1
Paris.
Огни вокруг Гран-Пале отражались в стекле
машин так ярко, будто весь город сегодня был обязан выглядеть идеально. И он выглядел. Париж всегда старался для Chanel. Особенно в дни кутюрных показов.
Сегодня был самый большой вечер сезона.
Chanel. Кутюр. Закрытый показ.
Люди, чьи фамилии стоят дороже целых компаний. Люди, которые одним взглядом могли уничтожить карьеру или наоборот сделать человека новым лицом модной индустрии.
Я сидела рядом с бабушкой.
Анна Винтур выглядела как всегда безупречно. Идеальная осанка. Идеальная укладка. Идеальный холодный взгляд человека, который привык контролировать всё вокруг.
Даже этот вечер.
На мне был костюм Chanel из кутюрной коллекции — молочный жакет, короткая юбка, балетки с чёрными лентами и маленькая сумка с золотой цепочкой. Всё сидело идеально. Оно обязано было сидеть идеально.
С детства меня учили: если твоя фамилия
Saint —Wintour — ты не имеешь права выглядеть плохо.
В зале уже начиналось движение. Фотографы, вспышки, тихие разговоры на французском, английском, итальянском. Запах дорогого парфюма смешивался с шампанским и цветами.
Кто-то из дизайнеров подошёл к бабушке поздороваться. Кто-то остановился возле нашего ряда. Я уже почти перестала обращать внимание на известные лица вокруг.
До момента, пока рядом не появился Льюис Хэмильтон.
Улыбчивый. В идеально сидящем чёрном костюме. Его в мире моды любили почти так же сильно, как и в автоспорте.
Бабушка сразу улыбнулась ему чуть теплее обычного.
— Льюис.
— Здравствуйте, Анна — мягко ответил он, наклоняясь для приветствия.
Они обменялись несколькими фразами, и только тогда я заметила мужчину рядом с ним.
Сначала мне показалось, что я просто видела его лицо где-то раньше. Очень знакомое лицо.
Но не из мира моды.
Он стоял чуть позади Льюиса, спокойно оглядывая зал.
Тёмный официальный костюм.
Серебряная брошь на лацкане.
Тёмные волосы.
И глаза...господи. Зелёно-голубые.
Он перевёл взгляд на меня, и на секунду мне стало странно некомфортно от того, насколько спокойно и внимательно он смотрел.
Без наглости. Без дешёвого флирта.
Слишком уверенно.
А потом он сделал шаг ближе и протянул руку.
— Шарль Леклер, — произнёс он с мягким французским акцентом.
И только после этих слов я наконец поняла, где видела его раньше.
Шарль Леклер. Пилот Ferrari.
Тот самый пилот Ferrari, о котором постоянно говорили спортивные журналы. Слишком красивый для автоспорта. Слишком эмоциональный для Ferrari. И слишком нестабильный для человека, который должен был стать лицом команды.
Но вживую...
Он выглядел намного хуже для женского спокойствия, чем на фотографиях.
Шарль слегка наклонился и, не разрывая зрительного контакта, коснулся губами моей руки.
Старый жест. Почти забытый. Безумно красивый.
И слишком личный для первого знакомства.
Моё сердце почему-то пропустило удар.
Я почти сразу отвела взгляд.
Не потому что смутилась. Нет. Меня с детства учили держать лицо при любых обстоятельствах.
Но этот мужчина смотрел слишком спокойно. Слишком внимательно. Будто не пытался впечатлить — и именно поэтому это работало.
Льюис тем временем уже что-то обсуждал с бабушкой. Кажется, новую коллаборацию или благотворительный вечер в Нью-Йорке. Честно — я слушала вполуха.
Потому что рядом стоял Шарль.
И вживую он выглядел...взрослее.
Намного взрослее, чем на фотографиях.
Не как мальчик с обложек спортивных журналов. Не как «красивый пилот Ferrari», про которого любят говорить медиа.
Нет.
В нём было что-то уставшее. Спокойное. Очень тихое.
И это странно цепляло.
— Мы, кажется, задерживаем начало шоу, — с лёгкой улыбкой сказал Льюис.
Бабушка коротко кивнула организаторам, и вокруг нас снова началось движение. Гости занимали свои места, свет постепенно становился приглушённее.
И только сейчас я поняла одну очень неприятную вещь.
Они собираются сидеть рядом.
