Вслед за северным ветром

Я вбегаю в зал громко распохнув позолоченные двери с лепниной. Если изначально я слышала бурные обсуждения, то сейчас все уставились на меня.
- Далия, как хорошо, что вы решили присутствовать на нашем собрании и даже почти не опоздали, - один из советников поприветствовал меня, если это можно так назвать, так как он чуть не брызгал слюной в мою сторону.
«Фу»

Даррен тоже уже присутствовал на собрании и рядом с ним удачно пустовал стул, на который я и села.
- Почему ты оказался здесь без меня?
- Я бы не хотел, чтобы ты учувствовала в этом собрании, ради твой безопасности.
- Что ты имеешь ввиду?
Даррен не успел ничего ответить, так как нам дали понять, что мы отвлекаем всех здесь присутствующих.
- На границах уже не спокойно, многие уже провоцируют начало войны между собственным народом, - мужчина, который изначально меня «поприветствовал», очень сильно размахивал руками и громко рассказывал о нынешнем положении дел.
- Ни в одном документе не было обнаружено изменение судеб, и войны не предвидится, если исходить из…- Далия не успевает договорить, так как ее перебивает другой мужчина.
Он был старше всех в этом зале и с длинном седой бородой.

- Мы понимаем, но и видим, что ситуация кардинально отличается от того, что мы видим в вашем отчете, - пророкотал старец, и его голос, казалось, заполнил каждый угол залы, подавляя остатки шепота.

- Отчеты опираются на поток божественной энергии и чистоту намерений, господин министр Элдридж, - Рейвен выпрямила спину, не позволяя своему голосу дрогнуть. - Если ваши «сведения» не подтверждаются структурой мироздания, то это не угроза, а лишь рябь на воде.

По залу пронесся гул. Советники переглядывались, их ауры вспыхивали раздражением, создавая вокруг стола неровное, давящее марево. Тот самый мужчина, что едва не брызгал слюной, подался вперед, его глаза сверкнули недобрым светом.
- Рябь на воде, госпожа Рейвен? - ядовито процедил он. - Эта «рябь» выжигает целые поселения на границах! Люди больше не верят в незыблемость нашего порядка. Они шепчутся, что боги утратили связь с землей, и что старые законы больше не защищают их от хаоса. А что будет дальше? Обычные люди захотят поднять оружие против нас? Богов? Барр перешел черту. Он собирает под свои знамена тех, кто жаждет хаоса, и его армия уже выжгла три измерения на подступах к нам.

Моё сердце пропустило удар. Они знаю про Барра. Он действительно уже собрал армию. Неужели мне придется еще раз пережить этот момент войны.
- Мы здесь не для того, чтобы просто спорить. Мы здесь, чтобы понять: как скоро нам придется вступить в битву, в которой нет победителей, а есть только те, кто успеет удержать судьбу в руках той, которая охраняет её.
Я перевела взгляд на Даррена. Он сидел неподвижно, но я видела, как в его глазах отражается холодный расчет. Он знал то, чего не хотела признавать я: эта война - не за власть. Это война за право оставаться собой. Если Барр изменит свою судьбу, он изменит и нас.
Спустя еще несколько часов обсуждений мы все пришли к единому мнению, что необходимо собирать всех, кто уже прошел минимальную подготовку у Грея и Себастьяна.
Мы в пятером собрались в кабинете у Рейвен и просто молча сидели. Даррен усадил меня к себе на колени, но все же не произносил ни одного слова.

- Барр не просто собирает армию, - я нарушила эту тишину, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. - Он ищет Ключ Судеб. Его мятеж - это не борьба за трон или территорию. Это просто его жалкие попытки изменить свой ход времени.
- Если он завладеет Ключом, наши законы, наши иерархии и само наше существование станут лишь игрушками в его руках, которые он перепишет лишь в свою пользу, - Себастьян посмотрел на меня и поджал губы, давая понять, что он догадался обо всех намерениях Барра и не осуждал нас с Дарреном.

Действительно многие догадывались о чувствах моего друга ко мне, но он всегда был для меня как брат и я ничего не могу с собой поделать.

Я никогда не чувствовала с ним такого трепета и тепла, как с Дарреном. С ним я всегда могла расслабиться и быть собой. Даже сейчас, когда я сижу у него на коленях, а его теплая и слегка мозолистая рука поглаживает мое бедро, я расслабляюсь и окончательно прижимаюсь к нему всем своим телом, на что слышу слабый одобрительный рык.

