14 "I believe you"
Пока дни растворялись в размытой рутине, Лорен обнаружила, что медленно выбирается из цепких объятий своего ментального смятения. Навязчивые мысли о секретах ее семьи все еще не отпускали ее, но они больше не оказывали на нее такого же парализующего воздействия. Она выздоравливала, как телом, так и разумом, и непреклонная хватка страха, которая когда-то сковывала ее, казалось, ослабевала с каждым днем.
Пока она лежала, спутавшись со спящим телом Русе Болтона, ее мысли неслись по граням загадочного и запретного. Кошмары, которые преследовали ее после болезни, теперь ощущались как далекие отголоски, их хватка постепенно ослабевала. Она повернулась на бок, лицом к мужу, его ровное дыхание успокаивающе ритмизировало тихую комнату.
Легким толчком она попыталась разбудить его. «Русе», - тихо прошептала она, в ее голосе слышался намек на неуверенность среди тишины. Спальня была окутана тонким мраком, мерцающее пламя магического огня давало достаточно света, чтобы очертить его грубые черты.
Когда он проснулся, его глаза привыкли к полумраку, на его губах играла легкая ухмылка. То, что было ему неестественно. «Что не дает тебе спать, моя дорогая?» - пробормотал он, его голос был грубым от сна. «Может быть, ты изменила свое мнение о своем любимом дяде?» Он бросил на нее понимающий взгляд, в его глазах мелькнула нотка озорства.
Сердце Лорен замерло от его слов, но она твердо встретила его взгляд, и в ней зародилась новая решимость. Неопределенность, которая когда-то поглощала ее, теперь казалась тенями, которые можно было изгнать светом истины. Она медленно покачала головой, ее длинные волосы каскадом рассыпались по подушкам.
«Это не он», - ответила она, ее голос был ровным, несмотря на нежность темы. «Это... все...» она не успела договорить, как ерикусила нижнюю губу подняв на его глаза. «К чему ты вообще спросил про дядю?»
Глаза Русе Болтона сверкали в тусклом свете, когда он рассматривал решительное выражение лица своей молодой жены. Он знал, что его зондирование задело за живое, но он наслаждался возможностью раскопать мысли, кружащиеся в ее голове. С медленной, расчетливой ухмылкой он объяснил: «Твое обожание дяди было очевидным с момента твоего прибытия в Винтерфелл, моя дорогая».
Говоря это, он наклонился ближе, его дыхание согрело раковину ее уха. «Взгляды, которыми вы обмениваетесь, тоска в твоих глазах, когда он рядом... это довольно интригующе, мягко говоря».
Лорен ощетинилась от его слов. От его намеков на то, что между ней и дядей Джейме могут быть кровосмесительные отношения. «Чушь!» - внезапно рявкнула Ланнистер, отталкивая лорда Болтона от себя и приподнимаясь на локте. «И никогда больше не думай обо мне такого, ты меня понял?!» Она была странно переполнена гневом. Русе нахмурился, а затем усмехнулся. «Ходит много слухов. О Серсее и Джейме».
«Эти слухи о моей матери а не обо мне, так что прикуси свой гребаный язык!» вот она, молодая львица, так яростно защищающая свою честь.
Ухмылка Русе стала шире, уголки его рта зловеще растянулись. Он обнаружил, что очарован ее пылкостью, огнем, который горел внутри нее. Это был огонь, который он хотел разжечь, сформировать и придать форму своим желаниям. «Как пожелаешь, моя дорогая», - промурлыкал он, его голос был полон невысказанных обещаний и угроз. «Но знай, что твои отрицания ничего не значат, когда сталкиваешься с правдой. Доказательства твоей привязанности запечатлены в самом твоем существе». Он провел пальцем по ее челюсти, его прикосновение вызвало дрожь по ее позвоночнику. «Желание в твоих глазах, когда ты смотришь на своего дядю, - это все доказательства, которые мне нужны». Сердце Лорен колотилось в груди, гнев и смущение боролись внутри нее. Она не могла отрицать жар, который поднимался внутри нее, когда она смотрела на Джейме, но то, что Русе так пристально ее разглядывал, было унизительно. Она чувствовала себя выставленной напоказ, ее секреты были раскрыты, чтобы он мог издеваться над ней. Но она не позволила ему увидеть, как глубоко его слова ранили ее. Она посмотрела на него, ее зеленые глаза сверкнули смесью ярости и стыда.
