Глава 34
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
ГЛАВА 34. ТЕЧЕНИЕ.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
В классе пахло пылью и дешёвым освежителем воздуха. Солнце резало глаза через грязное окно, но никто не обращал на это внимания. За партами сидели девочки, кто-то рисовал в тетради, кто-то листал ленту в телефоне. Обычный день. Обычная рутина.
Кроме того, что Ха-юн не было уже больше месяца.
Ю Джон сидела за своей партой, сжимая в руках карандаш, который давно перестал рисовать. Она смотрела в окно, но не видела за ним ничего. Только пустоту. Только эту противную, липкую пустоту, которая залезла внутрь и не хотела вылезать.
— Вы знаете почему Чхве Ха-юн не самом деле нет? — раздался голос с задней парты.
Ю Джон вздрогнула. Пальцы сжали карандаш так, что он хрустнул.
— Говорят, её нашли голой, — продолжал голос, небрежный, почти скучающий, как будто обсуждали погоду. — Изнасиловали прямо там, в заброшке. А она сама виновата, что ходила по таким местам.
Кто-то захихикал. Кто-то добавил:
— Ага, говорят, она сама напросилась.
— Помните, как она на всех смотрела? Такая милая, такая хорошая. А на самом деле…
Ю Джон встала.
Стул с грохотом отлетел назад. Все головы повернулись к ней. Она стояла, тяжело дыша, и в её глазах горело что-то, чего никто никогда не видел у тихой Ю Джон.
— Заткнитесь, — сказала она. Голос дрожал, но в нём была сталь. — Заткнитесь все.
— Ю Джон, ты чего? — удивилась одна из девочек, та, что сидела рядом с ней.
— Я сказала — заткнитесь! — Ю Джон ударила ладонью по парте. Звук разлетелся по классу, заставив всех замереть. — Вы не знаете её. Вы вообще ничего о ней не знаете.
Она смотрела на них. На их лица, которые ещё пару месяцев назад улыбались Ха-юн. На их глаза, которые сейчас горели злорадством.
— Когда она была здесь, вы все бегали к ней. Просили помочь с домашкой. Спрашивали, как она так красиво танцует. "Ха-юн, ты такая молодец! Ха-юн, ты такая добрая!" — Ю Джон передразнила их, и в голосе её была горечь. — А теперь? Стоило ей пропасть — и вы уже поливаете её грязью. Вы отвратительны.
Тишина. Никто не смел ответить. Сон Ми подошла к Ю Джон, положила руку ей на плечо — мягко, успокаивающе.
— Ю Джон, — тихо сказала она. — Хватит.
Ю Джон выдохнула. Дрожь в её руках не утихала.
— Они бесят меня, — прошептала она. — Они все бесят.
Сон Ми сжала её плечо. В её собственных глазах блестели слёзы, но она не плакала. Она держалась. Ради Ха-юн.
— Я знаю, — сказала она. — Я тоже злюсь.
За соседней партой Хё Сон сидела, уставившись в телефон. На экране — видео танца, который они репетировали. Тот самый танец, который Ха-юн придумала, когда речь зашла о выпускном. Она включила звук, и музыка, тихая, как шёпот, разнеслась по классу.
— Может, этот танец поставим на выпускной? — сказала она, и голос её был тусклым, лишённым привычной энергии. — Ха-юн хотела его. Мы должны.
Ю Джон посмотрела на неё. На её опущенные плечи, на пустые глаза.
— Поставим, — сказала она. — Она бы хотела.
Хё Сон кивнула, но улыбка не коснулась её губ. Она просто смотрела на видео, где Ха-юн танцевала, смеялась, была живой.
А за окном шёл дождь. Серый, холодный, как их дни без неё.
— Кстати, — сказала одна из одноклассниц, пытаясь сменить тему. — Вы видели? У Ён перестал стримить. Его уже почти месяц нет в сети.
Ю Джон не ответила. Она просто села обратно за парту, взяла карандаш и стала рисовать — что-то бессмысленное, просто чтобы занять руки.
Но в голове звучали слова: «Она сама виновата».
Она сжала карандаш так, что он сломался.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Фитнес-зал был пустым.
Свет люминесцентных ламп гудел ровно, монотонно, выхватывая из темноты груши, штанги и маты. Пахло потом и резиной. И тишиной. Слишком громкой тишиной.
У Ён бил по груше. Раз. Два. Три.
