8 глава.
𝒜
С каждым днём я становилась всё более зависимой от неё. Часто оставалась у Лусии ночевать, получив разрешение от её родителей. Они заботились обо мне, как о родной дочери, и я впервые за долгие годы почувствовала настоящее тепло то, которого так не хватало в моей жизни, полной жестокости. Лусия почти всегда была рядом вертелась возле меня, смеялась, делилась всем, что у неё на душе. Я дарила ей дорогие подарки, не жалея ничего, а когда увидела, как заботливо ко мне относятся её родители, решила сделать подарок и им подарила новую BMW M5.
Они пытались отказаться, говорили, что это слишком дорого, но я лишь ответила:
— Это за вашу заботу обо мне.
Мне трудно выражать благодарность словами или чувствами, поэтому я привыкла делать это через поступки и подарки. Деньги для меня ничего не значили их было много, а тратить особо не на кого. А вот для родителей Лусии новая машина заменит их старую, которая едва держалась на ходу. Почему-то для этой семьи мне совсем не жалко ничего.
Сегодня я приехала в клуб там возникли проблемы, и без меня не могли справиться.
Зайдя внутрь, я сразу выгнала всех: кто-то стоял у барной стойки, кто-то сидел на диванчиках. Я молча закурила сигарету.
Марк, хмуро глядя на меня, произнёс:
— Тот мальчишка донёс этим мразям слишком много.
От его слов во мне вспыхнула злость. Пачка сигарет в руках сжалась, и я с силой раздавила её.
Если он действительно рассказал о моих планах о том, что я собираюсь отправиться в Лас-Вегас, чтобы заключить союз с самой опасной женщиной мафии, тогда последствия будут жестокими.
Я прошептала холодно, с яростью в голосе:
— Задержите их. Мы с Марком срочно вылетаем в Лас-Вегас.
После этого Марк сразу занялся билетами, а я поехала домой собирать чемодан.
Когда уже всё было готово, пришло уведомление писала Лусия.
«Чёрт, — подумала я, — я же обещала ей приехать». Но выбора не было пришлось соврать.
Я написала:
«Хорошая, прости, сегодня не получится. Смогу только через неделю».
Она ответила, что ничего страшного, но в её сообщениях сквозила грусть. Я лишь тяжело вздохнула, взяла чемодан, бросила его в багажник и молча села в такси. Дорога до аэропорта тянулась бесконечно.
Через день мы уже были в Лас-Вегасе. Конечно, летели бизнес-классом я бы не выдержала плачущих детей и их пронзительных криков. Самое отвратительное этот бесконечный шум, от которого хочется вырваться из собственной кожи.
У выхода нас ждала машина её прислала та самая женщина. Она уже знала о моём визите. Мы ехали за город, и вскоре перед нами вырос дом вернее, замок. Огромная территория, стены из серого камня, будто напитанные мраком. Казалось, сам дьявол возводил это место, вдохнув в него что-то тревожное и древнее. На пороге стояла женщина лет сорока. Рыжие волосы, кожа сплошное полотно из татуировок, ни одного чистого места. Она была из тех, кто и без слов внушает уважение и опасение одновременно. Я бы, пожалуй, с ней переспала, если бы приехала не по делу.
Протягивая руку для рукопожатия, я произнесла холодно и чётко:
— Анастасия. Рада встрече.
Она улыбнулась уголками губ. На её лице проступили морщинки, но голос был уверенный, звонкий, с хрипотцой власти:
— Анджелина. И я рада знакомству с девушкой, которая успела покорить всю Испанию.
Я лишь слегка усмехнулась. Она провела нас с Марком в дом. В гостиной нас усадили на диваны, а Анджелина коротким движением приказала слугам принести кофе. Её движения были отточены, взгляд хищный. Казалось, она просчитывает каждого собеседника до последней мысли. Когда на стол поставили кофе, воздух в комнате стал плотнее.
Настоящее дело только начиналось.
Полумрак здание был густым, как дым от дорогих сигар. Воздух пах пряным кофе, табаком и чем-то металлическим будто предчувствием крови. За широкими окнами мерцали неоновые огни ночного города, а в отражении стекла я видела своё лицо - собранное, но напряжённое.
