Пролог
7 лет назад
Хук правой, хук левой, я ударяю по груше с каждым разом все сильнее. Сегодня у меня спарринг с папой. Он обещал научить меня еще пару приемов. Папа говорит, что я должна уметь постоять за себя, вдруг его не будет рядом, когда меня нужно защитить. А маме он пообещал, что будет беречь меня.
Мама умерла когда я была совсем маленькой. Отец сказал, что она попала в аварию. Но с каждым годом, я начинаю осознавать, что он мне что-то не договаривает. Иначе будучи тринадцатилетним ребенком, папа бы не обучал меня всему тому, что умеет сам.
Я занимаюсь спортом в неадекватных количествах. Знаю и практикую большинство видов боевых искусств. Цепи, веревки, рассказы про оружие, анатомия человека, болевые точки — это всё, моя жизнь.
Папа сказал мне никому не говорить и не демонстрировать то, что умею, и на физкультуре старалась заниматься как все дети, чтобы не ходили лишние сплетни, а проходя мимо людей, не замечать, как обо мне шепчутся.
— Ну что, готова? — заходя в наш домашний тренажерный зал, спрашивает папа.
—Да, — я подошла ближе к нему. Мы стукнулись кулаками, отошли по углам зала и начали бой.
Мы боролись, параллельно останавливаясь, изучая новый удар или прием.
Я уже валилась с ног. Удары становились с каждым разом слабее, а дыхание учащенным. Папа заметил это.
— На сегодня закончили, - отходя на скамейку, сказал он.
—— У тебя плохо поставлен удар, ты заваливаешься вперед. Теряешь баланс, открываясь под встречный проход в ноги или контратаку. Как обычно критикует отец. Он всегда требует от меня идеальной техники.
— И что мне с этим делать? - спросила я, открывая бутылку прохладной воды.
— Правило шестьдесят-сорок. Держи около шестидесяти процентов веса на задней ноге и сорок процентов на передней. Даже при ударе вес не должен полностью уходить за линию колена передней ноги.
— Поняла. - Я подошла к той же скамейке, где уже сидел папа. В этот момент зазвонил его телефон, с виду он стал очень обеспокоен.
— Слушаю, — тон в его голосе был уверенным, а глаза бегали. Признак паники.
— В семь вечера, у Д. Х., - назначив встречу, отец завершил звонок. Встав, он обнял меня и сказал, чтобы я сегодня не ждала его к ужину. Он задержится у старых знакомых до ночи, а мне ложиться спать.
Я часто остаюсь дома одна, папа мне доверяет и знает, что я могу сама о себе позаботиться.
Обычно я всегда была спокойна, когда отец куда-то уезжает. Но почему-то в этот раз было тревожное состояние.
Уже стемнело, я сходила в душ, одела любимую пижаму и легла в кровать. Написала папе, что уже ложусь спать, дверь заперта и все окна тоже. Сигнализации включены.
Проверка, все ли закрыто, — это обязательное правило в нашем доме. А если сигнализации выключены, то обязательно включить.
Но, как всегда, я не знаю, что и для чего. И сколько бы я ни пыталась разузнать всю правду у папы, мне все время говорили, что это просто ради безопасности и никаких тайн нет.
Поэтому я просто делаю то, что мне говорят. Потому что чувствую огромную опасность. Ведь у других все не так. У них счастливые, обычные семьи, уезжавшие каждые выходные на какой-нибудь отдых, проводящие вечера под теплым пледом с попкорном у телевизора.
Братья, сестры, семейные застолья. У нас такого нет.
Я не жалуюсь на свою жизнь, мне всё нравится, и я очень люблю папу. Просто мне непонятна лишь одна вещь — во что мы ввязаны?
Меня будит звонок телефона. Смотрю на часы: половина четвертого. Папа должен быть дома, кто мне звонит так поздно? Беру телефон с прикроватной тумбочки. Незнакомый номер, странно.
— Да? — хотелось мне ответить более четким и громким тоном, но вышло очень тихо и сонно.
— Эмили? — спрашивает мое имя знакомый, родной мужской голос. Это папа. Но почему он кряхтит, а дыхание учащенное, как будто он бежал марафон?
Я моментально подлетела с кровати, готовясь к тому, что сейчас будет что-то очень плохое.
— Пап, что происходит? Мне страшно, – шепотом отвечаю ему.
— Эми, сейчас ты делаешь все четко, так как я тебе говорю, без лишних вопросов. - Отец стал абсолютно спокоен в голосе, но я уверена, он боится.
— Папа, обещай, что все будет хорошо.
— Обещаю. А теперь открой свой шкаф с правой стороны, очень аккуратно и тихо.
— Открыла.
