Глава 4
Эмили Браун
Час ночи, я до сих пор не могу уснуть. Делаем как в старые добрые: едем в круглосуточный боксерский клуб.
Когда я переехала в Италию, начала ходить на разные боевые секции. Хорошие навыки я уже имела, но без практики они были бы утеряны. Куда бы ни записалась, везде слишком слабая техника, которую я еще прошла в раннем возрасте.
А когда видела действительно хороших бойцов с замечательной техникой — они все как один были тяжелее по весу и выше по росту. Я просилась встать с ними, но меня попросту никогда не допускали. Тренера не решались брать ответственность. Вдруг меня поломают, а обвинят их в том, что позволили.
Я прекрасно понимала своих тренеров, поэтому позже, когда немного подросла, перешла в обычный клуб, где все есть в свободном доступе: занимайся сколько и как хочешь. Конечно, без соперников, но ко мне многие подходили по собственному желанию, предлагая встать на ринге. Я соглашалась и всегда побеждала, кроме пары случаев, когда предлагали мужчины в несколько раз больше ростом и столько же в ширину. Им я просто отказывала. Додумались же подходить к хрупкой, безобидной девушке!
Я встала с кровати и быстренько пошла одеваться: спортивные серые штаны и топ, натянув поверх толстовку. Завязала хвост и вызвала такси.
В голове крутился адрес известного мне клуба, в него ездил папа. Пришло уведомление, что машина подъехала. Я побежала вниз по лестнице, чтобы разогнать кровь и пульс перед тренировкой
Сев в такси, тяжело дыша, радовалась предстоящей тренировке.
— Здравствуйте, куда едем?
— Тринадцать сотен на Вест Кэрролл.
Таксист подозрительно посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Заблокировав двери машины, он сделал радио погромче. Надо задуматься о собственном транспорте, а то таксисты мой адрес наизусть выучат, и эта финансово неграмотная трата денег...
Например, можно купить мотоцикл, а что? Права у меня есть, при поступлении в колледж пришлось сдавать. Там можно было выбрать: машину и мотоцикл, машину и автобус, машину и грузовик и еще много других вариантов.
Мотоциклы мне всегда казались чем-то привлекательным, поэтому выбрала самое первое направление. Днем поеду в дилерский центр за ним. До этого я много где подрабатывала и накопила большую сумму, да и после продажи дома деньги остались. Так что с деньгами у меня не туго — пока что.
У родных я деньги не прошу, а когда предлагают, отказываюсь. Я в состоянии зарабатывать сама и рассчитывать их так, чтобы на все хватало, поэтому мотоцикл — обдуманная покупка.
Вид из окна вместо неоновых вывесок, дорогих и модных ресторанов сменился глухими стенами из выцветшего коричневого кирпича, ржавыми пожарными лестницами и плотно закрытыми роллетами складов.
Сверху с диким лязгом пронесся поезд метро. На мгновение салон заполнил дергающийся, резкий свет, по ушам ударил скрежет металла и оглушающий грохот, а затем улица снова поникла в давящую, глухую темноту.
Такси остановилось, я заплатила водителю, до сих пор смотрящему на меня с полным непониманием. Он разблокировал дверь, и я вышла из машины. В лицо ударил сильный ветер. Накинув капюшон, осмотрелась вокруг. Я нахожусь внизу среди мрачных стен, луж, ржавого железа и громкого шума поездов. А впереди меня в небо уходят сверкающие башни, которые я каждый день вижу из окна. Они кажутся такими призрачными...и маленькими, как на ладошке.
Проверив, ничего ли я не забыла в машине, подошла к зданию — выглядит как бывший цех. Оно было потрескавшимся, в потеках от дождя.
Передние стены обрисованы граффити черного цвета, а возле — железная, широкая и ржавая дверь. Никакой вывески, будто бы здание и вовсе заброшенно.Я потянула дверь на себя, она очень сильно заскрипела.
Оказавшись внутри, запахло сыростью и потом. С темного маленького коридора, я прошла вперед. Передо мной виднелся боксерский ринг, там дрались двое мужчин, профессионально, даже очень профессионально. Я обошла небольшую, визжащую и выкрикивающую два разных имени толпу, наблюдающую за боем.
Дальше снарядная зона, где висят боксерские груши разного типа. Еще дальше — стена с огромными, треснувшими зеркалами, перед которыми тренируются еще два бойца.
Рядом стойка с экипировкой, в разброс лежат старые потрепанные перчатки, защитные шлемы и лапы для тренеров.
Повернув голову в сторону, я увидела дверной проем и прошла в него, там была зона отдыха. При входе сидели мужчины на кожаном диване. Возле них стоял деревянный, гнилой стол и железные шкафчики вдоль стен. Мужчины громко разговаривали и смеялись. Они мне показались недалекими и вообще, от них за километр несло алкоголем.
Увидев меня, один из них, такой отвратительный, присвистнул.