Анджелина сидела напротив, за массивным дубовым столом, на ней был тёмно-красный костюм, подчёркивающий силу и опасность. Она сделала медленный глоток кофе, облизнула губы и, глядя прямо мне в глаза, произнесла:
— Итак… по какому делу пожаловала сюда, Тайская?
Прозвище прозвучало как испытание. Она произнесла его с ледяной усмешкой, будто проверяя, дрогну ли я. Но мне даже понравилось, как оно отозвалось в пространстве твёрдо, уверенно, почти как вызов.
Я слегка выпрямилась и ответила спокойно, но каждая клетка тела была натянута, как струна:
— Мы хотим сотрудничать. Нам нужны новые связи. Вы ведь слышали о клане Змей?
Она не сразу ответила. Взяла сигарету, щёлкнула зажигалкой, и мягкое пламя на миг осветило её холодные глаза. Дым закружился между нами, сплетаясь в призрачные узоры.
— Слышала, — наконец сказала она. — Но они не так уж известны. Таких много - тихие, скользкие, безликие.
Уголок моих губ дрогнул. Радость была тихой, но уверенной значит, она не связана с ними.
— Отлично, — сказала я, наклоняясь ближе. — Эти змеи уже несколько раз пытались нас убрать, но каждый раз ломали себе зубы. Я приехала, чтобы расширить территорию. Мой помощник расскажет подробнее.
Марк, сидевший сбоку, откашлялся. Его голос был низкий, спокойный как у человека, который знает слишком много. Он достал из папки фотографии и разложил их на столе. На каждом снимке лицо, за которым стояла своя тень, свой грех. Анджелина рассматривала их долго, проводя пальцем по одному из лиц, будто примеряясь, кого из них она бы убила первой.
Пока Марк рассказывал о схеме поставок, о грязных сделках и предательствах, я смотрела на Анджелину. Она слушала внимательно, с тем самым выражением, которое бывает у хищницы, когда она решает стоит ли нападать или лучше заманить добычу в ловушку.
Когда он закончил, повисла тишина. Только тиканье часов на стене напоминало, что время идёт.
Анджелина задумчиво постучала ногтем по чашке, потом медленно подняла взгляд и с лёгкой, почти дьявольской улыбкой произнесла:
— Что ж… звучит интересно. Заключим договор. Я построю клуб здесь, на своей земле. Вы будете поставлять товар. А ты, Тайская… - она наклонилась вперёд, и её глаза блеснули хищным светом. - Будешь совладелицей. Но не просто партнёршей. Моей правой рукой. Как тебе такое?
Я усмехнулась. Её власть меня не пугала она напоминала мою собственную.
— Согласна, — ответила я холодно.
Марк молча положил на стол договор. Бумага была плотная, белоснежная почти издевательски чистая для такого грязного дела. Анджелина взяла ручку, поставила подпись. Чернила медленно растеклись, оставив след, похожий на кровь.
— Принесите выпить - приказала она.
Дверь мягко открылась. Девушка в чёрном платье поставила на стол кристальные бокалы и бутылку виски. Свет от лампы отражался в янтарной жидкости, будто внутри горел огонь.
Анджелина подняла бокал, её тень скользнула по стене, словно змея.
— За новый союз, — сказала она. — Пусть змеи сдохнут в своей яме.
Мы чокнулись. Виски обжёг горло, и я почувствовала, как внутри всё перевернулось. В тот миг я поняла игра началась. И из неё никто не выйдет прежним.
Отлично. Вот продолжение сцены — напряжённое, с атмосферой угрозы и тонкой психологической игрой между двумя сильными женщинами.
Когда дверь за Марком закрылась, в комнате стало слишком тихо.
Воздух будто сгустился густой, вязкий, пропитанный ароматом табака и виски. На улице шумел дождь, и каждая капля стучала по окну, как будто кто-то нетерпеливо ждал снаружи.
Анджелина сидела, не спеша, покачивая бокал в руке. В янтарной жидкости отражалось пламя свечи неровное, живое, будто наблюдало за нами.
Она молчала. Только взгляд холодный, оценивающий скользил по мне, словно вскрывая без ножа.
— Знаешь, Тайская, - наконец произнесла она, тихо, почти ласково. - Ты слишком уверенно вошла в мой дом.
Она поставила бокал, наклонилась вперёд.
