глава 8
Дэймон Сонторе
21 год назад. Психиатр.
- Есть много способов убить человека, - сказала миссис Фокс, мой психиатр. Хоть ей самой помощь бы не помешала.
Она говорила такие вещи, что мой мозг в десять лет мало что понимал. Но рассказы её были о том, как убить человека. Она казалась сумасшедшей, будто сбежала из психбольницы, но при этом являлась психиатром.
- Можно убить человека одним точным ударом: в голову, сломать шею, вырвать сердце. Но это не даст особого эффекта удовольствия. Один точный удар - и труп готов на тарелочке, - сказала она, улыбнувшись уголком губ, а глаза её засветились, словно она уже видела это в голове.
Она была блондинкой с голубыми глазами, в очках и в профессиональном халате.
- Как наслаждаться убийством? - спросил я, подыгрывая этой сумасшедшей. На столе лежали разные ножи - от самых маленьких до самых больших, острые, будто она была не психиатром, а маньяком.
Она удовлетворённо улыбнулась, села рядом на стол, взяла один нож в руку и покручивала его - самый маленький, с острым концом.
Причина моих визитов к психиатру была в том, что моя мать нашла себе нового любовника, а эта психиатр была её знакомой. На неделю она отправляла меня к этой сумасшедшей.
- Тянуть смерть, смотреть, как медленно умирает жертва, резать её медленно, обходя места, где она может быстро умереть - сердце и горло. Но осторожно нужно быть с венами, - сказала она, сделала паузу и посмотрела мне в глаза. Я скривился в кресле, а она улыбнулась и продолжила: - Вот этим ножиком можно убивать медленно, но больно.
Я не понимал, зачем она мне всё это рассказывает, будто я собираюсь кого-то убить.
- Зачем вы мне это рассказываете? - спросил я, глядя не в её глаза, а на нож, который она крутила в руках. Она точно сбежала из психушки.
- Чтобы ты знал, как убить человека. Но самое интересное... - она подняла на меня бровь.
- Что интересное? - спросил я, глядя на эту чокнутую. Если не подыгрывать, она бы злилась, и вдруг её нож оказался бы у меня в горле.
- Спрятать труп. Убрать так, чтобы не было следов. Самое сложное - убрать кровь. Её трудно отмыть, но лучше всего помогают губка и химические растворы - те, что для мытья посуды, пола или туалета. Они прекрасно отмывают кровь без следов. Собрать всё, чем ты пользовался, инструменты, и не оставлять улик. Следы оставляют только те, кто хочет, чтобы за ними гонялись менты или чтобы их назвали серийным убийцей. А можно просто убить и убрать все следы - ради удовольствия, спрятать тело, - сказала она, положив нож на стол и взяв в руки пистолет.
- Можно всё отмыть до блеска. Но куда деть труп? Конечно, можно сжечь, но кости останутся. Можно закопать, но так неинтересно - быстро найдут. В воду тоже нельзя. Можно спустить в реку, но всё равно останутся вопросы. Чтобы превратить тело в пепел, нужны особые условия. А можно найти здание с глубокой шахтой и бросать туда тела - туда, где никто никогда не найдёт. За городом или прямо под носом, куда никто не пойдёт. Есть много способов, - сказала она, снимая предохранитель с пистолета. Она любила играть с оружием.
- Откуда вы всё это знаете? - спросил я, глядя на эту идиотку.
- Из собственного опыта. Меньше вопросов - больше дела, - сказала она.
После таких разговоров её слова постоянно лезли мне в голову. Она говорила так, будто сама убивала. Теперь я уже не сомневаюсь. Ночью приходили мысли о крови и смерти - всё из-за этой идиотки.
А потом, в пятнадцать лет, я убил любовника матери. Пока она была на работе, это ничтожество пришло к нам домой и начал рыться, что-то искать. Он был явно под наркотиками. Когда он ударил моего кота о стену так, что тот погиб, я взял нож и сделал всё, чему учила миссис Фокс: как убить человека, как избавиться от следов, как отмыть кровь и куда спрятать труп.
Наше время.
Ночью я проснулся от кошмара и холода - рядом не было Арсели. В голову полезла мысль, что она сбежала. Кровать была холодной, а в темноте ничего не было видно.
Я лежал в кровати, включив свет, и зажмурился от резкой вспышки, ударившей по глазам. Но облегчение пришло, когда я посмотрел в сторону. Арсела лежала на самом краю кровати, обнимая колени и дрожа. Она была обнажена; одеяло сползло, и её тело колотило от холода.
