Глава 32
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
ГЛАВА 32. ЦЕНА.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Ан Сухо & Кан У Ён & Гым Сонджэ
________________________________
В полицейском участке было душно и напряжённо. Не та напряжённость, которая вызывала злость, а усталая. Кажется, парни были на грани срыва. Все трое находились в разных углах комнаты, словно чувствовали, что готовы вцепиться друг другу в глотки. Их разрывала на части злость на собственную безысходность, а также волнение за любимую девушку, о которой так ничего и не сказали.
Парни привыкли справляться со злостью с помощью драк, но что делать теперь?
Уже был поздний вечер, и у парней сдавали нервы.
Сонджэ закурил, и его можно было понять, поэтому Сухо с У Ёном ничего не сказали, хоть и завоняло табаком в помещении. У Ёну, наоборот, захотелось закурить тоже, а Сухо скривился, кинув взгляд в сторону Сонджэ, но промолчал. Всё же именно Сонджэ делал искусственное дыхание ей и смог продержаться до прибытия уже настоящих врачей, которые унесли её на руках в машину.
Сухо сжал ладони в кулаки. Он так хотел, чтобы именно она оказалась на его руках. Чтобы именно он держал её, пока она бы пришла в себя. Но увы, остался нецелованным только он один. У Ён уже целовал её. Сонджэ теперь тоже. Хотя считать ли это за поцелуи? Тогда У Ён поцеловал её без её разрешения. Сонджэ делал искусственное дыхание. Считается ли это поцелуем? Ха-юн ведь не ответила ни одному из них на поцелуй. Но даже если так, Сухо было паршиво. Ведь именно он первый, кто с ней познакомился. Именно он первый, кто защищал её и заботился. А в итоге явились эти двое и завладели её вниманием больше. Но это ведь несправедливо.
Сухо чувствовал, что сходит с ума от волнения за Ха-юн, от того, что случилось, и от того, как хочет придушить Бом Сока.
Нужно было что-то делать, и тогда Сухо схватился за свой телефон. Как схватился тогда, узнав, что Ха-юн в опасности, и его знатно достал Бом Сок, и поэтому, чтобы остановить его наверняка, Сухо вызвал полицию. И сервис полиции был бесподобен, ведь Сухо домчался до места раньше, чем полиция, и он был раздражён, из-за чего пострадала бедная деревянная дверь. Так же У Ён, который узнал об этом из-за него, — вот стоило ему позвонить и поиздеваться. Быть может, если бы У Ён вообще не позвонил, он бы пришёл ещё раньше, и тогда Ха-юн бы не пострадала. Чувство вины съедало его.
Даже сейчас полиция до сих пор держала их здесь для допроса, но так и не допросили. Когда-то Сухо хотел стать полицейским, а теперь, видя, как они работают, хочет ещё сильнее внедриться в их обязанности.
Сухо набрал номер того, кому бы он точно мог довериться, и отошёл к окну, а также открыл его, чтобы дым от Сонджэ выходил из помещения.
И вот он взял трубку.
— Шиын, Ха-юн в больнице.
Это первое, что сказал Сухо, как только Шиын взял трубку.
— Что? — удивлённый голос раздался из динамика.
— Ха-юн… её похитил Бом Сок, Ёнбин и другие. Она из-за них ранена. Очень серьёзно. Её увезли, — Сухо сдавленно сказал. — Чувак, у неё сердце остановилось. Она не дышала.
Его руки затряслись, трубка дрожала возле уха. Он сжал губы в полоску и закусил нижнюю губу, чтобы сдержать рвущуюся наружу боль.
— Ты сейчас где? — спросил Шиын, на фоне слышалось шуршание.
— В полицейском участке. Как свидетель. Я не знаю, что с Ха-юн, а они даже не стараются быстрее покончить с этим.
Шиын всё понял, и за это Сухо обожал его.
— Я сейчас позвоню её маме. Как только узнаю что-то, сразу позвоню.
— Спасибо, Шиын.
Сухо выдохнул, смотря на тёмную улицу.
— Держись и жди, — сказал Шиын.