— Ух ты, ничего себе, какая красотка к нам забрела, — по коже пробежали мурашки от его мерзкого голоса. Не обращая внимания, я сняла кофту и положила в один из шкафчиков, правда пожалела, она теперь вся в пыли.
— А фигурка-то какая, мужики, зацените, — прошепелявил второй с огромным пузом и с золотым зубом.
Их там пятеро, два пузатика устроились на диване, который уже по швам от их задниц трещит, остальные трое худощавые, сидят напротив на лавке. Они обернулись на меня, раздался свист и гул их криков.
— Девочка, иди к нам, выпей, поразвлекай взрослых дядь, — подозвал один из тощих, с залысиной на голове.
— Послушайте, мне проблемы не нужны, вам, думаю, тоже. Вы нарушаете закон, распивая в общественном месте. — я захлопнула дверцу шкафчика, сделав максимально грубый и злой вид.
— Ну зайка, не будь такой грубой, подойди-подойди. — скелет сидящий ближе всего ко мне, улыбнулся своим гнилым ртом.
— Я пришла сюда потренироваться, будьте добры свои комплименты и восхищение оставить для друг друга. — Развернувшись, я сразу пошла в зал ко всем, у них явно не благие намерения возникли в голове.
Оставаться одной с ними мне очень сильно не хотелось. Я подошла к тренажерам, потянулась к гантели. Но взять ее не успела, меня нагнал один из худощавых, схватил за волосы и потащил обратно в проем.
Мгновенно во мне вспыхнул рефлекс, я ударила его коленом под дых, а следом — кулаком по челюсти. Он нецензурно выругался, упал на пол, обхватившись за получившие травму места.
Второй, дрыщавый, лысый и вонючий, замахнулся рукой, я перехватила ее, вывернув в обратную сторону, опрокинув эти кости обтянутые кожей, ударяя головой об ржавую лавку под ним. По помещению разнёсся вой.
Остальные трое смотрели в полном недоумении, у одного из них, который с золотым зубом, в глазах запылала ярость, дикое бешенство. Он встал и оказался выше ростом, чем я предполагала. Мне не страшно, я немного в растерянности.
Люди не слышат и не видят, все внимание направлено на бой на ринге. Бежать — это позор и слабость перед такими, как они.
— Ты что творишь, курица безмозглая?Высокий толстяк схватил меня за горло и вдавил в стену, хватка была сильной.
Я почувствовала, как его руки немного ослабли, воспользовавшись моментом, с силой ткнула пальцами ему в основание шеи, под кадык. Мужчина рефлекторно отшатнулся назад, хватая ртом воздух. Я со всей силы отшвырнула его на ту же лавку.
— Девица совсем уже ахренела, — прохрипел золотой зубик.
А вот сейчас мне стало страшно: второй мужчина, сидящий на диване, встал, да так быстро, что я не успела даже пискнуть, как меня уже положили на пол с колена, в добавок ударив кулаком под ребра.
Я свернулась в комочек, задыхаясь в кашле. Следующий удар ногой в зону живота, я пыталась встать, но он снова замахнулся. Я закрыла глаза в ожидании следующего удара, однако он не произошел.
Я услышала грохот, подняла голову и увидела, как Саймон будто бесконечно бьет его лицом об ржавые шкафы, затем разворачивает к себе и несколько раз ударяет коленом, откидывая его к стене.
Я посмотрела на лицо мужчины, на нем не осталось живого места, кожа лопнула, обнажая багровые раны.
Меня всю колотило, ноги не держали, руки тряслись, хуже, чем у наркоманов, в глазах ужас. Что он сделал? Зачем?
Саймон поднял меня с пола, взяв на руки, я прижалась к нему, почувствовав знакомый запах парфюма и сигарет.
— Ты что здесь делаешь? — прохрипела я.
— Тоже что и ты, поздно ночью ищу проблемы на голову, — он нес меня в неизвестном мне направлении, через какие-то длинные коридоры.
— Подожди, там кофта моя осталась, — я преподнялась, начиная снова откашливаться.
— Я тебе новую куплю, положи голову обратно, — обеспокоенно попросил он. Я легла.
— Мне не нужна новая, я свою хочу, мне ее брат подарил. — Он вздохнул.
— Хорошо, я сейчас тебя отнесу в машину и схожу за твоей кофтой.
— Не нужно, они тебя там покалечат. — Саймон усмехнулся.
— Милая, запомни, еще не родился тот, кто смог бы меня поколечить.
— Посмотрим, — я посмотрела на него, улыбнувшись. Наверное, это выглядело жутко, с учетом того, что у меня весь рот в крови.
— Улыбайся почаще, тебе идет.
— Вот спасибо.
Мы оказались на улице, с обратной стороны здания, там стоял черный минивэн.
— Ты на нем разъезжаешь по городу и крадешь людей? — он поставил меня на ноги перед самой машиной, но голова закружилась, картинка перед глазами стала затуманенной, я теряла равновесие.