Я лёг обратно, погасил свет и притянул Арселу ближе к себе, укрывая и защищая её холодное, дрожащее тело. Ночью здесь стоял жуткий дубак, а она к тому же была без одежды. Она вскрикнула, когда я прижал её к себе за талию. Её кожа была ледяной. Чёрт его знает, когда она успела отползти и сколько мёрзла без одеяла - хотя и от него толку было мало.
Я крепко прижал её к своей груди, пытаясь согреть это хрупкое, дрожащее тело. Вот почему Арсела не спала ночами, а отсыпалась только днём - здесь было невыносимо холодно.
- Ты совсем холодная и дрожишь как осиновый лист, - констатировал я факт, без лишних обвинений. Ночью она по-настоящему страдала. Я не понимал, почему здесь так холодно, ведь на дворе стояло лето, да и комната небольшая - должна же она как-то прогреваться. Но тепла не было.
В темноте я повернул её лицом к себе. Её ледяные, дрожащие пальцы коснулись моей груди, словно сосульки, прижатые к тёплому телу. Она опустила голову мне на плечо, и я услышал её тихое дыхание, смешивавшееся с холодным воздухом.
Я представил, через какой ад она проходила каждую ночь и каждый день. Мало того что я мучил её, избивал и оставлял следы на её хрупком теле, так она ещё и не ела, боясь, что я её отравлю, а по ночам страдала от жуткого холода.
- Мне холодно, - тихо сказала она. Её голос дрожал не от страха, не от слёз или боли, а просто от пронизывающего холода, который въелся в её когда-то невинное, хрупкое тело.
Я включил светильник и посмотрел на неё. Сквозь лейкопластырь на голове проступала кровь от раны, губы посинели от холода, лицо было бледным, а руки и тело непрерывно тряслись. Сколько мук она терпела по ночам из-за одного только холода. Я-то думал, что ночью она наконец отдыхает от меня, но это было ошибкой. Меня не было, но был холод.
Я встал с кровати и оделся. Она тут же замоталась в одеяло, пытаясь спастись от стужи. Я надел футболку, боксеры, штаны, подошёл к кровати и взял её - дрожащую, закутанную в тонкое одеяло - на руки. Она вскрикнула и крепко обняла мою шею. Я понёс её к выходу. Запирать комнату я не стал - выйти из подвала теперь было гораздо проще.
Но я остановился, когда услышал её всхлип. Я повернулся к ней и увидел, что по её лицу снова покатились слёзы.
- Ты убьёшь меня, да? Прямо сейчас? Сделаешь куклой и поставишь на полку? - спросила она дрожащим от плача голосом.
Да, убить её входило в мои планы, но явно не сейчас. Глядя на её заплаканное лицо, мне захотелось накричать на неё, но это было бесполезно - она и так была напугана до предела.
- Нет, сейчас не убью, - ответил я.
Я поднялся по лестнице, держа принцессу на руках. Мы вышли из подвала и направились на кухню - туда, где год назад она вонзила мне нож в плечо, оставив шрам. За окном бушевала ночь: из-за близости леса казалось, что разыгрался настоящий вихрь. Но на кухне было тепло, куда лучше, чем в подвале. К тому же на окнах стояли решётки, а на дверях - замок, так что сбежать она всё равно бы не смогла.
Я опустил дрожащую Арселу на диван, который стоял на кухне рядом со столом. Она тут же машинально закуталась в одеяло и сжалась в углу.
- Хочешь чаю? - спросил я, чтобы она хоть немного согрелась и не замёрзла окончательно.
- Ты меня отравишь, - проговорила она дрожащим голосом, сжимаясь на диване и вытирая слёзы краем одеяла.
Насколько же сильно она меня боялась, раз до сих пор ждала отравления. Я уже готов был сказать, что убью её ножом, а не чаем.
- Да, отравлю, - буркнул я, набрал в чайник воды и поставил его греться. Затем открыл кухонный шкаф, достал две кружки и повернулся к ней.
- Видишь? Кружка пустая.
Я поставил её на кухонный стол. Открыл другую полку, где стояли чай и сахар.
- Вот чай, вот сахар, - сказал я, бросая в чашки по пакетику малинового чая.
Ты чай с сахаром пьешь? - спросил я, не поднимая глаз, и взял маленькую чайную ложку.
- Немного сахара, - тихо ответила она.
Я кивнул, насыпал немного ей и себе, после чего стал ждать, пока закипит и щелкнет чайник.
- Зачем ты это делаешь? - спросила она, и я поднял на неё взгляд.
- Не хочу, чтобы моя жертва подохла от холода, а не от моей руки, - сказал я раздражённо. Она кивнула.