Если точнее — Льюис рядом с бабушкой.
А Шарль...рядом со мной.
По позвоночнику почему-то прошло лёгкое напряжение.
Шарль спокойно отодвинул для меня стул, пропуская вперёд. Слишком воспитанно. Слишком правильно.
— Merci, — автоматически произнесла я, садясь.
— Toujours, — тихо ответил он.
Его голос оказался ниже, чем я ожидала.
Пока вокруг окончательно гас свет, я чувствовала его присутствие слишком отчётливо. Дорогой парфюм с древесными нотами. Тёплый свет софитов, скользящий по серебряной броши на его пиджаке. Длинные пальцы, которыми он спокойно поправил рукав рубашки.
Красивые пальцы. Наверное, именно такими и играют на пианино.
— Вы не выглядите как человек, которому интересно Formula 1, — неожиданно произнёс он вполголоса.
Я повернула голову.
— Потому что мне не интересно.
Уголок его губ дрогнул.
Не обиделся.
Наоборот.
Будто мой ответ его даже развеселил.
— Это объясняет ваш взгляд.
— Какой?
— Вы смотрели на меня так, будто пытались вспомнить, откуда знаете моё лицо.
Я действительно так смотрела.
— А разве не все знают Шарля Леклера? — спокойно спросила я.
Он тихо усмехнулся, опуская взгляд куда-то на подиум впереди.
И вот тогда я впервые заметила это.
Эту странную грусть в нём.
— Поверьте, мадемуазель Винтур... — тихо произнёс он. — Не все считают это чем-то хорошим.
И почему-то именно после этих слов мне стало по-настоящему интересно.
Свет в зале окончательно погас, оставляя только длинный белый подиум впереди. Заиграла музыка — медленная, почти театральная. Первый образ появился под вспышками камер, и весь зал будто синхронно задержал дыхание.
Но почему-то сейчас меня больше интересовал мужчина справа от меня.
Я чувствовала его взгляд боковым зрением.
Спокойный. Ненавязчивый. Но внимательный.
— Вы часто бываете на таких показах? — тихо спросил Шарль.
Я перевела взгляд на подиум.
— Слишком часто.
— Звучит так, будто вам это не нравится.
— Мне нравится мода. Но не всё, что её окружает.
Он слегка повернул голову в мою сторону.
— И что же её окружает?
Я на секунду задумалась.
— Люди, которые слишком стараются казаться идеальными.
Несколько секунд он молчал.
А потом тихо усмехнулся.
Не насмешливо. Скорее...понимающе.
— Тогда Вам здесь должно быть тяжело.
— А Вам? — спокойно спросила я. — Разве Formula 1 не то же самое?
Его взгляд стал чуть темнее. Попала.
— Возможно, — ответил он после короткой паузы. — Только в нашем мире всё немного громче.
На подиуме уже шёл следующий выход, но я почти не смотрела. Мне становилось всё интереснее слушать его голос.
Спокойный. Низкий. Очень мягкий для человека из такого спорта.
— Честно говоря, я удивлена видеть вас здесь, — призналась я.
— Почему?
— Не знаю...мне казалось, пилоты обычно проводят время иначе.
— Например?
Я слегка улыбнулась.
— Громкие вечеринки. Алкоголь. Очень дорогие часы, которые нужно демонстративно поправлять каждые пять минут.
Шарль неожиданно тихо рассмеялся.
У него был красивый смех. Очень красивый.
Он опустил взгляд, качнув головой.
— Вы сейчас описали половину паддока.
— Значит, я была права.
— Не совсем.
Я повернулась к нему чуть сильнее.
— И в чём же ошибка?
Несколько секунд он просто смотрел на меня.
Слишком долго.
Так, что внутри почему-то стало жарко, несмотря на прохладный зал.
— Вы забыли добавить огромные проблемы с эго, — тихо произнёс он.
Я не сдержала лёгкую улыбку.
— А у вас они есть, месье Леклер?
— Иногда мне кажется, что у меня наоборот его слишком мало для Ferrari.
Это прозвучало спокойно.
Слишком спокойно для такой фразы.
И именно поэтому я поняла — это правда.
Он действительно так думает.
Я невольно задержала на нём взгляд. На линии его челюсти. На уставших глазах. На идеально сидящем тёмном костюме, который делал его ещё взрослее рядом со мной.
Несколько секунд мы молчали.