— Обычно те, кто так делает, либо слишком глупы, либо слишком опасны.
Я ответила ей взглядом.
— А ты что думаешь обо мне?
На губах Анджелины появилась тонкая усмешка.
— Думаю, ты знаешь, как держать нож не только за лезвие.
Она щёлкнула пальцами, и где-то в углу вспыхнула мягкая лампа, открыв полки с оружием, винтажные пистолеты, старые кассеты, стопки документов.
— Но мне интересно другое… зачем тебе всё это?
Я сделала глоток виски, чувствуя, как тепло разливается по телу, но внутри всё оставалось холодным.
— Чтобы выжить. Чтобы никто больше не пытался стереть моё имя.
Анджелина чуть склонила голову.
— Выжить, — повторила она задумчиво. — Это слабое слово для такой, как ты. Ты хочешь не выжить, а править. Я вижу это в твоих глазах.
Тишина. Только дождь.
Она медленно встала и подошла ближе. Её духи с горечью жасмина и кожи обволокли воздух.
— Но запомни, — прошептала она, склонившись к самому моему уху, — в этом городе власть стоит дороже крови. И если ты солжёшь мне хоть раз я вырву твоё сердце голыми руками.
Я не отшатнулась.
— Если я солгу ты не успеешь — ответила я холодно, и наши взгляды столкнулись, как две вспышки ножей.
На мгновение между нами повисло молчание густое, напряжённое, но в нём было странное признание. Уважение.
Она усмехнулась, подняла свой бокал и снова сделала глоток.
— Вот теперь, — сказала она, — я тебе верю.
Мы стояли напротив друг друга, две тени, две силы, готовые либо уничтожить, либо защитить друг друга. За окном ветер взвыл, а внизу, где-то под окнами, глухо прогремел выстрел. Анджелина даже не дрогнула лишь посмотрела в темноту.
— Добро пожаловать в Вегас, Тайская, — тихо произнесла она. — Здесь выживают только те, кто умеет улыбаться, когда кровь течёт по рукам.
Я улыбнулась.
— Значит, я здесь надолго.
Прошла неделя после Лас-Вегаса, и мы уже оказались в Испании. Сделку отмечали слишком долго будто пытались отдохнуть от всего сразу. Помню, как однажды, будучи пьяной, позвонила Лусии и призналась, что скучаю по ней. Не знаю, что тогда мною двигало, но она, кажется, смутилась у неё как раз началась учебная неделя.
На часах было уже три дня, когда я стояла у входа в университет. Лусия, как обычно, была со своей подругой Сарой и ещё кем-то неважно, я даже не запомнила. Увидев меня, Лусия удивлённо остановилась, а я, не раздумывая, сказала:
— Ты совсем, идиотка? На улице холодно, а ты в тонкой кофте!
Щёки её моментально покрылись румянцем. Возмущённо ответила:
— Она не тонкая вообще-то!
Я лишь усмехнулась, подошла ближе и поцеловала её в щёку. От этого она ещё сильнее покраснела. Сара с ухмылкой добавила:
— А чего ты стесняешься? Ты ведь сама говорила, что скучала по ней.
— Сара, тихо! — быстро перебила её Лусия, но я только улыбнулась.
— Куда собираетесь? — спросила я.
Сара ответила первой, не дожидаясь Лусию:
— Мы голодные. Сегодня в столовой кормили просто ужасно.
Лусия молча кивнула, и я снова улыбнулась. Мы сели в машину: Сара как обычно, на заднее сиденье, а Лусия рядом со мной. Я положила руку ей на колено привычное движение, и она не отодвинулась.
Доехали до уютного кафе, поужинали, немного посмеялись, и вскоре я отвезла их к общежитию. Сара вышла первой, а Лусия осталась в машине. Я повернулась к ней она тихо посмотрела на меня.
— Я ужасно скучала по тебе всю неделю, — сказала она, её голос дрожал от нежности.
— Я знаю, — ответила я с лёгкой улыбкой.
Медленно протянула руку, убрала непослушную прядь волос за её ухо и мягко потянула её к себе. Между нами оставалось всего несколько дюймов. Наши взгляды встретились — её голубые глаза сияли, будто в них отражалось небо, а моё сердце билось всё быстрее.