— Не краду, а защищаю от таких сумасшедших, как ты, — открыв дверь возле водительского сиденья, Саймон аккуратно посадил меня внутрь.
— Схожу за кофтой и поедем в больницу, — кажется, я побелела только от одного слова «больница». Не тут, не здесь, пожалуйста, не в это время, молю.
— Не надо в больницу, пожалуйста. Только не в больницу, прошу тебя, — по моему лицу потекли слезы... я не смогла их сдержать.
— Ты чего? — прошептал Саймон, он присел на корточки, обхватив ладонью мою щеку, вытер медленно скатывающиеся слезы.
Я не знаю, что происходит, но я впервые за долгое время не смогла сдержать слез. Мне так стыдно, больно, не физически, а морально. Он совсем мне не знаком, мне нужно, чтобы он мне все рассказал: почему он оказывается все время там, где и я, почему защитил, почему он меня сейчас касается, а я не знаю, как должна на это все реагировать.
Я чувствовала себя снова такой же беспомощной.
— Эмили, расскажи мне, пожалуйста, все как есть, — убрав его руку со щеки, я вытерла слезы, посмотрев ему в глаза, они казались такими знакомыми.
— Это я еще должна что-то рассказывать? А не ты ли неожиданно заявляешь с угрозами об уезде? Не ты ли шастаешь за мной по пятам. Не ты ли знаешь мою семью лучше меня самой? Мне нечего рассказывать, отвези меня домой или я поеду на такси, и кофту я свою сама заберу, — в ответ я получила лишь взгляд жалости и презрения, мне стало противно.
Он встал и захлопнул дверь с таким грохотом, что я подпрыгнула. Следом раздался звук блокировки машины. Окна затонированы, на улице глухая темнота, он не сел рядом, просто ушел. Я дернула ручку двери — закрыто, потянулась к кнопкам, нажимаю — ничего не работает.
— Да боже, что он за человек такой. — От злости, я хлопнула рукой по бардачку, он открылся, и оттуда загорелся свет.
Интересная у него машина: лампочка работает без ключа, а как кнопки нажимаешь, дверь открыть, так ничего не разблокировалось.
Позвонить может кому? Хотя кому? Зачем? Я пощупала себя в поисках телефона, но не обнаружила его. Он остался в кофте. Я поражаюсь с этого дня.
Мой взгляд упал на привлекающий светящейся бардачок, как сундук с золотом.
Это будет не очень, если я пороюсь у него в вещах, но Николсона уже никто не переплюнет, ему вообще все равно, что правильно, а что нет. И мне сейчас тоже.
Когда бардачок открылся, оттуда выпали перчатки, упаковка латексных перчаток — ну может, он врач или они ему просто часто нужны. Я положила их обратно, и полезла к остальным лежащим вещам: кожаный кошелек, три телефона. Нажав кнопку сбоку одного из телефонов, он включился.
Слишком обнаглею, если залезу в его телефон? Думаю нет. Смахнув экран в верх, телефон запросил пароль. Проверив все остальные телефоны, они оказались заблокированы. Ну конечно, на что я надеялась?
Положив мобильные обратно, взяла следующую вещь. Свет тускло освещал, но достаточно, чтобы разглядеть. Паспорт с его фото,только на нем он со светлыми волосами и ему совсем не идет. И не с его именем, или это его имя, и он мне наврал. Ещё один паспорт, уже с его именем. Имеет вторую личность значит. Выездную.
Он явно не врач, зачем обычному человеку три одноразовых телефона, перчатки и паспорт с другими данными? Меня сейчас в лес увезут? Задушат со спины? Или еще что похуже?
Я прислушалась, не идёт ли он, вроде тишина. Я полезла дальше, белый лист формата А4, сложен пополам. Развернув, прочитала первую строчку: «Удостоверение смерти Браун Логан».
Что? Как? Браун? Логан? Папа??
Ладони резко начали потеть, в горле пересохло, холод пробежал по телу.
Я увидела, как в окне промелькнула тень, быстро сложила листик в несколько раз, чтобы поместился в карман штанов. И захлопнула бардачок. Попыталась сделать вид, что вовсе не взволнованна.
Саймон сел в машину, дал мою кофту, телефон и салфетки. Завел машину, и мы тронулись. Я мельком посмотрела на него. На его лице никаких эмоций, ледяной холод, как будто ничего и не было. Тело содрогается от страха, ноет от боли.
Было страшно, даже шелестеть упаковкой салфеток, чтобы не нарушать гробовую тишину.
Я вытерла рот от крови и вжалась в сидение. Я ничего не видела из-за слез и тумана в глазах. Просто ехала и молила бога быстрее оказаться дома.
Всю дорогу мы провели молча, Саймон ни разу не посмотрел в мою сторону. Машина остановилась. Он вышел не проронив ни слова, я потянулась к ручке двери, но она снова заперта или у меня не хватило сил открыть ее.
У меня закрывались глаза, боли в теле становились все сильнее, стало меньше кислорода, услышала только какой-то щелчок, я потеряла сознание.