— Теперь нащупай маленькую дверцу и возьми оттуда то, что лежит.
— Пап, это пистолет.
— Я знаю. Помнишь, мы играли в страйкбол? Принцип тот же: только патроны настоящие. И вместо мишени — очень плохой человек. — я начинаю понимать, что это конец. Либо я стану трупом, либо убийцей. Второго я точно не хотела. Но если это спасет папу, я готова на что угодно. Я не позволю забрать еще одного моего близкого человека.
— Пистолет у меня, заряжен. – В одной руке я держу телефон, а в другой то, что изменит мою жизнь навсегда.
Начинаются помехи со связью, папа что-то пытается мне сказать, но я ничего не могу разобрать.
— Ты слышишь меня? — Спустя несколько попыток связаться, спросил папа.
— Да, — Дрожащим голосом отвечаю я, слезы просятся литься, но если я дам им волю, я буду бесполезна и уязвима.
— Хорошо. Теперь аккуратно и максимально тихо выходи за дверь. Тебе нужно спуститься на первый этаж. Ты знаешь, что там есть камеры, и я смогу тебя видеть и говорить, что дальше делать. Ничего мне не отвечай, просто слушай, что я говорю, и не издавай ни единого звука. — В моей голове уже пронеслась мысль о том, как в меня стреляют. Я просто сдамся и умру абсолютно невинным человеком.
Если бы опасность грозила только мне, я бы так и сделала. Но если я сдамся, я подставлю папу и, значит, умру виноватым и слабым человеком в его глазах. Разочарование отца во мне — мой самый большой страх.
Я просто шла, тихо шла, полная уверенности, что, кто бы это ни был, я смогу выстрелить в нужный момент и в нужное место, этим спасая папу и себя. Я спустилась на первый этаж. Сигнализация сработала, в дом проникают. Боже мой, чем я это заслужила?
— Пока шумит сигнализация, беги быстрее в кладовую. — в смысле? Зачем мне прятаться? Папа сказал, что нужно убить плохого человека, это же поможет ему. Я его спасу. Он в опасности.
— Но я же тогда тебе не помогу! — протараторила я.
— Эмили, БЕГОМ в кладовую! Ты не сможешь убить человека, у которого работа — убивать! — и я рванула, тут я беспомощна и никчемна. И слезы уже не получилось сдержать. Насколько все серьезно? Я ничего не понимаю.
Кладовая находится в самой дальней комнате нашего дома. Я бежала туда как сумасшедшая. Добежав, дергаю ручку, запираюсь изнутри. Все, что говорит папа, я делаю.
— Посмотри налево, видишь стеллаж? За ним комната. Стеллаж нужно отодвинуть, он не тяжелый, ты сможешь. За ним дверь в цвет стен, открывай ее от себя и сиди там. Стеллаж задвигай обратно.
Отодвинув стеллаж, я увидела щели в стене, значит, дверь. Открыв, я зашла в очень-очень маленькую, пугающую своей тишиной и тьмой комнату.
— Будь тихой, не выходи. Сейчас этот плохой человек отключит камеры и сигнализацию, возможно, пропадет и связь. Я скоро буду, люблю тебя.
— В смысле, ты скоро будешь? Папа, не приезжай, папа, он тебя убьет! Папа, не оставляй меня одну! Папа, пожалуйста! — выключилась сигнализация, значит, пропала связь, и если отец меня услышал, то я его уже не услышу никогда.
Я беспомощная, маленькая девчонка, сижу в углу этой каморки. В кромешной тьме, с пистолетом в руках, дрожу и тихо-тихо плачу, зная, что это были последние папины слова, сказанные мне.
Я прислушивалась к каждому звуку, но была тишина. Не шагов, не грохотов, не выстрелов.
Папа — мой единственный родной и дорогой человек, мне нельзя его терять. А значит, я могу вылезти и выстрелить в убийцу. Папа будет жив, я спасу его. Он будет гордиться мной.
Встав, вытирая слезы, я потянула руку, чтобы открыть дверь. Не успев этого сделать, я услышала:
*Выстрел
*Выстрел
*Выстрел
Шум в ушах, слышу только стук сердца, голова кружится, а в глазах темнеет. Я села на пол в ожидании чего-то.
Спустя несколько мгновений дверь потайной комнаты открывается, передо мной стоит высокий мужчина, одетый в какую-то экипировку и балаклаву, открывающую вид только на холодные, безжалостные зеленые глаза.
На меня направлен пистолет. Я не двигаюсь, просто смотрю глазами, полными слез, разочарования, обиды, злости, страха. Мы смотрим друг на друга, и я надеюсь, что пуля вот-вот окажется у меня в сердце. Но дуло пистолета опустилось; он просто ушел, кинув на меня последний взгляд.
