Глава 9. Столкновение у актового зала
Это произошло в декабре. Я возвращалась из библиотеки — несла стопку книг по литературе, тяжёлую, почти неподъёмную. В рукаве болтался сломанный плеер — единственное, что меня успокаивало, запищало и умерло на прошлой неделе.
В коридоре у актового зала я столкнулась с Адель нос к носу. Она была одна — впервые за много месяцев. Без свиты. Без девчонок. Стояла у окна, курила (да, в школе, она всегда так делала, никто не решался сделать замечание), и дым вылетал в приоткрытую форточку.
Я замерла. Она повернулась. Увидела меня.
На секунду — всего на одну секунду — её лицо дрогнуло. Я увидела то, что никто не видел: растерянность. Страх. И ещё что-то — то, что она пыталась спрятать под маской равнодушия.
— Чего уставилась? — спросила она. Голос сел, прозвучал сипло.
Я не ответила. Просто пошла мимо. Ближе, ближе. Я чувствовала запах её сигарет — «Винстон», ментол, — запах, от которого у меня кружилась голова.
— Саша, — вдруг тихо сказала она. Так тихо, что я почти не расслышала.
Я остановилась. Обернулась.
Она смотрела на меня. И я увидела, как на её глазах выступают слёзы. Адель Шайбакова, гроза школы, та, чей смех разносился по коридорам, та, кто разбивала носы мальчишкам, — стояла и с трудом сдерживала слёзы.
— Прости, — прошептала она. — Я не хотела... я не знала, как...
Я смотрела на неё. И внутри меня что-то перевернулось — не в сторону прощения. В сторону ледяного спокойствия.
— Ты опоздала, — сказала я. Голосом, который не узнавала сама. — На год. И на два слова: «Не бойся».
Я развернулась и ушла. Не обернулась. Спина была прямой, как струна. Книги в руках не дрожали.
За актовым залом я прислонилась к стене и сползла на пол. Закусила губу, чтобы не закричать. Внутри всё горело — ненавистью, болью, любовью, которую я не могла выжечь, как бы ни старалась.
Она позвала меня по имени. Прошептала «прости». И это было хуже, чем если бы она снова ударила.