«Ты ничего не знаешь о моих чувствах или о связи, которую я разделяю с моим дядей», - прошипела она, выпрямившись и глядя ему в глаза. «Ты для меня чужак, Русе. Холодный, расчетливый чужак, который не предлагает ничего, кроме угроз и намеков». Слова оставили горький привкус во рту, но она отказалась отступить. Она не позволит ему увидеть свою слабость, не даст ему удовлетворения узнать, как сильно его слова повлияли на нее.
Снаружи завыл ветер, подходящий саундтрек к нарастающей буре между мужем и женой. Напряжение в комнате было ощутимым, воздух был густым от невысказанных желаний и обид. Глаза Русе опасно поблескивали, и Лорен почти чувствовала, как вращаются колеса в его хитром уме. Она приготовилась, зная, что что бы ни случилось дальше, это будет не в ее пользу.
Резко, Болтон перевернул девушку на живот, забравшись на нее, как кошак на кошку, и схватил ее длинные волосы, словно гриву, ловко намотав их на кулак. «Давай... скажи это снова», - рычит он. Он поддался гневу. Лорен заслужила это и сжала подушку, а мужчина очень ловко начал снимать с нее ночную рубашку, местами рвать, местами задирать обнажая ее прекрасную задницу, ловко перемещая колено, чтобы раздвинуть ее ноги, попутно избавляясь от собственной одежды. «Скажи это снова!» - крикнул он, сильнее дернул ее за волосы, овладевая мгновенно возбужденным членом. Ему нужно было услышать, и он войдет в нее. Он оттрахает ее не больше, чем северную шлюху. Она будет умолять остановиться.
Дыхание Лорен сбилось, когда действия Русе Болтона стали более агрессивными. Она почувствовала, как ночная рубашка порвалась посередине, ткань разошлась, обнажив ее голую кожу. Ее сердце забилось в груди, смесь страха и неожиданного возбуждения разлилась по ее венам. Она никогда не испытывала такого обращения, и часть ее, темная, скрытая часть, отреагировала на доминирующее поведение Русе.
Когда его колено прижалось к ее ногам, заставляя их раздвигаться еще шире, она почувствовала капитуляцию, которую не могла объяснить. Она была его, полностью в его власти, и это осознание одновременно ужаснуло и возбудило ее. Мысль о том, что она всего лишь северная шлюха, хотя, почему же северная? Южная. Не суть. Мычль о том, что она всего лишь шлюха в глазах Русе, должна была оттолкнуть ее, но вместо этого возбудила. Она почувствовала, как жар смущения подкрался к ее щекам, но он был подавлен тоской, которая укоренилась в ней.
Она больше не могла этого отрицать. Она хотела этого. Она хотела Русе Болтона, несмотря на гнев, кипящий между ними. Она хотела его прикосновения, его владения. Хриплым голосом она произнесла слова, которые он требовал, мольбу к нему остановиться, хотя в глубине души она знала, что лжет.
"Пожалуйста... остановись..." прошептала она, ее слова были задыхающимися, ее сердце дрожало от предвкушения.
И затем он был внутри нее, заполняя ее полностью. Она ахнула от внезапного вторжения, ее тело сжалось вокруг него. Темп Болтона был неумолим, его гнев подпитывал его толчки, каждый из которых был глубже и собственнее предыдущего. Он держал ее волосы натянутыми, используя их как поводок, чтобы направлять ее голову туда, куда он хотел, открывая ее шею своим голодным губам.