И это было последнее, что он сказал.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Кан У Ён
_________
У Ён заметил, что Сухо отошёл и кому-то стал звонить. Сонджэ был в своих мыслях и не смотрел ни на него, ни на Сухо.
И он понял, что сейчас. Сейчас он должен посмотреть. Он включил камеру, и то, чего он боялся, так и произошло. На ней была Ха-юн, и видео начиналось с того, как Бом Сок с Ёнбином запугивают её.
Ха-юн вся сжалась, как бедный котёнок. Её взгляд, полный страха, метался от парней к ножу в руке Бом Сока.
У Ёну стало физически больно от того, что он не был с ней рядом в тот самый момент. Тогда он думал, что всё хорошо, что она сейчас дома. К тому же её последний пост в Инстаграме был с подругами, где она хорошо проводит время. А оказалось всё куда хуже. Что было бы, если бы он не позвонил Сухо? Просто решил узнать, как прошло его свидание с ней. Но не ожидал узнать от него то, что заставило бросить все дела сразу же.
Ха-юн тряслась, и звук рвущейся ткани на её груди, то, как Ёнбин разорвал её футболку… У Ён сжал кулаки.
Ёнбин говорил ей мерзкие вещи, за которые У Ён чувствовал желание сделать ему больно.
Вдруг эти недоноски стали ссориться между собой. Ха-юн была напряжена и наблюдала за ними. И тут он увидел, как блеснули её глаза — словно маленькая надежда на спасение озарила её зрачок. О чём она тогда подумала? Узнает ли У Ён об этом?
И вдруг момент, который стоил всего. Бом Сок психанул, и его нож вошёл в бедро Ха-юн. Кажется, сам Бом Сок не понял этого. У Ён в этот момент нахмурился, а после — крик. Крик Ха-юн. Полный боли и страха. Сердце У Ёна забилось чаще.
«Почему я не научил её защищаться в такой ситуации? Чтобы она уложила этих придурков.»
У Ён чувствовал вину. Вину за то, что не был рядом. За то, что не успел. Ха-юн крикнула так, что У Ён был готов подпрыгнуть с места и сразу же прикончить того, кто сделал ей больно. В этом случае — этих уродов.
У Ён не заметил одного: крик Ха-юн с записи привлёк парней, и они резко полетели к нему, впившись жадными взглядами в экран. У Ёну было плевать. Он продолжал смотреть, и его ненависть набирала обороты. Даже если Ёнбин и Бом Сок жалели о том, что сделали, и пытались спасти её, ему было плевать. Он хотел размазать их по стенке, чтобы их кровь разлилась по бетону и они смотрели на него с таким же ужасом, как Ха-юн на них.
Не один он кипел.
— Они ещё и снимали это… уроды! — зарычал Сухо.
— Сами же оступились, идиоты, — сказал Сонджэ, наконец выкинув потухшую сигарету в урну неподалёку.
— Это доказательство того, что виновны они, — сказал У Ён, когда запись кончилась перепуганным лицом съёмщика.
— Если снимали, то значит, хотели это пересматривать? — спросил Сухо, и парни задумались. Воздух сгустился.
— Распространённый приём — снимать избиение. Может, хотели манипулировать этим. Или сбросить кому-то, — сказал Сонджэ.
Сухо злым взглядом уставился на него.
— То есть хочешь сказать, что это нормально? — Сухо поднялся и встал над ним, не близко, но достаточно, чтобы он ощутил давление.
— Я не говорил этого. Если бы вы, идиоты, заметили кровь, то, может, Ха-юн бы не отключилась, — ответил Сонджэ.
К горлу У Ёна поднялась злость.
— Значит, я виноват? — усмехнулся У Ён, поворачиваясь к Сухо. — Если бы не ты, они бы не тронули её. Ха-юн была рычагом давления из-за тебя! Не будь тебя, урод, она бы осталась жива.
Сухо усмехнулся и вдруг сказал в ответ, даже не думая:
— Да если бы не ты, всего этого бы не было. Ёнбин не был бы так зол — ведь по твоей вине он продолжил делать гадости кому попало. И Ха-юн стала одной из тех. И Бом Сок с твоей компанией связался и стал таким.