Удары были глухими, тяжёлыми, каждый — как попытка выбить из себя боль, которая засела внутри. Он не считал. Не думал. Просто бил, пока мышцы не начинали гореть, пока дыхание не сбивалось, пока перед глазами не расплывались круги.
Но боль не уходила.
Он остановился, опёрся руками о грушу, тяжело дыша. Пот стекал по лицу, заливая глаза, но он не вытирал его. Просто стоял, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Рядом стоял Ха Джун. Он молчал, но У Ён чувствовал его взгляд.
— У Ён, — наконец сказал Ха Джун. — Ты уже час бьёшь эту грушу. Она мёртвая. Не надо.
— Она не мёртвая, — ответил У Ён, и голос его был хриплым. — Она просто… не живая.
Ха Джун не нашёлся, что ответить.
У Ён снял перчатки. Пальцы дрожали. Он вытер лицо полотенцем и сел на скамью, опустив голову. Ха Джун сел рядом.
— Ты не ходил к ней, — сказал он. — Почему?
У Ён молчал. Смотрел на свои руки, на сбитые костяшки, на кровь, которая проступила через бинты.
— Я боюсь, — сказал он тихо. Голос сорвался. — Если я приду к ней, я не смогу уйти. Я буду сидеть там и смотреть на неё. И если она умрёт — я умру вместе с ней.
Ха Джун положил руку ему на плечо.
— Она не умрёт.
— Ты не знаешь.
Он взял наушники, которые лежали рядом, надел их. Пальцы дрожали, когда он искал плейлист. Те самые песни. Тех самых исполнителей, которых она назвала тогда. В фитнес-зале, когда он был ещё тем, кто улыбался, кто играл, кто не знал, что можно потерять.
Он нашёл её список. Услышал слащавый ритм песен — Charli XCX, Cece Natalie, Ceremonial Knife. Но почему-то он представлял Ха-юн и не такими уж слащавыми эти песни ощущались.
Он закрыл глаза и слушал. И впервые за месяц позволил себе вспомнить.
Её голос: "Что ещё слушаешь? Мне нравится." Её улыбка, когда он назвал своих любимых исполнителей. Её глаза, которые смотрели на него с любопытством, без страха.
Снова её голос: "Считай я меломанка." После этих слов она закатила глаза и У Ён улыбнулся этому воспоминанию.
Он сжал полотенце в руках. В груди кололо так, что хотелось кричать. Но он молчал.
«Это из-за меня,» — подумал он. — «Если бы я не устроил всю эту заварушку с желаниями. Если бы я не поцеловал её тогда. Если бы я просто ушёл…»
Но он не ушёл. И теперь она лежит там, а он не может прийти к ней. Потому что боится — если увидит её, не сможет жить.
— У Ён, — позвал Ха Джун. — Пойдём. Ты устал.
У Ён выключил музыку. Снял наушники. Посмотрел на свои руки.
— Устал, — сказал он. — Но не могу остановиться.
Он снова встал. Снова натянул перчатки. И снова начал бить.
А музыка всё играла в его голове. Её музыка. Её голос. Её лицо.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Палата пахла антисептиком и тишиной.
Ён И сидела на стуле рядом с кроватью, держа Ха-юн за руку. Пальцы Ха-юн были холодными, но Ён И не отпускала их. Она сжимала их, как будто могла передать тепло через эту тонкую кожу.
— Привет, — сказала она тихо, улыбаясь. Улыбка была слабой, почти незаметной, но она была. — Сегодня был длинный день. Я устала, но я держусь. Ты бы гордилась мной.
Она замолчала на секунду. В горле встал комок, но она проглотила его.
— В школе говорят глупости, — продолжила она. — Про тебя. Я не слушаю. Я знаю, что это неправда. Но Ю Джон сегодня взорвалась. Ты бы видела её, Ха-юн. Она была как ты. Такая же сильная. Такая же… — голос дрогнул, и она сжала руку Ха-юн крепче. — Такая же, как ты.
Она провела пальцем по костяшкам Ха-юн. Они были холодными, безжизненными.
— Шиын держится, — сказала она. — Но я вижу, что ему больно. Он не говорит, но он ломается. Я не даю ему упасть. Я не дам ему упасть, даже если сама упаду.
Она засмеялась — тихо, безрадостно.
— Смешно, да? Мы все держимся друг за друга, как слепые котята. Но мы держимся. Мы не сдаёмся.
Ён И замолчала. Смотрела на лицо Ха-юн — бледное, спокойное. На её ресницы, которые чуть дрожали от дыхания.