- Далия, - обращается ко мне Рейвен, - твой ключ надежно спрятан? С Древом все в порядке? Никаких нет изменений, которые ты от меня скрываешь?

Как Рейвен догадалась? Но на я решила все же рассказать ребятам, что почувствовала вчера вибрации от корней Древа и про ключ, который нужно срочно найти.
Все время рассказа меня никто не перебивал, чему я очень благодарна. Хоть мои друзья и выглядели очень уставшими и подавленными, они были готовы мне помочь.

- Так значит, ты не можешь вспомнить, куда переместила свою ключ? -  Рейвен с недоверием смотрит на меня, и я ее понимаю, сложно в такое поверить, но, если я расскажу и ту часть, где информация про иллюзию из воспоминаний, в которой я застряла, меня отведут обратно домой и покрутят у веска.

- Да, я действительно не могу вспомнить, будто стерла из памяти. Даррен сказал, что ключ я переместила в кулон, а вот куда я его спрятала…

- Ты всегда любила прятать на самом видном месте, это никогда не изменится, - рассуждает Рейвен.
Ее слова ударили меня, словно разряд тока. «На самом видном месте». Я замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться в бешеном ритме.

Я почувствовала, как Даррен чуть сильнее сжал мое бедро, словно передавая мне свою уверенность. Его тепло было моим якорем в этом хаосе.

Рейвен продолжала смотреть на меня, ее взгляд был пронзительным, почти рентгеновским.

- На самом видном месте... - повторила я, пробуя эти слова на вкус. - Ты имеешь в виду, что я не прячу вещи в сундуки или под ковры?

- Именно, - кивнула Рейвен, скрестив руки на груди. - Ты из тех, кто может оставить драгоценный артефакт в чаше с фруктами или на подставке для очков, и верить, что никто не догадается его взять, потому что он «слишком очевиден».

- Точно, я до сих пор помню момент, когда ты захотела блестящий камешек из нашего зала с артефактами и незаметно его взяла, спрятав его прямо в весах статуи, которая стояла на выходе из этого зала, чтобы ночью поиграть с ним, - Грей смеялся, когда вспоминал этот нелепый случай из нашего детства.

Я замерла. В голове начали всплывать обрывки образов, похожих на ускоренную перемотку кинопленки. Иллюзия, в которой я застряла, была соткана из фрагментов моей повседневности. Там не было ничего сверхъестественного, только привычные, до боли знакомые вещи.

Мой разум, до этого затуманенный обрывками иллюзий, вдруг прояснился. Я вспомнила не то, что я сделала, а то, что я оставила. Я не перемещала его в физическом смысле, я изменила его состояние. Я не прятала предмет, я спрятала саму возможность его увидеть.

- Не на видном месте... а в отражении! - вскрикнула я, резко вырываясь из объятий Даррена.

Я вскочила с его колен так стремительно, что едва не опрокинула стул. Голова закружилась, но адреналин гнал меня вперед.

- Далия? - в голосе Даррена промелькнуло замешательство, но он мгновенно сорвался с места вслед за мной.
- Я вспомнила! Я не прятала его в вещах, я спрятала его в пространстве! - кричала я на бегу, не оборачиваясь. - Я переместила кулон в зеркальное измерение той самой картины! Там, где всё наоборот!
Мы неслись по темным коридорам, и я слышала тяжелые, уверенные шаги Даррена за спиной. Его присутствие давало мне силы не споткнуться, когда мы вылетели на свежий воздух.

К моему дому, как обычно, Даррен очень быстро нас доставил, жаль, что в этот раз, я не могла насладиться всеми видами.

Мы ворвались внутрь, едва не выломав дверь. Я неслась прямиком в комнату, к тому самому холсту, который висел в центре.

- Далия, притормози! - Даррен догнал меня у самой картины, тяжело дыша. Его ладонь легла на мое плечо, пытаясь замедлить мой безумный бег, но я уже не слышала его.
Я впилась взглядом в картину. Я протянула руку, ожидая коснуться холста, как и всегда до этого, но замерла в сантиметре от него.
- Не в холсте, Даррен... - прошептала я, чувствуя, как дрожат пальцы. - В пространстве, которое он создает. Но в зеркальном, не так, как обычно.
Я посмотрела на зеркало, висевшее напротив картины. В его глубине, в зазеркальном отражении сада, я увидела то, чего не было в реальности. Там, на ветке одинокого дерева, в центре композиции, висел кулон. Он мерцал мягким, едва уловимым светом.

