Прощай до года
Август пролетел как один день.
Я не заметила, как закончились тёплые вечера на лавочке, как Ангелина перестала доставать меня своими подколами (почти перестала), как листья на яблоне начали желтеть по краям.
— Оль, послезавтра уезжаешь, — сказала Ангелина за ужином. Без обычной своей весёлости. Грустно так, по-взрослому.
— Знаю, — ответила я.
— Скажешь ему?
— Не знаю.
— Скажи, — бабушка Валя неожиданно подала голос. — Чего тянуть-то? Не век же в молчанку играть.
Я уставилась на неё.
— Бабуль, ты о чём?
— О том, что ты не маленькая уже, — она вытерла руки о фартук. — И он не старый. Взрослые люди — взрослый разговор.
— Мы не... — начала я.
— Я ничего не говорю, — бабушка подняла руки. — Я просто говорю: если есть что сказать — скажи. А то уедешь, будешь год мучиться.
Ангелина сидела с открытым ртом. Она не ожидала от бабушки такой поддержки.
Я тоже не ожидала.
— Ладно, — сказала я. — Попробую.
---
Последний день тянулся бесконечно.
Я помогала бабушке по хозяйству, собирала вещи, гладила уток (Ангелина заставила), кормила кур. Всё делала механически, потому что мысли были не здесь.
Он сегодня не вышел утром. Машина стояла на месте — значит, у него выходной. Я сидела на лавочке до восьми, но он так и не появился.
— Может, он заболел? — спросила Ангелина.
— Не знаю.
— Сходи, проверь.
— Не пойду.
— Тогда уедешь, не попрощавшись.
Я промолчала.
Внутри всё кипело. Я хотела подойти, но ноги не слушались. Хотела сказать хоть что-то, кроме «доброе утро», но язык прилипал к нёбу.
«Завтра, — сказала я себе. — Завтра в последнее утро обязательно».
---
Я не спала всю ночь.
Ангелина, впервые за всё лето, не храпела. Она лежала тихо, и я знала, что она тоже не спит.
— Оль, — прошептала она.
— Ммм?
— Ты справишься.
— Откуда знаешь?
— Ты сильная, — сказала она. — Просто боишься.
— Боюсь.
— А он тоже боится, — сказала Ангелина. — Но кто-то должен сделать первый шаг.
Я не ответила.
Мы лежали в темноте, слушали сверчков и думали каждая о своём.
---
В пять утра я встала.
Оделась медленно. Футболка — любимая, мягкая, серая (как у него, но это случайно). Шорты джинсовые. Волосы распустила.
На кухне бабушка уже гремела посудой.
— Поешь перед дорогой, — сказала она.
— Спасибо, не хочется.
— Налей чай.
Я налила чай, но не пила. Сидела, смотрела в кружку и ждала.
В шесть часов я вышла за двор.
Утро было свежим, почти осенним. На траве блестела роса, с яблони падали первые пожелтевшие листья. Я села на лавочку, поставила кружку рядом и стала ждать.
Сердце колотилось где-то в горле.
Шесть часов. Шесть ноль пять. Шесть десять.
Он не выходил.
— Может, он спит? — спросила Ангелина, появляясь на крыльце.
— Не знаю.
— Или не хочет выходить?
— Может быть.
Я сидела и ждала. Минуты тянулись как часы.
В половине седьмого я услышала — скрипнула дверь.
Олег вышел на крыльцо.
Он был не в серой футболке. В какой-то другой — тёмно-синей. И не в резиновых сапогах — в обычных кедах.
Он не пошёл к машине. Он пошёл к калитке. Открыл её. Перешёл улицу.
Подошёл к нашей яблоне.
Я встала.
— Здравствуйте, — сказала я. Голос не дрогнул.
— Здравствуй, — ответил он.
Остановился в двух шагах. Смотрел на меня. Я — на него.
— Ты сегодня уезжаешь? — спросил он.
— Да, — сказала я.
— Жалко, — сказал он.
Мы молчали.
— Оля, — сказал он.
— Да?
— Ты это... — он почесал затылок, как тогда, в первый раз. — Приезжай в следующем году.
— Приеду, — сказала я.
— И... — он помолчал. — Не пропадай.
— Не пропаду, — сказала я.
Он кивнул, развернулся и пошёл обратно к себе. У калитки обернулся.
— Счастливо, — сказал он.
— Счастливо, — ответила я.
Он ушёл. Я села на лавочку.
— Оль, — раздался голос Ангелины. Она стояла за моей спиной. — Он сказал «не пропадай».
— Сказал.
— Это почти признание.
— Почти, — сказала я.
— А в следующем году будет точно, — уверенно сказала Ангелина.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
---
Через час за мной приехал папа.
Я обняла бабушку, деду Васю. Ангелина повисла на мне и не отпускала.
— Я буду писать тебе каждый день, — сказала она в моё плечо.
— Я тоже, — сказала я.
— Про него не забывай.
— Не забуду.
Я села в машину. Папа завёл двигатель.
— Владей, — сказал он, как всегда.
Я посмотрела в окно.
На яблоню. На лавочку. На луг.
На соседский дом с синими ставнями.
Олег стоял у своего забора. Смотрел в нашу сторону.
Я подняла руку. Помахала.
Он поднял руку в ответ.
Машина тронулась. Фролово оставалось позади.
Я смотрела в окно, пока дом не превратился в точку. Пока он не исчез за поворотом.
— Плачешь? — спросил папа.
— Нет, — сказала я, вытирая щёки. — Солнце в глаза.
Папа ничего не сказал. Только включил музыку.
Я сидела на заднем сиденье, сжимала телефон в руке — Влад написал «Как дела?» — и не отвечала.
Потому что не хотелось писать. Не хотелось разговаривать.
Хотелось вернуться.
В это лето. Под эту яблоню. К этому утру.
К нему.
---
«Влад»: «Оль, ты там?»
«Оля»: «Да. Еду домой.»
«Влад»: «Скучаешь?»
«Оля»: «Очень.»
«Влад»: «По чему?»
Я посмотрела в окно на степь, на бесконечные поля, на коров, которые уже не мои.
«Оля»: «По лету.»
Я убрала телефон.
Август. Дорога домой. И мысль, которая грела всю дорогу:
«Он сказал „не пропадай"».
Я не пропаду.
Ни за что.