эпилог
Тьмы в артефакте никогда не было.
Тьма жила только в Гермионе Малум.
Это осознание пришло слишком поздно. Уже после смертей, после крови и после разрушенного Министерства. После того, как слишком многие были уничтожены чужими руками и чужими страхами.
Душа Гермионы раскололась ещё тогда, в поместье Малфоев, под пытками Беллатрисы Лестрейндж.
Но умерла не часть её.
Наоборот.
Обе части выжили.
Одна осталась внутри Гермионы Малум — холодная, ожесточённая, пропитанная властью, страхом и ненавистью. Та, что продолжала идти вперёд, даже когда внутри уже всё сгнило. А вторая... Более светлая, более человечная. Та часть, что всё ещё умела любить, чувствовать и надеяться, оказалась заперта в зеркале Эриды.
Частичка Гермионы Грейнджер.
И только после её смерти Гарри понял, что именно произошло.
Не артефакт сводил её с ума.
Не зеркало порождало чудовищ.
Это сама Гермиона, расколотая надвое, годами пыталась существовать в одном теле. И в какой-то момент одна её половина окончательно уничтожила другую.
Или почти уничтожила.
— Вечность — слишком жестокая судьба для тебя, Гермиона. Но и вечный сон — не подарок.
Голос Гарри звучал тихо. Устало. Так, будто за эти годы он состарился не на четыре года, а на несколько жизней сразу.
Он сидел возле её тела очень долго. Смотрел на побледневшее лицо. На тёмные ресницы. На неподвижные пальцы, всё ещё сжимавшие ткань собственного платья.
Она выглядела спокойной. Почти счастливой. Будто впервые за долгие годы перестала бороться.
Гарри ненавидел себя за то, что собирался сделать дальше.
Но ещё больше он ненавидел мысль о том, что Гермиона навсегда останется той женщиной, которую создали боль, пытки и война. Поэтому он сделал единственное, что, как ему казалось, было правильным.
Разбил крестраж.
Разбил зеркало.
Освободил ту часть Гермионы Грейнджер, которая всё ещё жила внутри него.
И когда магия артефакта раскололась, когда осколки зеркала осыпались на пол, он впервые за долгое время увидел её другой.
Более светлой.
Более живой.
С каштановыми выгоревшими кудрями вместо прямых тёмных волос. С лицом, на котором больше не было этой вечной усталости.
Она дышала.
Слабо, но дышала.
И тогда Гарри Поттер заплакал, потому что понял: он всё-таки не убил её окончательно.
Обливиэйт.
Одно заклинание. Одно слово и вся её жизнь исчезла.
Семья Малум.
Война.
Пытки.
Драко.
Любовь.
Кровь.
Министерство.
Всё исчезло.
Гарри стёр даже самого себя.
Оставил только безопасные воспоминания: Хогвартс, учёбу, немного детства, немного света.
И море.
Почему-то ему казалось, что море подойдёт ей больше всего.
Там было тихо.
Там никто не знал Гермиону Малум.
Там никто не видел в ней монстра.
Она прожила год в полном одиночестве.
Маленький дом возле побережья, шум волн, солёный воздух, старый сад с белыми лилиями.
Она выращивала растения, варила зелья, читала книги. Особенно её почему-то интересовал яд. Словно тело помнило то, чего больше не помнил разум.
Людей она избегала, толпы вызывали необъяснимую тревогу. Иногда ей казалось, что внутри неё зияет огромная пустота.
Что она потеряла что-то важное.
Что когда-то её жизнь была гораздо страшнее... и гораздо ярче.
Но стоило этим мыслям появиться — они тут же исчезали. Словно память сама защищала её.
А потом Гарри сломался окончательно. Он больше не мог жить с этим.
Не мог смотреть на Драко Малфоя, который медленно умирал все эти годы.
Не мог видеть Блейза, продолжавшего искать Алисию в галлюцинациях от алкоголя.
Не мог больше хранить чужую жизнь, как грязную тайну.
Поэтому однажды вечером он пришёл в Малфой-мэнор.
Без охраны.
Без палочки в руках.
И впервые за долгое время выглядел не как Министр Магии, а как человек, которого уничтожило чувство вины.
— Она жива.
Эти слова прозвучали как выстрел.
Драко сначала даже не понял их смысла. Просто смотрел на Поттера, будто тот сошёл с ума, а потом мир перевернулся во второй раз.
Они сидели в гостиной молча.
Пэнси закрыла рот ладонью.
Теодор застыл.
Блейз побледнел так сильно, будто из него разом выкачали всю кровь.
— Что ты сейчас сказал?.. — хрипло переспросил Малфой.