На подиуме уже менялись образы, вспышки камер освещали зал, кто-то тихо переговаривался позади нас, но почему-то всё это начало уходить куда-то на второй план.
Потому что рядом сидел Шарль Леклер и смотрел на меня так внимательно, будто пытался понять намного больше, чем должен после первого знакомства.
— Вы всегда так спокойно оцениваете людей? — тихо спросил он.
— А вы всегда так внимательно за ними наблюдаете?
Уголок его губ чуть поднялся.
— Только если человек интересный.
Это прозвучало слишком прямо.
Я отвела взгляд обратно на подиум, стараясь не показать улыбку.
— Осторожнее, месье Леклер. Обычно такие фразы работают на девушек намного старше меня.
Я сказала это почти машинально.
И только спустя секунду поняла, что именно сказала.
Шарль слегка повернул голову в мою сторону.
— Намекаете, что вы младше, чем я думаю?
— А вы думаете о моём возрасте?
Он тихо усмехнулся.
— После того как я познакомился с внучкой Анны Винтур? Разумеется.
Я впервые за вечер улыбнулась чуть заметнее.
Он это тоже заметил.
Чёрт, он вообще замечал слишком многое.
— И сколько же вы мне дадите? — спокойно спросила я.
Шарль задумчиво провёл взглядом по моему лицу, будто действительно пытался угадать.
Это было...странно.
Никто обычно так на меня не смотрел. Люди чаще видели фамилию, статус, бабушку рядом. Но не меня саму.
— Двадцать? — предположил он.
Я тихо усмехнулась.
— Мимо.
Теперь уже он посмотрел внимательнее.
— Девятнадцать?
— Ещё мимо.
На секунду между нами появилась пауза.
А потом я спокойно произнесла:
— Семнадцать.
И я буквально увидела тот момент, когда он перестал дышать нормально.
Совсем ненадолго.
Но увидела.
Шарль медленно отвёл взгляд вперёд, будто пытаясь скрыть собственную реакцию.
— Mon dieu...
Я едва заметно улыбнулась.
— Выглядите так, будто жалеете, что поцеловали мне руку.
Он повернул голову обратно ко мне.
И теперь в его взгляде впервые появилось что-то опасное.
Не флирт даже. Осознание.
— Нет, — тихо произнёс он. — Боюсь, проблема совсем не в этом.
По позвоночнику почему-то прошёл холодок.
Я медленно повернулась к нему чуть ближе.
— Тогда в чём же проблема?
Шарль несколько секунд молчал.
А потом очень спокойно спросил:
— А вам не говорили, что мужчины моего возраста обычно держатся подальше от девушек вроде вас?
— А вам? — спокойно спросила я, стараясь звучать так же ровно, как и раньше. — Сколько лет, месье Леклер?
Он задержал на мне взгляд на пару секунд дольше, чем нужно.
Будто заранее понимал, что ответ мне не понравится. Или наоборот.
— Двадцать семь.
Чёрт.
Я почувствовала, как внутри всё неприятно дрогнуло, но лицо осталось совершенно спокойным.
Двадцать семь...
Это прозвучало слишком взросло.
Особенно рядом с моими семнадцатью.
Я невольно снова посмотрела на него уже иначе. Не как на красивого мужчину с идеальной улыбкой и дорогим костюмом.
А именно как на мужчину.
Взрослого. Опытного.
Слишком взрослого для меня.
И кажется, Шарль заметил даже это.
Конечно заметил.
— Выглядите так, будто я только что сказал что-то ужасное, — тихо произнёс Шарль.
— Разве нет?
Уголок его губ чуть дрогнул.
— Обычно женщины пугаются, когда узнают не возраст, а количество моих проблем.
— У пилотов Ferrari их много?
— У пилотов Ferrari их слишком много.
Я всё-таки отвела взгляд в сторону подиума, стараясь снова выглядеть спокойно.
Двадцать семь.
Эта цифра всё ещё неприятно крутилась в голове.
Шарль медленно провёл пальцами по подлокотнику кресла, а потом спокойно посмотрел на меня.
— Мы можем закончить разговор, если вас это смутило.
Я сразу перевела взгляд обратно на него.
— С чего вы взяли, что меня что-то смутило?
Уголок его губ едва заметно поднялся.
— Потому что после того, как я назвал возраст, вы перестали смотреть мне в глаза.
Чёрт.
Я ненавидела, когда люди замечали подобное.
