Клетка без ключа

Квартира Алисы. День

Здесь ничего не изменилось.

Та же продавленная кровать. Тот же холодильник, который гудит как трактор. Тот же постер на стене — она в вечернем платье, улыбается с обложки глянца.

Алиса стоит посреди комнаты и не знает, с чего начать.

Ты прожила здесь два года. Два года падения. Два года одиночества. И сейчас ты прощаешься.

Она берёт пустую коробку. Начинает с фотографий.

Первая — она с отцом. Ей лет пять. Он держит её на плечах, она смеётся. Единственное фото, где она выглядит счастливой по-настоящему.

Папа, если бы ты знал, кем стала мама. Если бы ты знал, кем стала я.

Она кладёт фото в коробку.

Дальше — старые газетные вырезки. «Алиса Ветрова — восходящая звезда». «Новая муза режиссёров». «Её ждёт Голливуд».

Она смотрит на себя — молодую, наивную, уверенную, что слава — это навсегда.

— Дура, — шепчет она и рвёт вырезки.

Не кладёт в коробку. Рвёт. В мусор.

Звонок в дверь.

Алиса напрягается. Адир обещал не приезжать. Его люди вниду, охраняют подъезд. Кто это?

Она смотрит в глазок.

Дима.

Открывает.

— Привет, — говорит он. В руках — пакет с фруктами и бутылка вина. — Палыч сказал, что ты сегодня здесь. Думал, поддержать.

— Откуда ты знаешь адрес?

— Палыч дал. Сказал, тебе не помешает друг.

Алиса усмехается. Палыч — старый хитрый лис. Он всегда знает, что нужно.

— Заходи, — она отступает. — Только не жди угощения. Холодильник пуст.

— Я принёс, — Дима ставит пакет на стол. Оглядывает комнату. Видит постер. — Это ты?

— Бывшая я.

— Красивая. Но сейчас лучше.

— Ты врёшь.

— Не умею.

Он садится на единственный стул. Алиса — на край кровати. Неловкое молчание.

— Я слышал про твою мать, — наконец говорит Дима. — Палыч рассказал. Что она сделала с отцом того мужика.

— Адира.

— Да. Ужасно. Ты как?

— Жива.

— А внутри?

Алиса смотрит на него. Добрые глаза. Простые. Без надлома.

— Внутри — пустота, — честно говорит она. — Но я работаю над этим.

Дима кивает. Потом встаёт. Подходит к окну.

— Ты знаешь, что ты мне нравишься, — говорит он. Не оборачиваясь.

— Дима...

— Дай договорить. Ты мне нравишься. С первого боя, когда ты нокаутировала того здорового мужика. Ты была в крови, но улыбалась. Я подумал: «Вот это женщина».

— Дима, я...

— Я знаю, — он поворачивается. — Там, в клубе, я всё понял. То, как он на тебя смотрит. Как ты на него. Вы уже... вместе. Да?

Алиса молчит минуту.

— Мы не вместе. Мы учимся быть вместе. Это сложнее.

— Он мафиози.

— Знаю.

— Он опасен.

— Знаю.

— И ты всё равно с ним?

Алиса встаёт. Подходит к нему. Кладёт руку на плечо.

— Дима, ты хороший. Добрый. Настоящий. Если бы я встретила тебя два года назад... может, всё было бы иначе. Но сейчас...

— Сейчас есть он, — заканчивает Дима.

— Да.

Он вздыхает. Глубоко, как перед нырком.

— Тогда хотя бы будь счастлива. И если он сделает тебе больно — я найду его. Или тебя. И ударю.

— Ты не сможешь.

— Попробую, — он почти улыбается. — Ладно, пойду. Фрукты ешь. Вино выпей с ним.

— Дима...

— Всё, не надо, — он поднимает руки. — Я понял. Пока, Алиса.

Он выходит. Не оглядывается.

Алиса смотрит на закрытую дверь.

Какой же он хороший. Почему я не могу полюбить такого? Потому что тёмное тянет сильнее? Или потому что с Адиром я чувствую себя живой?

Она не знает ответа.

Час спустя

Алиса почти закончила. Две коробки — всё, что осталось от двух лет жизни. Одежда, старый ноутбук, фото с отцом, постер (она всё-таки взяла его), какие-то мелочи.

Остальное — мусор.

Она сидит на полу, прислонившись к стене, и смотрит на пустую комнату.

Когда-то здесь было всё. Теперь — ничего.

Ключ поворачивается в замке.

Алиса не удивлена. Она знала, что он не выдержит.

Адир входит. Смотрит на коробки, на неё, на пустые стены.

— Я не смог остаться в машине, — говорит он.

— Я знаю.

Он садится рядом. Прислоняется к той же стене.

— Плакала?

— Немного.

— Это нормально.

— Я знаю.

Молчат.

— Тут приходил Дима, — говорит Алиса.

Адир замирает.

— Зачем?

— Поддержать. Сказал, что я ему нравлюсь.

— И что ты? — его голос спокоен. Слишком спокоен.

— Сказала, что есть кое-кто. Сложный. Опасный. Но мой.

Адир поворачивает голову. Смотрит на неё.

— Сложный? Опасный?

— Ты. Кто же ещё.

Он почти улыбается.

— Я думал, ты будешь врать.

— Договорились не врать.

— А ты держишь слово.

— Стараюсь.

Он протягивает руку. Она вкладывает свою. Он сжимает.

— Тут ничего не осталось, — говорит Адир, оглядывая комнату. — Поехали.

— Ещё минуту.

— Хорошо.

Она сидит, смотрит на пустую стену, где висел постер.

— Знаешь, когда я была маленькой, я думала, что слава — это счастье. Потом думала, что деньги. Потом — что любовь.

— А теперь?

— Теперь я думаю, что счастье — это когда есть человек, который может сидеть с тобой в пустой комнате и молчать. И тебе не страшно.

— И кто этот человек?

— Пока не знаю, — она поворачивается к нему. — Но возможно, сидит рядом.

Адир смотрит на неё долго. Очень долго.

Потом встаёт, подаёт руку.

— Поехали домой.

Алиса берёт его руку. Поднимается.

Она берёт коробки. Он берёт остальное.

У двери она оборачивается в последний раз.

Пустая комната. Жёлтые обои. Треснувший потолок.

— Прощай, прошлое, — шепчет она.

Дверь закрывается.

Машина

Алиса сидит на заднем сиденье. Рядом — Адир. Коробки — в багажнике.

Она смотрит в окно. Подъезд удаляется. Потом двор. Потом улица.

— Не оборачивайся, — тихо говорит Адир.

— Я не оборачиваюсь.

— Молодец.

Она кладёт голову ему на плечо.

И впервые за много лет она не хочет вернуться.

Только вперёд.