макабр

Удар. Последние минуты перед падением были как в тумане. Машина сорвалась и полетела прямо вниз, всё ближе к воде.

Кабину быстро наполняла вода, оставляя всё меньше воздуха. Эрик отстегнулся, разблокировал замок и попытался открыть дверь. Дверь не поддавалась, очевидно, заклинило. Парень бил по железу, нанося себе увечья. Когда вода полностью заполнила кабину, Эрику удалось выбраться наружу, но рядом не оказалось Луки. Он остался внутри.

Эрик постарался набрать в легкие как можно больше воздуха. Затем он нырнул. Пробиваясь сквозь толщу воды, парень плыл к затонувшей машине. Времени оставалось немного.

Внутри себя Эрик молился, чтобы Лука не захлебнулся. Он не мог избавиться от чувства вины. Если сейчас он станет причиной гибели Луки, он никогда не сможет простить себя. Всю свою жизнь Эрик ощущал себя посреди тёмной улицы, окружённым холодом и одиночеством. Это сковало его.

Однако после последнего задания что-то изменилось. И теперь ему совершенно не хотелось отпускать этот последний лучик света, он готов был ухватываться за него столько раз, сколько понадобится. Неважно, была ли это иллюзия.

Эрик отломал дверцу машины и поспешил вытащить Луку. Освободив ремень безопасности, он поднял друга на руки и попытался всплыть. Лука оказался довольно тяжёлым, а воздуха в легких почти не осталось. На мгновение Эрик ощутил, как теряет сознание.

Вода уходила куда-то вдаль, хотя он продолжал двигаться вперёд. Его охватила паника, и он стал беспорядочно барахтаться. Тогда пришлось собраться. Нужен был мощный рывок. Иначе погибнут оба. Эрик напряг все силы, стараясь быстрее подняться на поверхность.

Легкие пылали, а голова раскалывалась. Дыхание сбилось от избытка адреналина. Ноги плохо слушались от напряжения и страха. Эрик сделал ещё одно усилие. Вот-вот... Он почти достиг цели. Наконец, голова показалась над поверхностью воды. Эрик жадно глотал воздух, пытаясь восстановить дыхание и набраться сил.

Добравшись до берега, он вытянул Луку из воды. Сил практически не осталось. Эрик опустился на колени около друга, прислушавшись сначала к его дыханию, потом проверив пульс.

— О боже… жив — прошептал Эрик. — Но пульс едва заметный.

Лука не дышал, нужно было провести искусственное дыхание. Парень знал, что неправильное выполнение процедуры может нанести вред, но решил рискнуть, понимая, что бездействие приведёт к худшему исходу.

Эрик наклонился над лежавшим без сознания другом. Обычно жизнерадостный и игривый Лука выглядел сейчас неподвижным и бледным, похожим на статую. Четко очерченные черты лица казались необычными для парня, часто ведущего себя ребячески.

Эрик сосредоточился. Положив руки на грудь Луки, он принялся ритмично надавливать на неё, поддерживая работу сердца. Пришёл черед передавать воздух через рот. Сделав глубокий вдох, Эрик коснулся губами губ Луки, вдувая воздух. Несколько раз подряд — и наконец Лука закашлялся. Из его рта хлынула вода, но он оставался без сознания. Эрик внимательно вслушивался в дыхание друга, убедившись, что тот жив. Парень облегчённо выдохнул и вытер пот со лба ладонью.

Теперь нужно доставить Луку в больницу. Обессилевший Эрик положил друга себе на плечи. Солнце припекало, энергии не было никакой. Перед глазами постепенно начало темнеть, тело качалось из стороны в сторону. Всё исчезло. Тьма и пустота.

Эрик терпеть не мог черный цвет. Было бы гораздо легче переносить боль и тревогу, видя даже кошмарные сновидения, нежели этот бесконечный чёрный фон. Этот мрачный оттенок сопровождал его всю жизнь. Люди говорили, что одиночество — благо, оно избавляет от навязчивого окружения и возможных уязвимостей. Но действительно ли оно того стоило? Эрику хватило бы назойливых собеседников, пусть даже неприятных, лишь бы не оставаться в полном одиночестве.