Когда он взял ее, первоначальное сопротивление Лорен рухнуло, сменившись капитуляцией, которую она никогда раньше не испытывала. Она чувствовала себя принадлежащей, одержимой, и это ощущение было волнующим. Она отдалась моменту, ее тело выдавало ее первоначальные отрицания, когда она сопоставляла его страстные стоны со своими собственными отчаянными стонами.
В этот момент она поняла, какую власть он над ней имел, какой властью он обладал. Она принадлежала ему, телом и душой, и это осознание заставило ее взлететь на высоты, которых она никогда раньше не достигала. Когда он наконец нашел свое освобождение, она сделала то же самое, выкрикивая его имя в экстазе, все ее существо было поглощено сильным удовольствием, которое нахлынуло на нее.
После этого они лежали вместе, их дыхание возвращалось в норму. Рука мужчины медленно обводила контуры ее тела, успокаивая пламя их страстной встречи. Лорен закрыла глаза, гнев и напряжение прошлого забылись после их интенсивного свидания. Она почувствовала странное чувство покоя, как будто буря наконец-то разразилась, оставив после себя успокаивающую тишину.
Она и не подозревала, что мир будет недолгим, и семена новой бури только что были посеяны. Глубоко внутри нее зарождалась ее собственная буря, которая навсегда изменит ход ее жизни. Но сейчас, в объятиях Лорда Пиявок, подобные беспокойства были для нее самым далеким от раздумий.
Лорен слегка повернулась к мужу. Она посмотрела в глаза Болтона. «Я не трахаюсь с сиром Ланнистером, если ты это имеешь в виду. Он... Он мне как отец... Он давал то, что мы не имели... Мой отец... Роберт... Он никогда не обращал внимания на меня, моих братьев и сестру. Никогда... А мой дядя всегда был рядом... С нами и с моей матерью». Она вспомнила, как брат ее матери всегда поддерживал Серсею и их. Как он всегда был рядом с Серсеей во время родов, когда ее отец в свою очередь убегал в лес на охоту.
Слова Лорен повисли в воздухе, неловкое молчание заполнило пространство между ней и ее мужем. Она могла видеть эффект своего признания в глазах Русе Болтона, смесь удивления и чего-то похожего на ревность. Она не собиралась делиться так много, но события вечера раскрыли ее обычно сдержанное поведение.
Когда она прижалась к Русе, ища утешения в его присутствии, поток воспоминаний охватил ее. Она вспомнила дни своего детства, отсутствие ее отца, Роберта, который не проявлял особого интереса к своей семье, предпочитая вместо этого преследовать собственные удовольствия. Именно ее дядя Джейме вмешался, чтобы заполнить пустоту, став постоянной, стабилизирующей силой в ее жизни.
Она вспомнила рождение своих братьев и сестры, как Джейме был рядом с ее матерью, поддерживая и успокаивая ее, в то время как ее отец был слишком напуган, чтобы видеть боль и кровь. Джейми был рядом, держал ее за руку, когда она делала первые шаги, и именно его похвала наполнила ее радостью и вдохновила идти с уверенностью.
Сердце Лорен стало тяжелым, когда она признала роль, которую ее дядя сыграл в ее жизни. Теперь она поняла, как глубоко она подсознательно любила его и восхищалась им. Он был ее героем, ее защитником, и мысль о его предстоящем уходе оставила зияющую дыру в ее груди.
Заметив ее страдания, Русе крепче обнял ее, предлагая все утешение, которое он мог. Он тоже видел отстраненного отца, человека, больше озабоченного своим наследием и властью, чем чувствами своей семьи. Это было болезненное осознание, которое связало их, пусть и ненадолго, в их общем опыте.
Но напряжение между ними оставалось, невысказанное признание того, что их брак был сложнее, чем они оба предполагали. Они оба были слугами своих собственных желаний и политических махинаций, которые связали их вместе.