- Он там, - выдохнула я, указывая на зеркало. - Прямо перед нами. Всегда был тут.
Даррен проследил за моим взглядом и тоже увидел его.
Мы подошли к зеркалу и стоило мне протянуть руку, как вибрации Древа стали заметны не только мне. Даррен моментально принял боевую стойку и осматривал все, в пределах его досягаемости.
- Что происходит?

- Я не знаю, но мне срочно нужно вернуть кулон.

Я протягиваю руку к зеркалу, и она пропадает в его отражении. Пару секнуд и я хватаю холодный металл. Это кулон в точности такой же, как тот, что я нашла в лагере разбойников.
«Но как же так вышло, что они похожи? Или это один и тот же кулон?»
Из моих размышлений меня выдергивает взрыв, которой произошел на улице и Даррен вышел проверить, что произошло. Все мои худший подозрения оправдались, когда он вернулся.
- Пора уходить, Цветочек, началось! – Даррен протягивает мне свою руку и я не раздумывая хватаю ее.
Мы выходим вместе из моего дома, и я резко оказываюсь в той самой сцене, которую видела в своем сне. Всё горит, здания разрушены, жители разбегаются кто-куда, а я просто стою и не могу пошевелиться.
На небе разбушевался гром, и я заметила две фигуры, которые терзали друг друга. Барр и Даррен сражались. Ни один из них не уступал.
Я осмотрела все вокруг и заметила, как Рейвен сражается с несколькими мятежниками используя все свои силы и воронов, которые, как и всегда, прикрывали ее спину.

Посреди хаоса и грохота разрушающихся зданий Рейвен кажется эпицентром этого шторма. Ее черные прямые волосы, подобные струям чернила, хлещут по лицу, когда она резко уклоняется от удара. На ней темная одежда, почти сливающаяся с пеплом и тенями, подчеркивая ее силу и смертоносную грацию.

Она не просто сражается - она управляет этим хаосом во круг себя. Используя любую заминку противника.
Когда трое мятежников зажимают ее в кольцо, Рейвен делает резкий выпад. Ее пальцы превращаются в острые, как бритва, черные когти. Одним молниеносным движением она полосует воздух, оставляя на груди нападавшего глубокие рваные раны. Рейвен движется резко, почти сверхъестественно, переходя из одной стойки в другую, словно хищная птица перед броском.

Ее вороны - это ее продолжение. Они не просто летают рядом; они - живое оружие. Они - это она сама.

Как только один из мятежников пытается ударить ее с тыла, из тени ее плеча вылетает черный вихрь. Ворон врезается в лицо врага, ослепляя его и сбивая с ног. В ту же секунду еще несколько птиц обрушиваются на остальных бойцов. Они действуют синхронно: один отвлекает, другой клюет глаза, третий создает завесу из перьев и шума, давая ей долю секунды на решающий удар.

Рейвен делает шаг вперед, и ее когти скрежещут по металлу с неприятным, леденящим душу звуком. Она наносит удар сверху вниз, вонзая когти в плечо противника, и в этот же миг стая воронов срывается с ближайшей крыши, окутывая ее темным, живым щитом. В этом круговороте тьмы, перьев и стали она выглядит не как жертва войны, а как полноправная хозяйка.

Я восхищаюсь силой и умом своей подруги.

Позади нее также отважно сражаются близнецы в своей истинной форме – два белых волка.

Их стиль боя - это чистая, сокрушительная агрессия. В отличие от стремительной и коварной Рейвен, близнецы действуют как живые таранные орудия. Когда мятежники пытаются окружить их, они срываются с места, превращаясь в белые размытые пятна. Каждый их прыжок - это удар весом в несколько сотен килограммов. Один из братьев влетает в толпу врагов, буквально разбрасывая их в разные стороны мощным ударом плеча, а второй, используя инерцию, вгрызается в щиты нападавших, ломая их с хрустом костей.

Но их истинная сила всегда проявляется в моменты критической опасности.