— Знаешь, я хочу, чтобы ты проснулась, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты снова улыбнулась. Я хочу, чтобы мы пошли в кафе и смеялись до утра. Я хочу… — голос сорвался, и она почувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Я хочу, чтобы ты была жива.
Она обхватила её руку своими ладонями.
— Я вернусь завтра, — сказала она. — Я всегда буду возвращаться. Так что ты должна вернуться тоже.
Она встала, отпустила руку Ха-юн. И вышла из палаты, оставляя за собой только запах слёз и надежды.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Кафе было почти пустым. За столиком у окна сидели трое: Сухо, Шиын и Кронг. Перед ними стояли тарелки с рисом и супом, но никто не притрагивался к еде.
— Ешь, — сказал Кронг, толкая тарелку ближе к Сухо.
— Не хочу, — ответил Сухо. Голос его был тусклым, как у человека, который забыл, что такое голод.
— Мне плевать, — сказал Кронг. — Ешь. Мы будем здесь, пока ты не съешь хотя бы половину.
Сухо посмотрел на него. В его глазах была пустота. Такая же, как у всех.
— Ты мне не нянька, — сказал он.
— Да, я твой друг. А друзья не дают своим друзьям умирать от голода, — Кронг говорил твёрдо, но в голосе его слышалась усталость. — Ты уже месяц почти не ешь. Бабушка переживает. Владелица кафе спрашивает, что с тобой. Ён И уже все способы использовала, как бы увернуться от её расспросов. А ты превратился в валенок.
Сухо молчал. Пальцы сжали палочки.
— Я не могу есть, — сказал он тихо. — Она не ест. Как я могу есть, когда она там?
— Она бы не хотела, чтобы ты голодал, — сказал Шиын. Он говорил ровно, спокойно, но в его голосе слышалась боль. — Ты знаешь её.
Сухо посмотрел на Шиына. Долго, в упор. Потом опустил взгляд в тарелку.
— Ты прав, — сказал он. — Она бы не хотела.
Он взял палочки и начал есть. Медленно, механически, без аппетита. Но он ел. Кронг выдохнул, и в его глазах мелькнуло облегчение.
Шиын сидел напротив. Он тоже ел — потому что знал, что должен. Он не мог позволить себе упасть. Потому что если он упадёт, то кто будет держать остальных?
Он смотрел на Сухо, на Кронга, на пустое место, где должна была сидеть Ха-юн с Ён И. И чувствовал, как внутри него разрастается тишина. Тишина, которую не мог заполнить никто.
— Спасибо, — сказал Сухо, не поднимая головы. — Что ты здесь.
Кронг улыбнулся — слабо, почти незаметно.
— Всегда, — сказал он.
Они продолжали есть. В тишине. В этой тишине, которая стала привычной.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Двор школы Ынджан был пустым. Сонджэ сидел на ряду, который располагался напротив баскетбольной площадки. Шёл дождь. Серый, нудный, бесконечный. Капли ударялись о зонт, над его головой.
Он перестал улыбаться месяц назад. Теперь его лицо было пустым, как и всё вокруг.
Хён Так, Хумин и Джун Тэ подошли к нему, увидев его одинокую фигуру из окна школы. Они так-же были под зонтами и хлюпанье луж под их ногами выдало их приход с потрохами. Они смотрели на Сонджэ, и в их глазах было напряжение. Они чувствовали — что-то изменилось. Что-то стало другим.
— Ты слышал? — спросил Хён Так. — Бэк Джин.
Сонджэ кивнул. Один раз. Медленно.
— Самоубийство, — сказал Хумин. Его голос дрожал. — Я не верил, когда услышал.
— Это не самоубийство, — сказал Сонджэ. Голос был ровным, как сталь.
Все замерли.
— Что? — спросил Хумин.
Сонджэ повернулся к ним. В его глазах не было ничего. Только пустота.
— Его застрелили, — сказал он. — Тем, кто стоит выше. Вызвали полицию. Сказали, что самоубийство. Но я знаю правду.
Тишина. Хумин побледнел. Хён Так сжал кулаки. Джун Тэ замер, не дыша.
— Почему ты молчал? — спросил Хумин.
— Потому что тебе было бы хуже, если бы ты знал, — ответил Сонджэ. — Он был пешкой. Таким же, как мы все.
Хумин отвёл взгляд. Его руки дрожали.
— Предложили стать главой Союза, — продолжил Сонджэ. — После его смерти.
Все замерли. Воздух стал тяжёлым, как свинец.
— И? — спросил Хён Так.