Когда наконец закипел чайник, я налил по чашкам горячую воду, размешал и понёс чашку Арселе. Она посмотрела на меня подозрительно и приняла чашку, из которой шёл пар.
Она дула на чай, глядя на него и держа чашку одной рукой, другой придерживая одеяло на теле.
Я сел в кресло немного дальше от неё, давая ей немного пространства. Она была увлечена чаем, дула на него и охлаждала, как маленькая девочка: её тонкие губы складывались в трубочку, а тонкие пальцы держали чашку.
Хотя Арсела за год и не изменилась - всё так же оставалась невинной, как и тогда, когда ей было семнадцать, когда я лишил её невинности и запер здесь на год, лишив свободы и превратив этот дом в её клетку.
Было странно наблюдать за той, которую я держу в подвале голой и делаю с её телом всё, что хочу, наблюдая за её слезами каждый день, которые уже и не приносили удовольствия.
Мы пили чай в тишине: Арсела была погружена в свои мысли, я - в свои. Когда она наконец допила свой чай, а я свой уже давно, я не церемонился с этим чаем.
Я посмотрел на часы в телефоне - было три часа ночи.
- Ты согрелась? - спросил я, глядя в её голубые глаза.
Она кивнула.
Возвращать её в подвал, где было холодно, чтобы она заболела... хотя мне целый год было плевать, и я не думал, что там так холодно, что она мёрзла.
Я поднялся с кресла, забрал из её рук кружку и поставил на кухонный стол.
Пошёл к ней. Она вопросительно посмотрела на меня, но я не дал ей слова сказать: наклонился и взял её на руки, держа крепко. Она не вскрикнула, но в её глазах появился страх.
Я пошёл к лестнице - не той, что ведёт в подвал, где я держал её год, а на второй этаж, где была комната с куклами и спальня.
Она напряглась, но ничего не сказала. Я поднялся по лестнице, держа её на руках, прошёл мимо комнаты с куклами и направился к своей спальне.
Она облегчённо выдохнула, когда я прошёл мимо той комнаты, вспомнив её крик, когда она увидела тех кукол. Это было отвратительно: она кричала, как будто её резали.
Я открыл дверь, которая не была заперта, занёс Арселу в комнату, где было темно, и только свет луны попадал внутрь. Закрыл дверь ногой, хотя это было бесполезно: если бы Арсела захотела сбежать, она бы не смогла - на окнах решётки, на дверях ключ, а куда бы она сбежала? В лес, где её разберут звери?
Она боялась этой комнаты. Я закрыл дверь ногой, подошёл к кровати и поставил Арселу на неё, включил ночник.
- Ложись в кровать, - сказал я, идя к другой стороне. Она послушно залезла под одеяло. В этой комнате было тепло, но то одеяло было из подвала, и она закуталась в него, залезла ещё под одно. Я ничего не сказал, просто лёг рядом. Она подвинулась к самому краю кровати.
- Иди сюда, - сказал я. Она послушно повернулась ко мне лицом и подсунулась ближе, держа одеяло на теле. Я удовлетворённо кивнул.
- Зачем я в этой комнате? - спросила она подозрительно, глядя на меня.
- Хочешь в подвал, где холодно? - спросил я, глядя на неё. Она сжалась в одеяле - явно не хотела идти туда, где было жутко холодно.
- Нет, - ответила она тихо, зарываясь в одеяло.
Я встал и пошёл к её стороне кровати, собираясь отключить ночник.
- Не отключай, пожалуйста, - сказала принцесса, повернувшись ко мне и глядя, как я собираюсь выключить ночник, хоть он и не освещал комнату.
Я пару раз видел по камерам ночью, что Арсела не отключала ночник. Я думал, что она просто забывала.
- Боишься? - спросил я, но не отключил ночник и вернулся на свою сторону кровати, залез под одеяло. Она повернула голову в мою сторону, но ничего не сказала.
Просто закрыла глаза, а через пару минут тихо сказала:
- Спасибо, что не отключил, - сказала она уже сонно.
Я ничего не ответил, глядя на её расслабленное тело.
И сам лёг спать, не трогая её тело и её саму.
☆☆☆
Мои хорошие, ну как вам глава, понравилась? Если да, поставьте ЗВЁЗДОЧКУ, пожалуйста. Надеюсь, у вас всё хорошо.
Мой телеграм-канал - Моргана Вельм 💋. Напишите в поисковике ТГ, и он вам найдёт.
Также жду ваши комментарии, очень-очень сильно.
Люблю вас, мои хорошие 🩷