— Чего? — глаз У Ёна дёрнулся.
— После встречи с тобой Бом Сок стал таким, — повторил Сухо, его глаза были опасно сужены.
Сонджэ наблюдал за этим с интересом и узнавал для себя новое.
— Нас связывали лишь деньги, которые он должен был заплатить, что и сделал, — резко перебил У Ён.
— Так он тебе ещё и заплатил? Какой блеск! Именно это и подтолкнуло его на поступки дальше.
— Как же мне жаль, что Бом Сок стал таким после встречи со мной, — исковеркал У Ён, явно ощущался сарказм в его речи. — Ведь я даже и не пытался.
— Сам посуди: зачем мне это, чтобы Ха-юн он прикончил? Я люблю её, чёрт возьми!
— Твоя любовь драная довела её до смерти, — рявкнул Сухо раздражённо.
И они вцепились друг в друга взглядами — резко, больно. В тот самый момент, когда казалось, сейчас кто-то ударит, вышел полицейский. Сонджэ заметил его первым.
— На допрос. Живо, — холодно сказал он.
Парни отступили друг от друга.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄
Ён Шиын
_________
Шиын знал маму Ха-юн лично. Она никогда не будет похожа на его маму. Он искренне считал, что её мама лучше, чем его родная. То, как она относилась к нему, одновременно грело душу и жалило — ведь родная мама так никогда не сделает.
А сейчас их сплотила общая беда, и они ехали в больницу к Ха-юн.
Шиын сжимал руку Ён И и не отпускал. Она тоже молчала, но её пальцы дрожали.
Они вбежали в больницу. Запах антисептика ударил в нос, белые стены давили на глаза. Шиын не заострял внимание ни на чём. Он лишь хотел увидеть дорогое и в тоже время родное ему лицо. Её глаза, когда она улыбалась, тёплые и добрые. Он сейчас думал лишь об одном, чтобы снова встретиться с такими глазами. Неважно какая она будет. Побитая или того хуже. Или вовсе злые глаза полные горечи или полные слёз. Главное, чтобы посмотрела на него.
Мама Ха-юн зашла первая и одна.
Ён И и Шиыну пришлось ждать и когда им позволили войти, непроизвольно задержали дыхание.
Казалось пока они стояли за дверью, за этой дверью могло быть всё, что угодно и самое ужасное это быть в неведении.
Они вошли.
Мама Ха-юн сидела у кровати, держа дочь за руку. Она не плакала. Она просто смотрела на неё.
Шиын подошёл ближе.
Ха-юн лежала на белой простыне. Бледная. Беззащитная. Маленькая. Её лицо было спокойным, как у спящей. Только аппараты пищали в такт с сердцем, которое ещё билось.
Шиын смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё рушится.
«Она спасла меня тогда. В переулке. Она включила сирену. Она рискнула собой. А теперь…»
Он сжал кулаки. Перед глазами пронеслись все моменты. Как она улыбалась ему. Как она сказала: «Я не жалею, что помогла тебе». Как она взяла его за руку и повела за собой.
«Я должен был защитить её. Я должен был быть рядом. А я… я даже не знал, что она в опасности.»
Мама Ха-юн медленно повернулась к нему. В её глазах не было злости. Только усталость.
— Шиын, — сказала она, и голос её дрогнул. — Она… она справится.
Шиын хотел сказать хоть что-то, но что он мог сказать?
Он подошёл к кровати. Опустился на стул рядом. Ён И осталась стоять возле двери с придоженной ко рту ладонью, она дышала рвано, а по щекам текли слёзы. Шиын взял холодную руку Ха-юн в две свои ладони, хотел согреть её, как когда-то растопила его она.
— Прости, — прошептал он. — Прости меня.
И в этот момент мама Ха-юн заплакала. Тихо, без звука. Просто слёзы потекли по её щекам, и она не вытирала их.
Шиын почувствовал, как его собственное сердце рассыпается на осколки — в такт с её дыханием, которое с каждым вздохом становилось всё тише и тише, ускользая куда-то за грань, куда он не мог последовать за ней.
┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