А он замечал всё.
— Вы слишком наблюдательны, месье Леклер.
— Это проблема моей профессии.
— Или возраста?
На секунду в его глазах мелькнуло удивление, а потом он тихо усмехнулся.
Красивый смех.
— Возможно, и того и другого.
Я снова отвела взгляд, делая вид, что смотрю на очередной выход моделей.
Хотя мысли были вообще не о показе.
Рядом с ним я впервые за долгое время чувствовала себя младше своих лет.
И мне это одновременно не нравилось...и почему-то нравилось тоже.
— Аврора — тихо произнёс Шарль.
Я повернула голову.
Он смотрел спокойно. Без давления. Без насмешки.
Слишком взрослый взгляд.
— Я не хочу ставить вас в неловкое положение.
От его голоса внутри почему-то стало ещё тревожнее.
— И если вы не хотите продолжать этот разговор, я пойму.
Несколько секунд я просто смотрела на него.
На зелёно-голубые глаза. На спокойное лицо. На мужчину, который неожиданно оказался намного мягче, чем я ожидала от пилота Ferrari.
А потом чуть ближе наклонилась к нему.
— А если хочу?
Несколько секунд Шарль Леклер просто смотрел на меня.
И почему-то именно после моего ответа между нами что-то изменилось.
Совсем немного. Но ощутимо.
Будто разговор перестал быть просто вежливой беседой на кутюрном показе и стал чем-то опаснее.
Шарль медленно улыбнулся уголком губ.
— Тогда мне повезло.
Я тихо усмехнулась.
— Не думаю, что пилот Ferrari часто нуждается в везении.
— Поверьте, сейчас — очень даже.
Он флиртовал слишком красиво.
Без пошлости. Без этой ужасной самоуверенности, которую так любят богатые мужчины.
Наоборот. Очень спокойно. Очень дорого.
Я снова посмотрела вперёд, на подиум, где модели уже выходили под новую музыку.
— Вы всегда так разговариваете с девушками? — спросила я.
— Как именно?
— Будто пытаетесь их очаровать.
Он слегка повернул голову в мою сторону.
— А у меня получается?
Сердце почему-то пропустило удар.
И это начало раздражать.
Я медленно повернулась к нему.
— Вы слишком уверены в себе для человека, которого считают не самым удачным пилотом Ferrari.
Тишина.
Обычный мужчина сейчас бы напрягся. Или обиделся.
Но Шарль...
Он вдруг тихо рассмеялся.
Господи.
Этот мужчина точно умел принимать удары.
— Вот теперь я окончательно понял, что вы внучка Анны Винтур.
— Почему?
— Потому что только женщина из вашего мира может так красиво задеть человека.
Я невольно улыбнулась.
А он заметил эту улыбку сразу.
И его взгляд стал теплее.
— Знаете... — тихо произнёс Шарль спустя пару секунд. — Мне кажется, "Вы" между нами звучит слишком официально.
Я медленно приподняла бровь.
— И что вы предлагаете?
Он чуть наклонился ближе.
Не настолько, чтобы это выглядело неприлично.
Но достаточно, чтобы я снова почувствовала его парфюм.
— Перейти на "ты".
Это прозвучало почти интимно в шуме зала.
Я внимательно посмотрела на него.
— Так быстро?
Уголок его губ медленно поднялся.
— Обычно я не прошу дважды.
Я несколько секунд молчала, продолжая смотреть на него.
На взрослого мужчину рядом.
На то, насколько спокойно и уверенно он держится. Без суеты. Без попыток понравиться любой ценой. Будто он уже прекрасно знает, как разговаривать с женщинами, как смотреть, как улыбаться, когда стоит понизить голос.
И, наверное, именно это я чувствовала сильнее всего.
Разницу между нами.
— Хорошо, — тихо произнесла я. — Можно и на "ты".
Уголок губ Шарля медленно поднялся.
Будто мой ответ действительно его обрадовал.
— Уже лучше.
Господи.
Даже это прозвучало слишком красиво.
Я отвела взгляд вперёд, пытаясь скрыть лёгкое смущение, которое начинало становиться всё сложнее контролировать.
Шарль тем временем расслабленно откинулся в кресле, повернув голову в мою сторону.
— Знаешь, — тихо произнёс он, — я ожидал, что внучка Анны Винтур будет намного холоднее.
— А я холодная.