Гарри медленно вытащил из кармана портключ.
Небольшой серебряный компас.
— Я не смог оставить её мёртвой.
Драко вскочил так резко, что кресло отлетело назад.
— Ты... — его голос сорвался. — Ты хочешь сказать, что всё это время...
— Я стёр ей память, — перебил Гарри. — Полностью.
Тишина стала оглушительной.
— Она ничего не помнит. Ни вас. Ни Малум. Ни войны. Ни себя прежнюю.
Блейз резко поднял голову.
— А Алисия?
Впервые за всё время голос Забини прозвучал по-настоящему живо.
С надеждой. С безумием.
Гарри отвёл взгляд и именно этого движения оказалось достаточно.
— Я не видел, как Рон убил её, — тихо произнёс он. — Я видел только могилу. Он уже тогда был не в себе.
Пэнси побледнела.
— Ты хочешь сказать...
— Я не знаю, жива ли она, — честно ответил Поттер. — Но если Гермиона смогла выжить после такого... то, возможно...
Блейз резко отвернулся, потому что в глазах появились слёзы.
Надежда была страшнее отчаяния.
— Где она? — голос Малфоя прозвучал опасно тихо.
Гарри протянул ему портключ.
— На побережье Сицилии.
Драко взял компас дрожащими пальцами.
— Почему сейчас?
Поттер усмехнулся. Грустно.
— Потому что ты любил её даже тогда, когда я считал её чудовищем.
И впервые за долгие годы Драко не нашёл, что ответить.
Они аппарировали сразу.
Все вместе.
Словно снова были семьёй.
Словно четыре года назад ничего не закончилось.
Море шумело спокойно. Солнце мягко переливалось на волнах.
А она сидела на песке, поджав ноги к груди. Кудрявые волосы красиво горели золотом под солнечным светом.
Такая живая.
Такая спокойная.
Такая чужая.
Драко замер, потому что сердце узнало её раньше, чем разум успел поверить.
Она почувствовала чужое присутствие и подняла голову.
Карие глаза.
Те самые.
Только без боли, без тьмы, без войны.
— Красивые глаза, — тихо сказала она, разглядывая его. — Будто что-то потеряли.
Драко нервно усмехнулся.
«Я потерял тебя».
Но вслух не сказал.
Она слегка нахмурилась, словно пыталась вспомнить что-то важное.
— Мы знакомы? — голова девушки наклонилась вбок, разглядывая его волосы.
— Я Драко Малфой,— мужчина протянул ей руку.
— А я Гермиона. Гермиона... Грейнджер,— та улыбнулась, пожав большую ладонь,— Ты один здесь?
— С семьей,— тот поджал губы, посмотрев за спину девушки. Она тоже невольно обернулась, посмотрев на троицу в белом.
Господи.
Даже спустя столько лет у него всё равно остановилось сердце.
Она посмотрела ему за спину. На остальных.
На Пэнси.
На Тео.
На Блейза.
Гермиона почему-то задумалась, что им совсем не идет белый.
— Та девушка, она твоя жена? — она ткнула пальцем в сторону черноволосой с каре.
Малфой усмехнулся.
— Нет. Она не моя,— он прикрыл глаза,— Как-то я встретил девушку, которая разделила со мной все пороки.
— Так ты её ищешь?
— Сложно сказать. Не уверен, хочет ли она быть найденной,— Драко пожал плечами.
5 лет. 5 лет разлуки. Как можно было не соскучиться?
— Ты знаешь... У меня такое ощущение, будто мы с тобой всю жизнь знакомы,— Гермиона улыбнулась. Её кудри спутал ветер.
«С тобой - вряд ли.»
«С Гермионой Малум - вечность и ещё несколько дней...»
— Что ты делаешь сегодня вечером? — его эмоции - пороховая бочка.
— Иду с тобой и твоей семьей на ужин, полагаю, — она закусила губу. Никогда не умела флиртовать, уж он то знал, — Я освобожусь в семь, Драко.
«Для неё - Драко. Для Гермионы Малум — Малфой.»
Она никогда не узнает, что потеряла семью. Никогда не узнает, что была героиней войны. Что уничтожила половину Министерства Магии и была самой влиятельной женщиной с темным артефактом. Была умнейшей ведьмой столетия. Лежала под пытками.
Она никогда не узнает, что была женой Драко Малфоя. Никогда не узнает, что любила его.
И она вдруг почувствовала себя нагой перед ним. Только душой. Будто телом уже когда-то давно. В той жизни, которую она забыла.
Дежавю? Вполне возможно.
— До встречи, детка,— он поцеловал её руку на прощание.
Но оно будет недолгим. И он всё исправит.