Две жизни
С того вечера я стала жить в двух мирах.
Один мир — утренний, тихий, пахнущий росой и сеном. В этом мире я просыпалась до петуха, садилась на лавочку под яблоней, пила чай с молоком и ждала, когда Олег выйдет из дома. Мы здоровались. Он махал. Я махала. И этого хватало, чтобы день начался правильно.
Другой мир — в телефоне. Там, в синем свете экрана, жил Влад. Он писал каждое утро: «Доброе. Как дела?» И я отвечала: «Нормально. А у тебя?» И начинался долгий, неторопливый разговор ни о чём.
— Оль, ты опять в телефоне, — говорила Ангелина, подсаживаясь ко мне на лавочку. — Мы же коров смотреть собирались.
— Сейчас, — отвечала я, дописывая сообщение.
— Кому ты пишешь?
— Владу.
— А зачем?
— Интересно, — пожала я плечами. — Он рассказывает про город, я — про деревню.
— И про дядю Олега рассказываешь?
— Ангелина, — строго сказала я. — Я не буду ему про Олега.
— Почему?
— Потому что это не его дело.
— А чьё?
Я не ответила.
Ангелина вздохнула и ушла к уткам. Но через пять минут вернулась с новым вопросом.
— А он красивый? Хоть на фото видел?
— Не знаю, — сказала я. — Я его почти не помню. И не спрашиваю.
— Странный у вас разговор, — заключила Ангелина. — Ни о чём.
Она была права. Мы с Владом писали о ерунде: какая погода, что едим, какие фильмы смотрели. Ничего личного. Никаких «ты мне нравишься». Просто два человека, которым скучно и которые оказались в разных концах области.
Влад: «У вас там дождь?»
Оля: «Нет, солнце. Жара.»
Влад: «Завидую. У нас весь день льёт.»
Оля: «А мы с сестрой на лугу сидим. Коров пасут.»
Влад: «Коров? Серьёзно?»
Оля: «Ага. Они красивые.»
Влад: «Никогда не думал, что коровы могут быть красивыми.»
Оля: «А ты не думай. Просто посмотри.»
Я прикрепила фото — Злата, чёрно-белая, стоит на фоне заката. Влад поставил лайк.
Влад: «Действительно красиво. Ты хорошо фоткаешь.»
Оля: «Спасибо. Я рисую лучше, но фоткать тоже умею.»
Влад: «Нарисуешь меня когда-нибудь?»
Оля: «Не знаю. Я людей не рисую.»
Влад: «Почему?»
Оля: «Не получается.»
Это была неправда. Я не рисовала людей, потому что боялась. Если нарисовать Олега — вдруг кто-то увидит? Если нарисовать Влада — зачем? Он не просил. И вообще, это слишком лично.
Дни шли. Я привыкла к Владу, как привыкают к фоновой музыке — он был, но я не всегда его замечала. Писал утром — я отвечала. Писал вечером — отвечала. Иногда быстро, иногда через час.
Ангелина следила за мной.
— Ты ему пишешь, потому что он — парень? — спросила она однажды.
— Нет. Потому что он из Волгограда. Он понимает мою жизнь.
— А дядя Олег не понимает?
— Он — другая жизнь, — сказала я. — Деревенская. А я — городская. Я приезжаю только летом.
— А хочешь остаться?
Я задумалась.
— Не знаю, — сказала честно. — Иногда хочется. Иногда нет.
Ангелина посмотрела на меня долгим взглядом.
— Ты запуталась, — сказала она.
— Запуталась, — согласилась я.
В тот вечер мы сидели на лавочке под яблоней. Я переписывалась с Владом (он жаловался, что родители заставляют мыть посуду), Ангелина ела яблоко и чавкала.
— Оль, — сказала она.
— Ммм?
— А если Влад предложит встречаться? Согласишься?
— Он не предложит, — сказала я. — Мы просто друзья.
— А если?
— Не знаю, — я пожала плечами. — Посмотрим.
Я убрала телефон в карман и посмотрела на соседский двор.
Олег сидел на крыльце, пил чай из кружки. Один. Смотрел куда-то в темноту.
Он не знал про Влада. И не должен был знать.
Потому что Влад был из другого мира — из Волгограда, из телефона, из «потом».
А Олег был здесь. Сейчас. Каждое утро.
И пока он был здесь — я никуда не хотела уходить.
Ночью, лёжа в кровати, я снова взяла телефон.
Влад написал: «Спокойной ночи. Завтра напишу».
Я ответила: «Спокойной».
И добавила: «Ты хороший друг».
Отправила. Подумала. Удалять не стала.
Друг — это правильно. Друг — это безопасно.
Я положила телефон и закрыла глаза.
В соседском доме свет в окне погас.
Завтра будет новое утро.
Завтра я снова выйду на лавочку под яблоней.
Завтра он снова выйдет в шесть.
И мы снова поздороваемся.
Так же, как вчера.
Как сегодня.
Как всегда.