Когда группа мятежников наносит скоординированный удар - стрелы летят в спины или мечи заносятся для удара сверху - волки мгновенно меняются. По их телам пробегает едва заметная рябь, и белая шерсть на мгновение вспыхивает холодным металлическим блеском. Секунда - и их мех превращается в плотную, непроницаемую стальную броню.
Слышен резкий, звонкий звук, похожий на столкновение клинков: стрелы с дребезгом отскакивают от их боков, а тяжелые удары топоров бессильно соскальзывают с их стальной спины, не оставляя даже царапины. В этот момент волки становятся неуязвимыми крепостями. Ни одно оружие или магия не способны пробить эту броню. Сама луна благословила их еще при рождении, ведь два белых волка это редкое явление во все времена. Даже верховные Боги уважали их и ценили как воинов.
Почувствовав защиту, близнецы переходят в контратаку. Набрав скорость, они наносят удары, усиленные их невероятной физической массой. Грей совершает мощный разворот, сбивая врагов с ног ударом мощного хвоста, который теперь ощущается как тяжелый стальной хлыст. Они работают в идеальном тандеме: один принимает на себя основной удар, становясь живым щитом из стали, в то время как второй, используя свою массу, влетает в ряды противника, превращая поле боя в зону тотального разрушения. Они будто читаю мысли друг друга, я всегда замечала эту связь между ними.
Многие из наших воинов пали, но остальная часть продолжала бороться. Магия и оружие сплелись воедино, и я почти перестала понимать, где друг, а где враг.
Я крепко сжимала кулон, который становился теплым в моих ладонях. Пока я осматривала местность, заметила, что еще одна группа мятежников направилась к двум детям, которые жались в углу дома. Маленькая девочка прижимала по всей видимости своего младшего брата и использовала еще столь маленькие магические силы, чтобы сохранить свою жизнь. Я не стала наблюдать за этим и направилась в их сторону, откидывая по пути всех, кто пытался напасть на меня.
Я надела кулон и спрятала его у себя под воротом, чтобы не потерять и в туже секунду в моих руках оказались два изящных кинжала. Тонкие, почти невидимые цепи, соединяющие клинки с моими запястьями, змеями обвились вокруг рук, готовые к бою. Они будто изнывали от жажды, и я не стала препятствовать их желанию

Я рванула вперед.

Для окружающих я стала лишь размытым пятном. Воздух вокруг меня дрожит, наполняясь предчувствием. За миг до того, как первый мятежник замахнулся мечом, я ощутила вибрацию в пространстве справа. Это было похоже на легкое дрожание струны. Будто невидимые нити показывали мне путь, прямо как в первые моменты с Рагнаром, когда он учил меня.
Я не оборачивалась. Просто сместилась на доли дюйма, позволяя лезвию рассечь пустоту там, где только что была моя голова. В ту же секунду я выбросила руку. Кинжал на цепи, повинуясь импульсу, вылетел вперед, словно живое существо, готовое вонзится в глотку врагу.

Клинок вошел точно в сочленение доспеха противника.
Мой стиль боя - это хаос, подчиненный идеальному ритму. Я кружусь в центре схватки, и кинжалы на цепях становятся продолжением моих мыслей. Я не просто бью - я заставляю оружие танцевать. Одним движением заставляю клинки вращаться вокруг себя, создавая вокруг меня непроницаемый смертоносный вихрь из стали и магической энергии, который защищает меня от стрел, летящих с крыш зданий.
Когда еще двое нападавших попытались ударить меня одновременно с двух сторон, пространство завибрировало. Я почувствовала их приближение еще до того, как их мышцы напряглись, мое тело отозвалось мгновенно: я сделала рывок, проскользнув между их клинками, в полете дернула за цепи, и кинжалы совершили круговой разворот, перерезая сухожилия нападавших.
Я не трачу время на лишние движения. Каждый мой шаг продуман. Я чувствую малейшее колебание воздуха от летящей стрелы или занесенного топора, и мое тело уклоняется само, ведомое инстинктами богини.
Еще несколько быстрых взмахов моих клинков и детям больше ничего не угрожает. Я подхожу к ним и осматриваю на наличие каких-либо ран, но ничего не обнаруживаю.
-Где ваша мама? Почему вы одни?
- Мамы больше нет, - девочка захлебывается слезами и еще крепче обнимает свое брата.

От их вида мне становится так больно, что на мгновения я забываю, что это лишь иллюзия и этих детей, возможно, больше нет.
- Спрячетесь где-нибудь, здесь опасно находиться!