Он медленно посмотрел на меня.
Слишком внимательно.
— Нет. Ты просто очень стараешься такой казаться.
Сердце снова неприятно дёрнулось.
Почему рядом с ним казалось, будто он видит намного больше остальных?
— А ты? — тихо спросила я. — Ты всегда так хорошо читаешь людей?
Шарль тихо усмехнулся.
— Только тех, кто мне интересен.
Я почувствовала, как внутри снова становится жарко.
И это уже начинало пугать.
Потому что рядом с ним я всё чаще забывала, как должна себя вести.
Он вдруг чуть наклонился ближе, опуская голос почти до шёпота:
— И ты сейчас смутилась.
Я сразу посмотрела на него.
— Нет.
— Да.
— Ты слишком самоуверенный.
— А ты слишком красивая, когда пытаешься это скрыть.
Я невольно замолчала, а он, кажется, окончательно понял, что начинает побеждать в этом разговоре.
Музыка в зале снова стала громче, но наш разговор уже давно отвлёк меня от самого показа.
Я чувствовала себя странно спокойно рядом с ним.
Хотя должна была наоборот насторожиться.
Шарль слегка повернул голову ко мне, задерживая взгляд на моём лице чуть дольше, чем нужно.
— Знаешь... — тихо произнёс он. — Обычно в этот момент люди просят Instagram.
Я едва заметно улыбнулась.
— Обычно?
— Обычно.
— Но ты не хочешь?
Шарль тихо усмехнулся, опуская взгляд куда-то вперёд.
— Нет.
Это "нет" прозвучало слишком уверенно.
Я вопросительно посмотрела на него.
И тогда он чуть ближе наклонился ко мне, понижая голос:
— Социальные сети — очень опасная вещь для людей вроде нас.
От этих слов внутри почему-то снова стало тревожно.
— Людей вроде нас?
— Внучка Анны Винтур и пилот Ferrari — не самое незаметное сочетание.
Чёрт.
Когда он говорил это вслух, всё действительно начинало звучать намного серьёзнее.
— Один лайк, один подписчик, одно фото... — спокойно продолжил Шарль. — И через пару часов интернет уже придумывает тебе отношения, свадьбу и имена детей.
Я тихо усмехнулась.
— Ты преувеличиваешь.
Он медленно повернул голову ко мне.
— Поверь, я — нет.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
И потом он вдруг очень спокойно спросил:
— Можно твой номер?
Сердце снова неприятно дёрнулось.
Даже это он умудрился сказать красиво.
Без давления. Без наглости. Будто оставлял мне выбор.
Но в его взгляде уже читалось, что он очень надеется услышать "да".
— Ты всегда так осторожен? — тихо спросила я.
Шарль едва заметно улыбнулся.
— Только когда человек начинает мне нравиться.
Несколько секунд я просто смотрела на него.
На мужчину, который сидел рядом так спокойно, будто вообще не понимал, какое впечатление производит.
Или наоборот понимал слишком хорошо.
Внутри всё ещё оставалось это странное чувство — смесь смущения, интереса и какого-то опасного любопытства. Будто я уже понимала, что этот разговор не закончится только сегодняшним вечером.
Я медленно отвела взгляд.
— У тебя хотя бы есть чем записать? — тихо спросила я.
Уголок губ сразу поднялся.
Будто он действительно не ожидал, что я соглашусь так быстро.
— То есть это "да"?
— Не заставляй меня передумать.
Он тихо усмехнулся и сразу достал телефон из внутреннего кармана пиджака.
Красивые длинные пальцы быстро разблокировали экран.
Господи. Даже это выглядело слишком привлекательно.
Шарль протянул телефон мне.
— Я начинаю понимать, почему Ferrari держит тебя не только ради гонок, — тихо произнесла я, беря телефон.
Он тихо рассмеялся.
— Осторожнее. Ещё немного — и я решу, что нравлюсь тебе.
Я ничего не ответила, только опустила взгляд на экран.
Контакты.
Новое имя.
Почему-то от этого стало ещё более странно.
Будто всё происходило слишком быстро.
Я медленно напечатала номер, а потом на секунду замерла, прежде чем написать имя.
Aurora.
Без фамилии. Не знаю почему.
Наверное, мне впервые хотелось, чтобы кто-то видел во мне не Saint Wintour.
Я уже собиралась вернуть телефон, но Шарль вдруг тихо произнёс:
— Подожди.
