Клетка без ключа

Четыре дня спустя. Ночь боя.

Запах пота, крови и железа.

Клетка сегодня кажется меньше, чем обычно. Или это Гвоздь занимает слишком много места. Сто двадцать килограммов мышц, злости и желания покалечить её.

Алиса стоит в своём углу. Лодыжка всё ещё болит, но она замотала её так туго, что нога онемела. Хорошо. Больше не отвлекает.

— Ты дура, — сказал ей Палыч перед выходом. — У него вес на тридцать кило больше. У него руки как твои ноги. Он убьёт тебя.

— Я быстрее, — ответила она.

— Скорость не спасёт, если он тебя прижмёт.

— Значит, не дам прижать.

Палыч покачал головой и перекрестил её. Впервые. Она не была верующей, но жест почему-то согрел.

Странно. Раньше меня крестил только оператор перед съёмкой сложного дубля.

Гонг.

Гвоздь не бежит. Он идёт. Медленно, как танк. Каждый шаг — по миллиметру клетки, но неотвратимо.

Алиса двигается по кругу. Легко. Почти танцуя. Её единственное преимущество — скорость. Если она позволит ему войти в клинч — всё кончено.

Первый удар. Её джеб в нос. Гвоздь даже не моргнул.

Второй. Его рука — как бревно. Она уходит вниз, волосы свисают на лицо.

Быстрее. Ещё быстрее.

Третий раунд. Она разбила ему бровь. Он рассёк ей губу (снова, ту же самую, которую она прокусила в ночь поцелуя с Адиром). Кровь течёт по подбородку, капает на грудь. Публика воет.

— Сдохни, сука!

— Дави её, Гвоздь!

— Сдавайся, шлюха!

Алиса не слышит. Она слышит только своё дыхание. И странную мысль, которая приходит в голову в конце четвёртого раунда:

Адир смотрит. Он точно здесь. Не в зале. Но смотрит.

Она выигрывает.

Не нокаутом. Измором. Гвоздь выдыхается на пятой минуте пятого раунда. Он не может её поймать, она как ртуть, как ускользающая тень.

Рефери поднимает её руку.

Алиса смотрит в потолок и не чувствует ничего.

Кроме одной вещи: она больше не одна в этом мире. За ней следят. И это одновременно пугает и... спасает.

Раздевалка

Вода из душа льётся на разбитые костяшки. Она сидит на скамейке, обмотавшись полотенцем, и смотрит на телефон.

Новое сообщение.

Она знает от кого. Даже не проверяя номер.

 «Молодец. Но так не может продолжаться вечно. Гвоздь был слаб. Следующий будет сильнее. Или ты уйдёшь, или он тебя сломает. Я не хочу смотреть, как тебя ломают другие.»

Её пальцы дрожат. Не от холода.

— Кто тебе пишет? — в раздевалку заходит Палыч. — У тебя лицо странное.

— Никто.

— Врёшь. — Он садится рядом. Молчит минуту. Потом говорит: — Тот мужик, из ресторана. Это он?

— Откуда ты знаешь?

— Я не дурак, Алиса. Люди в костюмах не приходят в мою помойку просто так. Он хочет тебя. Я прав?

— Он хочет не меня. Он хочет использовать меня.

— Какая разница? — Палыч смотрит на неё устало. — Мужчины всегда хотят либо тебя, либо то, что ты можешь дать. Вопрос в том, что получишь ты.

Алиса молчит.

— Ты красивая, — продолжает он. — Сильная. Но одному в этом мире не выжить. Я старый, скоро сдохну. Клуб закроют. Ты останешься одна. А он... он может дать тебе защиту.

— Ценой свободы.

— А у тебя сейчас есть свобода? — Палыч усмехается. — Ты бьёшь морды за тысячу рублей за бой. Ты голодаешь. Ты спишь на полу. Это не свобода, Алиса. Это выживание.

Он встаёт и идёт к выходу.

— Подумай. Только быстро. Такие предложения не ждут вечно.

Дверь закрывается.

Алиса остаётся одна.

Два часа ночи. Её квартира.

Она сидит на подоконнике и смотрит в окно. Внизу — пустая улица. Один фонарь мигает, как будто тоже не может уснуть.

Визитка в руке.

Она переворачивает её. Смотрит на адрес.

 «Ул. Тенистая, 7. Особняк.»

Тенистая. Ирония судьбы.

Она вспоминает рассказ тёти Веры. Маленький мальчик, двенадцать лет, узнаёт, что его отец повесился. Из-за женщины, которая просто захотела его.

Моя мать.

Женщина, которая родила меня. Которая никогда не любила. Которая смотрела на меня как на проект, а не как на дочь.

Алиса закрывает глаза.

Перед ней два пути.

Первый: игнорировать. Продолжать биться. Ждать, пока какой-нибудь Гвоздь не сломает ей шею. Умереть в грязи, без имени, без денег, без будущего.

Второй: пойти к Адиру. Узнать всю правду. Сыграть в его игру. Но играть по своим правилам.

Она открывает глаза.

Выбор сделан.

Утро

Алиса надевает чёрное платье. Не то, в котором была на вечеринке. Новое. Дешёвое, но чистое. Волосы распускает по плечам.

Макияж — минимум. Только подвести глаза, чтобы скрыть синяк после боя.

Она смотрит в зеркало.

— Ты идёшь к врагу, — говорит она своему отражению. — Помни об этом. Он хотел тебя уничтожить. Он может хотеть до сих пор.

Пауза.

— Но ты идёшь не к нему. Ты идёшь за правдой.

Она берёт ключи и выходит.

Внизу, у подъезда, стоит чёрная машина. Из неё выходит водитель — тот самый, который вёз её в особняк в первый раз.

— Адир сказал, что вы придёте, — улыбается он. — Садитесь.

Алиса садится на заднее сиденье.

Не потому, что он приказал. Не потому, что её похитили.

Потому что она сама так решила.

Но когда машина трогается, она всё равно сжимает кулаки.

И шепчет про себя: «Я сама выбрала эту клетку. Значит, я сама смогу из неё выйти.»