Снова она
После того утра я ходила как во сне два дня.
Он взял меня за руку. Он сказал «я скучал». Я думала — это начало чего-то нового. Что он наконец решился. Что Лена осталась в прошлом.
Я ошиблась.
На третий день белая машина снова стояла у его калитки.
Я увидела её, когда вышла на крыльцо с кружкой чая. Утро. Шесть часов. А она уже здесь.
— Оль, — раздался голос Ангелины из-за спины. — Она приехала на ночь, что ли?
— Не знаю, — сказала я.
— Или он её сам пригласил.
Я промолчала.
Лена вышла из дома в его футболке — огромной, серой, до колен. Волосы растрёпаны, лицо сонное. Она обняла его со спины.
Он не отстранился.
Я отвернулась.
— Пойдём в дом, — сказала Ангелина.
— Нет, — сказала я. — Я не буду отворачиваться. Я не виновата.
— А она виновата?
— Никто не виноват, — сказала я. — Он просто выбрал её.
— А ты? — спросила Ангелина.
— А я — нет.
Я села на лавочку под яблоней. Взяла книгу — читать не читала, просто смотрела в строчки. Ангелина села рядом, положила голову мне на плечо.
— Ты сильная, — сказала она.
— Нет, — сказала я. — Просто устала плакать.
---
Он заметил, что я не махаю.
На четвёртый день утром он вышел, посмотрел на меня, поднял руку.
Я не ответила. Сидела с книгой, опустив голову.
Он постоял, потом подошёл к забору.
— Оля, — позвал он.
Я подняла голову.
— Что?
— Ты чего не машешь?
— Не хочу.
— Обиделась?
— Нет, — сказала я. — Просто не вижу смысла.
Он помолчал.
— Лена приехала, — сказал он. — Я не звал. Она сама.
— Тебе не нужно оправдываться, — сказала я. — Ты взрослый. Твоя жизнь.
— Оля...
— Всё, — я встала. — Не надо.
Я ушла в дом.
Ангелина — за мной.
---
Вечером я сидела на лавочке одна. Ангелина ушла к подруге — впервые за всё лето оставила меня одну.
Солнце садилось. Яблоня шелестела листьями. В соседском дворе было пусто — машины не было, Лена уехала.
Скрипнула калитка.
Олег вышел. Подошёл к забору.
— Можно? — спросил он.
— Садись, — сказала я.
Он сел на лавочку рядом. Не близко — на другом конце. Но достаточно, чтобы я чувствовала его тепло.
— Ты злишься, — сказал он.
— Нет, — сказала я. — Мне больно. Это другое.
— Не хотел тебе делать больно.
— А сделал, — я посмотрела на него. — Зачем ты взял меня за руку? Зачем сказал, что скучал? Если потом снова с ней?
Он молчал.
— Не знаешь, чего хочешь? — спросила я. — Или знаешь, но боишься?
— Боюсь, — сказал он тихо.
— Чего?
— Что ты уйдёшь, — он повернулся ко мне. — Что я привыкну к тебе, а ты уедешь в город. Что Лена уйдёт — и я останусь один. Что я старый, а ты молодая. Что ты найдёшь кого-то лучше.
— А если нет? — спросила я. — Если я никого лучше не найду? Если мне нужен только ты?
— Не нужен я тебе, — он покачал головой. — Ты себе придумала.
— Не придумала, — сказала я. — Я тебя люблю. Четыре года. С четырнадцати лет.
Он замер.
— Не говори так, — сказал он.
— Почему?
— Потому что я не могу ответить.
— Потому что не любишь? — спросила я.
— Потому что боюсь, — сказал он.
Мы сидели в темноте, смотрели на звёзды, и молчали.
— Оля, — сказал он.
— Да?
— Дай мне время.
— Сколько?
— Не знаю, — он встал. — Но я подумаю.
Он ушёл.
А я осталась сидеть под яблоней, сжимая в руках край футболки, и чувствовать, как сердце колотится где-то в горле.
«Дай мне время».
Я ждала четыре года.
Подожду ещё.