Через секунду наши губы нашли друг друга. Поцелуй был тихим, тёплым, в нём чувствовалась вся неделя разлуки, тоска и любовь, которую мы не успевали сказать словами. Когда мы отстранились, я прошептала ей в губы:
— Со мной ты научилась целоваться.
Она нахмурилась, но в её взгляде мелькнула улыбка:
— Дура!
Я ответила коротким поцелуем в край её губ. Она, чуть смутившись, развернулась и побежала к общежитию. Уже на пороге обернулась и тихо сказала, что любит меня.
Я не смогла ответить, хотя сердце кричало в унисон. Она знала я люблю её так же.
Я вернулась в клуб не была здесь неделю, дел навалилось, я заперлась в кабинете и утонула в бумагах. Было два часа ночи, когда телефон ожил:
«Если хочешь увидеть Лусию приезжай на склад. Привези миллион так же если тебя не будет на сладе через час то её не будет в живых.»
Телефон в моих руках заскрежетал от сжатия, пальцы побелели. В груди что-то лопнуло ярость, холодная и голодная. Это были они, проклятые Змеи: их тогда задержали, чтобы не улететь в Лас‑Вегас, их план сорвался и теперь они шлют ультиматумы. Я набрала Марка пусть снимет сумму. Слова Марка не могли погасить пыла во мне. До склада три часа пути; даже если машина зверь, время против меня. Я отправила ему короткое: «Не трогай её. Я еду.»
Они нашли мою точку опоры Лусию. Пусть запомнят: кто приблизится к моему огнём сожжён будет. Клан Змей расплатится. Я прихожу, чтобы забрать расчёт.
Тусклый свет уличных фонарей дрожал на складе, когда я подъехала. Марк уже был внутри, его фигура скрывалась в тени. Я выбила дверь и ворвалась передо мной оказалась Лусия, связанная и плачущая, её глаза отражали страх и отчаяние.
Из темноты начали появляться люди клана «Змеи», в нелепой, противной одежде, будто они сами не знали, что такое стиль. Главарь, Лео, вышел вперёд. Я усмехнулась и, с холодной решимостью, произнесла:
— Деньги тут. Отпускай её.
Он рассмеялся, его глаза блеснули:
— А мне нужны не деньги… а ты.
Я уже поняла его намерения. Марк стоял у двери, ожидая моего сигнала. Я произнесла медленно, почти шёпотом, но с ледяной угрозой:
— Ты связался с тайскими. Они требуют крови.
Лео издал приказ убить меня. Я лишь усмехнулась и свистнула Марку. Он ринулся в бой, и началась расправа. Крики, удары, ножи - каждый падал, словно марионетка. Когда последняя тень исчезла, Марк держал Лео, а на моём лице играла зловещая улыбка. Мои глаза светились безумием, и я сказала так холодно, что у него пробежал дрожащий холодок по спине:
— Я отправлю тебя Анджелине как подарок. Ей ты уж слишком понравился.
Затем добавила:
— Марк, вези его в Лас-Вегас.
Марк бросил Лео в машину и ушёл. Я подошла к Лусии, снимая перчатки, запачканные кровью, и провела пальцем по её щеке, вытирая капли. Развязав её, я услышала крики, обвинения и слабые удары кулаками по груди. Я лишь стояла и слушала. Когда она замолчала, я сказала тихо, но решительно:
— По-другому никак, дорогая. Нам пора уходить.
Я взяла её за руку, крепко, будто держала всю свою жизнь в этом жесте, и повела к выходу. Склад уже охватывал огонь, когда я зажгла зажигалку и бросила её в разлитый бензин. Мы вышли, и пламя хлынуло за нами. В машине я усадила Лусию на заднее сиденье. В её глазах читался страх, но я не могла его унять.
Дома Лусия приняла душ и тихо уснула у меня в постели. Я тоже зашла в душ, смывая с себя следы хаоса, крови и адреналина. Закинув одежду в стиральную машину, я подошла к кровати и села на край. Смотрела на её спящую фигуру и понимала: нужно отстраниться, уйти куда-то далеко, чтобы никто не тронул её. Она стала слишком важной, слишком любимой. Я медленно поцеловала её в лоб, ощущая тяжесть неизбежной дистанции, и тихо шепнула самой себе:
— Завтра я уйду… но сердце останется здесь.