Взрослый взгляд
Я не спала всю ночь.
Ворочалась с боку на бок, слушала, как Ангелина сопит на соседней кровати (теперь она храпела как маленький трактор), как где-то за стеной похрапывает деда Вася, как тикают часы на кухне.
«Он ждал меня, — крутилось в голове. — Он спрашивал, когда я приеду. Он сказал „жду"».
Я приехала. И теперь лежу здесь, в этой маленькой комнате, и боюсь заснуть, потому что вдруг просплю? Вдруг он выйдет раньше? Вдруг я пропущу?
— Оль, ты дышишь как паровоз, — раздался голос с соседней кровати. — Успокойся.
— Не могу.
— Думаешь о нём?
— Да.
— Завтра увидишь, — Ангелина зевнула. — Спи.
— Не получается.
— А ты представь, что он — корова, — сказала она сонно. — Ты не боишься коров.
— Он не корова.
— А ты представь, — она перевернулась на другой бок. — Спокойной ночи.
Я закрыла глаза. Не помогло.
---
Петух заорал в пять утра.
Я села на кровати как ошпаренная. За окном ещё было серо, но Борька уже горланил на всю улицу — старый, голосистый, неизменный.
Ангелина не пошевелилась. Она спала мёртвым сном, раскинув длинные руки и ноги, одеяло сползло на пол.
Я тихо встала. Надела джинсовые шорты, белую футболку — не мятая, я погладила её вчера вечером специально. Волосы расчесала, оставила распущенными. Посмотрела на себя в маленькое зеркало на стене.
Восемнадцать лет. Взрослая.
Вышла в коридор. Бабушка уже гремела на кухне.
— Ты чего так рано, Оленька? — спросила она, выглядывая из-за печки.
— Воздухом подышать, — сказала я.
— Воздух у нас хороший, — бабушка кивнула. — Иди. Только завтракать не опаздывай.
— Не буду.
Я вышла на крыльцо. Спустилась во двор. Села на лавочку под яблоней.
Солнце ещё не взошло, но небо на востоке уже светлело — бледно-розовое, прозрачное. Роса на траве блестела, паутина на ветках яблони сверкала, как кружево.
Я положила руки на колени и стала ждать.
Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Я вытерла их о шорты.
Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.
Калитка соседа была закрыта. Машина стояла на месте. В доме — ни звука.
А вдруг он уехал? Вдруг его нет? Вдруг он спит и не выйдет?
Я закусила губу.
И в этот момент — скрипнула дверь.
Олег вышел на крыльцо.
Он был в серой футболке, в резиновых сапогах, волосы растрёпаны. Такой же, как всегда. И другой — я не могла объяснить, но чувствовала.
Он спустился с крыльца. Пошёл к калитке. Открыл её.
И остановился.
Посмотрел на меня.
Не как на соседскую девчонку. Не как на ребёнка.
Как на женщину.
Я встала.
— Доброе утро, — сказала я. Голос не дрогнул.
— Доброе, — ответил он.
Он не пошёл к машине. Он пошёл ко мне.
Через улицу, через дорожку, через наш двор. Подошёл к яблоне. Остановился в двух шагах.
— Ты изменилась, — сказал он.
— Постарела, — улыбнулась я.
— Повзрослела, — поправил он.
Он смотрел на меня. Долго. Пристально. Так, что у меня внутри всё замирало.
— Восемнадцать, — сказал он. — Не ребёнок уже.
— Не ребёнок, — согласилась я.
Мы стояли под яблоней, смотрели друг на друга, и молчали.
Из дома вышла Ангелина. Увидела нас — и замерла на крыльце. Не подошла. Не крикнула. Просто смотрела и улыбалась.
— Оля, — сказал Олег.
— Да?
— Я скучал, — сказал он тихо. — Всю зиму.
У меня сердце упало куда-то вниз.
— Я тоже, — сказала я.
Он протянул руку. Я не поняла — зачем. Он взял меня за руку. Просто положил свою ладонь на мою. Грубую, мозолистую, тёплую.
— Не пропадай больше, — сказал он.
— Не пропаду, — прошептала я.
Он кивнул, отпустил мою руку, развернулся и пошёл к машине.
Села в машину, завёл двигатель, уехал.
Я стояла под яблоней, смотрела вслед, и чувствовала, как по щекам текут слёзы.
— Оль, — раздался голос Ангелины. Она подошла и встала рядом. — Он тебя за руку взял.
— Взял, — сказала я.
— Это прогресс.
— Это больше, чем прогресс, — сказала я.
Ангелина обняла меня.
— Я же говорила, — сказала она. — Он тебя ждал.
— Ждал, — сказала я.
Мы пошли в дом. Я вытирала слёзы и улыбалась.
Он взял меня за руку.
Он сказал «я скучал».
Это лето будет другим.