Сонджэ смотрел на деревья — на почки, которые вот-вот должны были распуститься.
— Я отказался, — сказал он.
Тишина стала абсолютной. Хумин перевёл дыхание.
— Почему?
Сонджэ закрыл глаза. В груди кольнуло — остро, больно. Он вспомнил её голос. Её глаза. Её слова: «Потому что ты человек».
— Потому что единственное, что сейчас имеет значение, — сказал он, и голос его сорвался. — Это она.
Он открыл глаза. В них блестели слёзы — первые за этот месяц и первые, которые когда либо видели парни у него.
— Я не хочу быть главой. Я хочу, чтобы она проснулась.
Никто не знал, что ответить. Они просто стояли в тишине, глядя на лужи под своими ногами.
И на Сонджэ, который впервые показал им свою боль.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Тюремная камера пахла сыростью и металлом. Свет лампы гудел монотонно, выхватывая из темноты серые стены и решётку на окне.
Сон Мок уже провалился в какую-никакую, но дрёму.
Дон Ха сидел на нарах, прислонившись спиной к стене. На его запястье не было браслетов — их забрали при задержании. Только кожа, бледная, пустая. Он провёл пальцами по тому месту, где они были. И почувствовал, как внутри всё сжимается.
Он закрыл глаза.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
ФЛЕШБЭК
__________
Тот день. Бэк Джин стоял у окна, смотрел на город. Его лицо было бледным, как бумага.
— Я не хотел втягивать тебя в это, — сказал он. Голос его был тихим, уставшим. — Ты был хорошим танцором. Ты мог бы стать кем-то.
Дон Ха стоял рядом, засунув руки в карманы.
— Может быть, — сказал он. — А может быть и кем-то плохим.
Бэк Джин усмехнулся. Усмешка была горькой.
— Теперь я вошёл в это слишком глубоко. Но ты — ещё можешь уйти.
— Я не злюсь на тебя, — сказал Дон Ха.
Бэк Джин повернулся к нему. В его глазах было удивление.
— Почему?
Дон Ха смотрел на него. На человека, который был его начальником, его врагом, его другом.
— Потому что ты дал мне понять, кто я на самом деле, — сказал он.
Бэк Джин замер. А потом — впервые за долгое время — улыбнулся. Настоящей улыбкой, без горечи.
— Ты хороший человек, Дон Ха, — сказал он. — Не дай им сломать тебя.
Он снова повернулся к окну.
— Иди, — сказал он. — У тебя есть дела.
Дон Ха вышел, не стал задерживаться, а может быть стоило. Ведь он не знал, что видит его в последний раз.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Дон Ха как только покинул Бэк Джина, взялся за телефон. Браслеты подаренные ей дарили приятную тяжесть на запястье. Пальцы набирали номер. Перевод. На счёт Ха-юн.
Он написал комментарий: «Забыл сегодня отправить».
И нажал кнопку.
Он думал, что если будут нужны деньги на лечение Ха-юн, то они будут. Поэтому каждый день сбрасывал определённую сумму, чтобы банк не заподозрил неладное.
Почему-то он чувствовал, что это последний его перевод ей на счёт. Он чувствовал тревогу, которая преследовала его с самого утра. Даже когда Кан У Ён явился на площадку решающего боя, который решил бы будет ли школа Ынджан подчиняться Союзу и был на стороне Шиына, он не чувствовал тревогу. Может быть дело было в том, что У Ён не участвовал в драке лишь следил за Шиыном и прикрывал его, словно сама Ха-юн попросила его позаботиться о нём. Кан был настоящим неожиданным гостем и это признал для себя Дон Ха. Знал, что против У Ёна не выстоит.
Но он прислушался к своему чувству и удалил свою карту. Улики. Всё, что может связать его с ней.
Он думал о ней. О её улыбке. О её глазах. О том, как она сказала: «Твои глаза красивые».
Он улыбнулся и искренне надеялся, что эти деньги ей не понадобятся на лечение, а если и понадобятся, то только на путешествие по миру.
Дон Ха хорошо запомнил, то как она рассказывала, как хочет повидать мир, посетить разные страны.
Пусть это будет подарком от него для неё. Его грела лишь сама мысль о том, как бы Ха-юн светилась узнав, что её мечта намного достижимее, чем кажется.
КОНЕЦ ФЛЕШБЕКА
___________________
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
За окном камеры начинало светать. Серый рассвет медленно поднимался над городом, размывая ночную тьму. Дон Ха спал и должен был скоро проснуться.
А она всё ещё не просыпалась.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