Когда они лежали вместе в тишине ночи, а пламя огня лизало тяжесть воздуха, Лорен знала, что их союз будет проверен, и эта мысль одновременно волновала и пугала ее. Она была окружена руками мужчины, которого, как ожидалось, она полюбит, но ее сердце все еще жаждало другого.
Лорен смотрит на огонь в камине. Ее рука тщательно рисует узоры на его груди, пока она в своих мыслях, а он в своих. Затем Болтон заговорил. «Отдыхай. Ты уже поправляешься после болезни и со временем тебе придется заняться делами роли леди Болтон. Ты не будешь всю жизнь плакать и раздвигать передо мной ноги».
Глаза Лорен расширились от резкости слов мужа, и она почувствовала жжение в груди. Огонь, отражавшийся в глазах Русе Болтона, казалось, соответствовал жару ее смущения. Она не ожидала, что он будет так прямолинеен, так бессердечен в своей оценке ее действий. Честность его заявления, хотя и глубоко ранила, казалось, вырвала ее из задумчивой задумчивости.
Она выпрямилась, встретив его взгляд со смесью вызова и боли. «Ты так думаешь? Что я какая-то обычная шлюха, раздвигающая ноги для любого, кто меня желает?» Ее голос дрожал от эмоций, слезы, которые она сдерживала ранее, теперь свободно текли по ее щекам.
Выражение лица Болтона смягчилось при виде ее горя, и он вздохнул, его тон был немного более сдержанным, когда он говорил.
Он нахмурился, увидев ее слезы. «Не перывай мои слова. Я не называл тебя шлюхой. И я не говорил, что ты раздвигаешь ноги для кого-то. Ты раздвигаешь ноги для меня, и я гублю тебя для других мужчин, потому что ты моя. Ты не шлюха. Ты так ярко отстаивала свою честь Ланнистера полчаса назад... что с тобой, девочка?» Он не понимал, к чему этот эмоциональный всплеск только что.
Слова Русе Болтона, хотя и были призваны успокоить, казалось, ранили глубже любой физической раны. Лорен чувствовала, как будто она тонет в море смятения, ее эмоции предают ее, препятствуя любой попытке ясности. Комната вращалась вокруг нее, пока она пыталась понять хаос своих чувств.
"Т-ты... Ты не понимаешь!" - пробормотала она, ее голос надломился, дрожь в ее руках была очевидна даже в тусклом свете комнаты. "Это не... Это не так просто! Мои чувства... Они сложны!" - наконец взорвалась она, ее глаза дико метались, как будто ища выхода из границ собственного разума.
Болтон нахмурился еще сильнее, его собственное терпение начало угасать. "Тогда объясни мне! Я твой муж, черт возьми! Я хочу понять тебя, но ты отгораживаешься от меня, Лорен! Ты отталкиваешь меня этими загадочными слезами и вспышками! Я не ожидал что ты приедешь и бвдешь покорно йкак служанка! я не ожид, что ты ту же полюбишь меня или будеш притворятся!".
Он сделал стабилизирующий вдох, пытаясь смягчить растущее разочарование. «Я знаю, что ты боишься. Последние несколько дней были нелегкими для тебя, но и для меня они тоже. Брак - это тонкий танец, и мы оба все еще чувствуем свой путь через него. Но я не позволю чувствовать себя твоим врагом, особенно когда я ничего не сделал, чтобы заслужить это». Лорен покачала головой, ее каштановые волосы рассыпались по плечам. «Дело не в этом! Дело не только в браке... Дело во всем. Дело в Джейме и жизни, которую я оставила позади, слухах, и теперь... быть здесь, с тобой. Все это так подавляет!» Она поднялась с постели, пламя в камине отбрасывало танец теней на стены, соответствующий хаотичному вальсу в ее голове. «Я знаю, что у тебя есть чувства к дяде. Я не дурак, Лорен. Но его ведь нет, не так ли? Он бросил тебя, и теперь ты замужем за мной. Я думал... что со временем ты тоже начнешь заботиться обо мне. Но это расстояние между нами... Это делает это невозможным».