Дети сразу же бегут в самое безопасное место, которое только могли здесь найти, а я возвращаю все свое внимание на происходящее.
Рейвен и близнецы продолжают пробиваться сквозь мятежников и спасать жителей, а Даррен пропал с поля моего зрения.
Я бегу вперед на его поиски, но понимаю, что вокруг полнейший хаос. Все боги ведут между собой, убивая себе подобных. Но для чего? Ради изменения момента своей судьбы? Но Барр не даст им это сделать. Они не понимаю, что являются пешками в его игре.
Раздается оглушительный грохот и в небе появляется яркая вспышка.

«Это же три Богини судьбы и Рагнар!»
Они смотрят на все происходящее и в ужасе понимаю, что мир меняется.

Я хочу окликнуть их, чтобы попытаться попросить остановить весь этот хаос, но как только я открываю рот, в небе появляется еще одна вспышка, раздается рев Даррена, и я вижу, как он раздирает Барра.

Даррен наносил сокрушительные удары когтями, оставляя в воздухе выжженные полосы, а Барр осыпал его градом золотых стрел, превращая небо в поле битвы света и пламени.

Даррен взревел, и этот звук был полон отчаяния и бешенства. Он завис в воздухе, и вокруг его пасти начал закручиваться вихрь. Магия огня сгустилась, становясь почти осязаемой. Воздух вокруг него начал дрожать от запредельной температуры, когда он начал собирать колоссальный огненный шар. Энергия концентрировалась в одной точке, раздуваясь до размеров целого солнца, ослепляя всех нас. Это был удар, способный стереть с лица земли целые города, который он использовал лишь два раза.
Барр, почувствовав приближение катастрофы, сложил крылья и совершил резкое, молниеносное движение. Он направил всю свою магию в одну точку, создавая щит из золотого сияния.

Даррен выдохнул.
Огромный огненный шар сорвался с его пасти, подобно извержению вулкана. Но стоило ему коснуться золотого барьера Барра, как произошел чудовищный резонанс. Магия Барра не смогла поглотить пламя, но смогла перенаправить его. С оглушительным звоном, похожим на удар молота о наковальню, золотой щит выгнулся и лопнул. Инерция удара была настолько велика, что огненная сфера, искаженная и ставшая еще более нестабильной, сорвалась с траектории.
Вместо того, чтобы ударить в Барра, раскаленный, ревущий ком разрушительной энергии, устремился прямо вниз. И он летел прямо на меня.

Сон оказался явью. Я опять проживаю этот момент. Но сейчас я успеваю увидеть всех своих друзей, которые ринулись прикрыть меня, но это было невозможно. Даже со своей скоростью, я не успею увернуться.

Мои друзья. Те, кто был мне дорог больше жизни. В их глазах застыл не просто страх - в них был первобытный, парализующий ужас, смешанный с отчаянной решимостью. Я видела, как они бросаются вперед, пытаясь закрыть меня собой, превратить свои тела в живой щит. Их лица были искажены криком, который я не слышала из-за гула приближающегося пламени. Если я попытаюсь спастись - они погибнут. Смерть друзей была ценой, которую я не имела права платить.
- Назад! - мой голос сорвался на хрип, но в нем не было просьбы, только приказ.

Внутри меня вскипела сила, которой я не знала прежде. Я не просто толкнула их - я выплеснула всю свою волю в едином, сокрушительном импульсе. Магическая волна, рожденная моим отчаянием и любовью, ударила по ним, отбрасывая их назад, прочь от эпицентра, в безопасную зону. Я видела, как их тела отлетают, как в их глазах вспыхивает осознание того, что я только что сделала.
Я осталась одна. Наедине с этим ревущим, ослепительным божеством разрушения.
Последнее, что пробилось сквозь грохот, был не звук взрыва. Это был крик.
— Далия-я-я-я!
Это был не просто рев. Это был истошный, раздирающий душу вопль Даррена, в котором пламя смешалось с невыносимой, человеческой болью. В этом крике было всё: его ярость, его потеря и его отчаяние.
Тепло коснулось моего лица. Я почувствовала, как по щекам катятся горячие дорожки. Это были не капли огня. Это были мои слезы, которые я даже не успела осознать, прежде чем ослепительная белизна поглотила всё мое существо.

Вот так я умерла в моей первой жизни.