Очнувшись, он обнаружил себя в больнице. Немедленно открепив капельницу, Эрик бросился искать Луку. Медсестра в коридоре тут же остановила его, попросив не совевольничать. Однако Эрик настойчиво умолял её отвести его к Луке.

— Прошу возвращайтесь в палату.

— Отведите меня к Луке, я обещаю буду вести себя спокойно. Только дайте мне увидеть его. — взмолился Эрик, он держал медсестру за халат, что той не приносило удовольствия.

— Хорошо, но отпустите меня для начала. - поддалась медсестра.

Она провела его в самую дальнюю палату. Окно было распахнуто настежь, легкий ветер колыхал шторы, комната была залита солнечным светом.

Для недавно очнувшегося Эрика эта сцена напоминала нечто возвышенное, почти божественное, неприступное. Он замер на пороге, нерешительно глядя внутрь.

— Мужчина, вы либо проходите дальше, либо отправляетесь обратно в свою палату, — усталым голосом предупредила медсестра.

Эрик коротко кивнул и медленно двинулся к кровати, где лежал Лука. Он сел на ближайший стул и застыл, наблюдая за другом. Медсестра вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, оставив ребят одних.

Постепенно усталость взяла своё, и Эрик задремал, периодически просыпаясь и нервно оглядываясь вокруг, проверяя, не пошевелился ли Лука, жив ли он вообще. Впервые за долгое время Эрику приснился яркий, чёткий сон.

***

Моя голова гудела, веки тяжело сомкнулись, и я вдруг понял, что смотрю на себя самого. Я оказался привязанным невидимыми путами к какой-то пустой темноте. Пространство вокруг было мрачным, в центре комнаты располагался диван, озарённый ярким светом прожектора. На диване сидела незнакомая девушка. Я сразу осознал, что вижу сон, но внутренний голос подавал тревожные сигналы.

Мой разум отчаянно пытался пробудиться, игнорируя её слова. Затем я моргнул и неожиданно приблизился к девушке вплотную. Её красота поражала своей загадочностью и опасностью одновременно. Тонкие азиатские черты лица, выразительные глаза, подведённые черным карандашом, длинные волосы цвета угля, струящиеся по её плечам, и большие сверкающие крылья за спиной.

Первой мыслью было: «Неужели я умер?» . Я начал сомневаться, что все действительно сон.

Девушка мгновенно прочитала мои мысли и мягко улыбнулась.

— Нет, ты жив, — произнесла она.

Я слегка успокоился, закрыв глаза, но вновь открыв их, увидел, что платье девушки покрыто красными пятнами крови. Белоснежные крылья тоже окрасились алым цветом.

— Просыпайся, прошу, — мысленно взывал я, пытаясь избежать взгляда на девушку, думая о чём-нибудь позитивном, но осознавая тщетность усилий.

— Не бойся, ведь я — твоя сущность, — услышав её тихий голос, подумал: «Я никого не убивал».

— Ты прав, но из-за тебя погибли другие. Тебе страшно признать это?

Я ясно видел бессмысленность попыток отрицания очевидного. Возможно, обмануть её удастся, и я проснусь...

— Нет, ты не моя истинная сущность. Я прекрасно осведомлён обо всех своих прегрешениях, и ответственность за чужие преступления мне не принадлежат.

Несмотря на внутреннюю уверенность, глубоко в душе я чувствовал вину за каждое последствие своих поступков и решений.

— Хочешь вырваться отсюда, вернуться в реальность? Тогда прими свою истину.

— Что именно принять?

— Согласись, что ты скучаешь по матери?

Холодок пробежал по спине. Мать умерла при родах, и с тех пор я обвинял себя в её утрате.

— Хочешь признания? Хорошо. Да я ненавижу себя. Все мои решения остаются кровью на моих руках, она никогда не отмоется. И да, я скучаю по маме. Я никогда не мог почувствовать её тепла и ласки, не мог пожаловаться на несправедливость, на сложность жизни. Но что теперь? Я не избавлюсь от вины, она со мной на всегда, но знаешь, я хочу исправить все. Пусть приму удар на себя и пострадаю, но буду знать, что ещё есть, за что бороться.

— Лука — это клеймо на твоем теле.

— Лучшее, что случалось со мной.

— Я рада слышать это, Эрик. — голос стал нежным и ласковым, навивающим что-то до боли родное.

— Мама?!

И мир растворился в пустоте.