Ушел, оставив с горем, не забрав его, всего лишь спустив курок. Я не хочу жить.
Мне было страшно выходить. Я не была готова к увиденному. Я не хотела осознавать, что происходит.
Была тишина, я все еще сижу на полу каморки, решаясь выйти. Не знаю, сколько времени уже прошло: час, может, два, а может, уже день.
Собравшись, я решила выйти. Было уже светло. Тихими маленькими шагами я обходила комнаты и проходила по коридорам, ища хоть кого-то.
— Папа, — начала звать я его, в надежде на ответ. Но кроме своего эха я ничего не услышала.
Все тело тряслось, слезы лились. В моей голове миллион вопросов, но самый важный — где мой папа?
Я поднялась на второй этаж, стала громче его звать.
— Папа, папоч... — Завернув за угол и подходя ближе к своей комнате, я увидела папу... на полу, лежащего в крови...
— ПАПА! Боже мой, открой глаза! Папа, проснись! Папа, проснись, прошу! Ты обещал, что все будет хорошо! — Я дергаю его за руку, трясу, бью кулаками по груди.
— ПАПА, ВСТАВАЙ! — Я рыдаю, ору, он меня не слышит. Он не открывает глаза.
Звоню в скорую, но я не могу разобрать то, что мне говорят. Я еле объяснила, что с папой, и назвала адрес.
Все это время я лежала на груди у отца с закрытыми глазами, запах железа становился более едким, но мне все равно. Я не хочу отпускать его.
Я не осознавала происходящее. Я кричу, я плачу, я ненавижу всех. Почему этот мир такой жестокий и грязный? Почему люди такие злые?
И вот уже меня пытаются оттянуть от папы, забирают его у меня. Кричу, плачу, мне что-то говорят, но я ничего не хочу слышать.
Мгновенье... и я уже еду в скорой, где папа — я не знаю. Темнеет в глазах, я перестаю что-либо видеть, отключаюсь.
Очнувшись, я посмотрела вокруг. Зеленые стены, кровать, капельница. Я в больнице.
— Где папа?! — подорвавшись, я заорала на всю палату. Тут же в проеме двери появилась девушка в белом халате: врач или медсестра, не знаю.
— Эмили... ложись, пожалуйста, тебе нельзя еще вставать, — девушка выглядела напуганной и растерянной.
— Мне плевать. Где мой папа? Он жив?? — сквозь слезы проговорила я.
— Сейчас приедет твой дядя и все тебе скажет. Потерпи немного.
— Что за бред она несет? Какой дядя? У меня не было никого, кроме папы.
Она достала телефон и, набрав номер, сказала, что я проснулась. Подойдя ближе, начала меня осматривать, задавая глупые вопросы.
Я молчала. Что мне вообще нужно делать и говорить? Я не знала, жив ли папа, сколько времени я тут провалялась, какой дядя ко мне едет?
Пока я ждала его, я содрала себе кожу с пальцев, волосы. Искусала все губы и щеки. Ревела, кричала, била все вокруг.
Спустя десять минут в палату зашел абсолютно незнакомый мне мужчина, но как же он был похож на папу. Высокий и мускулистый, темноволосый, уверенный взгляд карих глаз. Мне стало страшно. Неужели это его брат, но почему мне никогда не говорили про него..?
— Эмили... как же ты выросла, копия матери, — мне нравилось, когда говорили, что я похожа на маму. Такие же каштановые волосы. Ярко-зеленые глаза, пухлые губы. Аккуратный, прямой, маленький нос.
Но сейчас меня волновало совсем другое.
— Папа жив..? — шепотом, плача, приподнимаясь с кровати, я спросила в надежде услышать, что с ним все хорошо.
Так называемый дядя опустил взгляд в пол, вертя головой, давая понять, что папа покинул нас.
Навсегда.
***
На улице холодное раннее утро. Дует прохладный ветер, пасмурно, пахнет сыростью. Вокруг глухо и тихо, слышен лишь звук падающей земли, ударяющейся о деревянный гроб.
Слез уже не осталось. Мне кажется, за эти два дня я выплакала всё, что можно. В душе пусто и горько.
Я чувствую себя котенком, которого бросили на произвол судьбы, забрав всё тепло, заботу и любовь, что у него была.
«Ты же обещал, что всё будет хорошо...» — мысленно обращалась я к папе.
«А теперь я вижу перед собой две могилы своих самых родных людей. Вы бросили меня одну в этом гнилом мире».
Теперь мне нужно выяснить правду. Кто моя семья? Почему погибла мама и почему убили папу? Забыть о детстве и мечтах.
Моя единственная цель — месть. И я добьюсь её, чего бы мне это ни стоило.