Я подняла глаза.
Он чуть наклонился ближе, смотря на экран в моих руках.
Слишком близко.
— Добавь фамилию.
— Зачем?
Уголок его губ медленно поднялся.
— Потому что "Aurora" звучит опасно красиво. И я не хочу делать вид, что забуду, кто ты такая.
Я закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули вверх.
— Ты невозможен.
— Мне это часто говорят.
Я всё же дописала фамилию и вернула ему телефон.
Шарль посмотрел на экран, а потом медленно перевёл взгляд обратно на меня.
И почему-то от того, насколько внимательно он это сделал, внутри снова стало жарко.
— Aurora-Anna Saint Wintour, — тихо произнёс он. — Звучит так, будто тебя придумали специально для Парижа.
— А тебя для Ferrari?
Он тихо усмехнулся.
— Нет. Ferrari обычно выбирает людей намного счастливее меня.
Я на секунду задержала на нём взгляд.
Он снова сказал это так спокойно.
Будто давно привык шутить над собственными неудачами.
Мне это не понравилось.
Почему-то совсем не понравилось.
Чтобы скрыть внезапное чувство неловкости, я слегка повернулась к нему.
— И где живёт месье Леклер, когда не разбивает болиды Ferrari?
Шарль рассмеялся уже чуть громче, сразу опуская взгляд.
— Это было жестоко.
— Но смешно.
— К сожалению, да.
Он чуть расслабленно откинулся в кресле.
— В Монако. Всегда жил там.
Конечно. Это ему подходило.
Монако, яхты, Ferrari, дорогие костюмы — будто его жизнь изначально должна была выглядеть именно так.
— А ты? — тихо спросил он. — Париж или Нью-Йорк?
— И то и другое.
— То есть ты из тех людей, которые говорят "я живу между странами"?
— А ты сейчас осуждаешь меня?
— Немного.
Я тихо усмехнулась.
— Вообще-то большую часть времени я в Париже.
Шарль кивнул, будто этот ответ тоже многое объяснил.
— Поэтому у тебя такой французский.
— А ты ожидал американский акцент?
Он медленно посмотрел на меня.
— Честно? Я вообще не знал, чего ожидать от внучки Анны Винтур.
— И что получил в итоге?
Несколько секунд он молчал. Слишком долго.
А потом очень спокойно произнёс:
— Намного хуже для моего спокойствия, чем планировал.
Я невольно отвела взгляд, чувствуя, как внутри снова всё предательски дрогнуло.
Господи.
Этот мужчина умел говорить вещи таким тоном, будто они случайные. Хотя очевидно — случайными они не были.
Я медленно поправила цепочку сумки на плече.
— И какие планы у мадемуазель Saint Wintour после показа? — тихо спросил Шарль спустя пару секунд.
Я уже знала, к чему он ведёт.
И кажется, он даже не пытался это скрыть.
— Ужин с бабушкой и несколькими дизайнерами.
— Звучит ужасно официально.
— Так и есть.
Он слегка наклонил голову.
— И ты не можешь сбежать?
Я тихо усмехнулась.
— От Анны Винтур?
Теперь уже рассмеялся он.
Очень живой для человека, который большую часть вечера выглядел таким спокойным и сдержанным.
— Хорошо, — тихо произнёс Шарль. — Тогда я хотя бы попытаюсь.
Я вопросительно посмотрела на него.
И он чуть ближе наклонился ко мне, понижая голос:
— Я хотел пригласить тебя куда-нибудь после показа.
Сердце снова пропустило удар.
Это уже становилось слишком похоже не просто на флирт.
— Шарль...
— Просто кофе. Или прогулка. Париж ночью слишком красивый, чтобы сразу ехать домой.
Господи.
Он даже приглашал красиво. Без давления. Без этой мерзкой самоуверенности.
Будто действительно хотел провести со мной время.
И именно поэтому отказать стало неожиданно сложно.
— Я не могу, — тихо призналась я. — Если я исчезну с показа без бабушки, завтра половина Парижа решит, что меня похитили.
Уголок его губ медленно поднялся.
— А вторая половина подумает, что это сделал пилот Ferrari?
— Именно.
Шарль несколько секунд просто смотрел на меня.
И в его взгляде мелькнуло что-то почти разочарованное.
— Тогда мне придётся ждать другого вечера, — тихо произнёс он.