцепившись в его ладонь и снимая со своей головы.

— А нечего смотреть на меня так! — ответил он. Его голос был слишком громким для этой тишины.

— Как? — она сузила глаза, смотря на него чётко в глаза.

Он не ответил. Отвёл взгляд. Но когда заговорил снова, голос его стал серьёзным.

— Ты знаешь, что Дон Ха в тюрьме? — спросил он.

Ха-юн замерла.

— Что?

— Его посадили, — сказал Сонджэ. — Союз развалился.

Она не могла говорить. Смотрела на него, и в голове был только белый шум. Её губы двигались, но звука не было.

— Ты навещал его? — наконец выдохнула она. — Мда, глупый вопрос.

— Ну, боюсь, у меня были бы проблемы, — сказал Сонджэ, улыбнувшись. — А я должен был дождаться своего ангелочка.

— Дон Ха просил передать тебе кое-что, — добавил он.

Ха-юн растерялась, когда в голову пришло осознание.

— Спятил, такое говорить здесь? Пойдём куда-нибудь подальше, вдруг кто услышит.

И потянула его за руку, но он не пошёл за ней. Встал как упёртый. Ха-юн обернулась, а Сонджэ упивался этим, особенно её выражением лица.

Сонджэ, всё ещё не разлипая руки с ней, подошёл ближе, так, что Ха-юн пришлось поднять голову, чтобы увидеть его. Он наклонился к её лицу, а вьющиеся локоны упали ему на глаза, так что она не смогла разглядеть его намерений. Он наклонился к её уху и прошептал ей.

— Он отправил тебе деньги на воплощение мечты. Видела? — Сонджэ имел ввиду её банковский счёт.

Ха-юн не отводила взгляда с его головы. Он встретился с её взглядом, а она встретилась с его. Ха-юн не смотрела на счёт до этого — не было нужды. Она ещё не ходила в магазин, не возобновила подработку. Но сейчас она так и не смогла выдавить ни слова, потому что залипла. Залипла на его лице, на его глазах, на его дыхании.

— Ты забавная, — между делом сорвалось с его губ. Полез рукой в карман и выудил оттуда заколку — серебристую, с камушками, которые переливались на солнце. Он задел ею её локоны с одной стороны лица и не отрывал взгляда. — Мне нравится.

Ха-юн покраснела от столь зрительного контакта и опустила взгляд куда подальше. Сонджэ её реакция завела ещё больше. Он не отходил, не отпускал её руку, не переставал смотреть.

Ха-юн, стараясь сбежать от неловкости, достала свой телефон и зашла в свой банк.

И после, увидев сумму, её шоку не было предела. На весь двор раздался крик.

— Сколько?! Дон Ха, ты сумасшедший!

Она смотрела на цифры. Ноль за нулём. Она не могла дышать. Не могла думать.

Сонджэ стоял рядом, улыбаясь, и молчал. Он просто ждал, пока она осознает.

А Ха-юн смотрела на телефон и понимала — она не сможет просто так взять эти деньги. Она не сможет оставить Дон Ха в тюрьме.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