На словах о чувствах к Джейме она резко набросилась на него. «У меня нет к нему никаких чертовых чувств, или ты полный идиот?! Он мой дядя и всё! Он моя семья!» Она начала повышать на него голос, и он не выдержал. Ох, как он ненавидел, когда на него пытались кричать.
Глаза Русе Болтона сузились, его терпение истощилось, как лезвие бритвы, на котором он держал свою бороду. Страсть в голосе Лорен напугала его, а внезапное движение ее рук, дико размахивавших в воздухе, только разожгло его собственный гнев. Он не ожидал такой реакции, и сжатие в груди подсказало ему, что этот разговор выходит из-под контроля.
«Следи за своим языком, девчонка!» - прорычал он, угрожающе придвинувшись к ней. «Не смей говорить со мной таким тоном! Я не позволю, чтобы со мной разговаривали, как с ничтожным слугой в моем собственном замке. Если ты не можешь контролировать свой язык, возможно, вкус подземелий поможет тебе обрести ориентацию...»
Глаза Лорен расширились при упоминании подземелий Винтерфелла, и она инстинктивно отодвинулась назад, наткнувшись на край кровати.
Не зная страстной пары, семена катастрофы были посеяны, орехи помешивались в котле хаоса. Боги, казалось, не закончили свое вмешательство, готовые разжечь бурю в мягком браке Болтонов.
Взгляд Лорен метнулся между возвышающейся фигурой Русе и отчетливым пламенем, лижущим тростник. Запах горящего воска наполнил воздух, но он был ничтожным по сравнению с запахом сталкивающихся эго. Она знала, что ситуация выходит из-под ее контроля, и ее охватило чувство беспомощности.
"Тебе... тебе нужно успокоиться!" Она пробормотала, подняв руки в умиротворяющем жесте, хотя этот жест, казалось, только подстегнул разгневанного Болтона.
«Успокойся?!» - прогремел его глубокий голос, отражаясь от каменных стен. «Ты стоишь там, лжешь мне в лицо и ждешь, что я останусь сдержанным? Ты либо полная дура, обделенная превосходным мозгом, подобным тем, какой имеет твоя мать, либо играешь со мной как с чертовым дураком! Твои чувства к дяде ясны, как нос на твоем лице...»
Воздух потрескивал от напряжения, и мерцающий огонь, казалось, танцевал в унисон с их растущим гневом. Без предупреждения, суета у камина загорелась, пламя быстро распространилось по сухой соломе, бросая зловещее оранжевое сияние на сцену.
Внезапный поворот событий напугал и Лорен, и Русе, пламя отвлекло их внимание друг от друга. Огонь распространялся со сверхъестественной быстротой, его голодные усики ползли по близлежащим гобеленам, чему способствовал сквозняк из открытого окна.
"У меня нет к нему никаких чувств. и на этом точка." её голос задрожал.
Брови Русе Болтона нахмурились в недоумении, его глаза встретились с глазами Лорен. Ему было трудно принять ее отрицание, свидетельство их более раннего спора было свежо в его памяти. Тем не менее, что-то в ее голосе, дрожь, пробежавшая по ее словам, заставили его остановиться. Он мог видеть правду в ее глазах, правду, которая не соответствовала ее словам, но что-то в ее убежденности заставило его пересмотреть свою позицию.
Возможно, это был страх, который он увидел в ее взгляде, или непролитые слезы, стоявшие в ее глазах, но внутри него произошел сдвиг. Крепкая хватка его гнева ослабла, и на смену ей пришло другое чувство - чувство сочувствия, долго дремавшее в его каменном сердце.
Он сделал глубокий вдох, медленно выдыхая его, когда приблизился к своей новой жене. Тепло огня ласкало его лицо, его потрескивание было контрапунктом к наступившей тяжелой тишине. Он не стал прикасаться к ней, зная, что любой физический контакт только еще больше обострит ситуацию, и вместо этого заговорил более мягким, размеренным тоном.
"Теперь я верю тебе".