Глава 4
На следующее утро Богучжэнь казался ещё более удушливым, но теперь к этой сырости примешался дым от жертвенных костров и дешёвого благовония. Я стоял на окраине кладбищенского холма, укрытый от людских глаз чарами невидимости, и смотрел, как созданный моими руками финал обретает свои уродливые очертания, от которых что-то ныло внутри.
Золото, брошенное мною на стол, как попытка откупиться от собственной совести, семья Хэ потратила до последнего гроша, словно сумасшедшие, пытающиеся втиснуть в один-единственный день всю ту роскошь, которой девушка была лишена при жизни. Устроили ведь слишком пышные для этого захолустья, поэтому всё происходящее казалось театральной постановкой, где декорации явно не соответствовали нищему заднику.
Впереди процессии двигались плакальщицы в белых траурных одеждах и их надрывные крики разносились над холмами, смешиваясь с глухими рыданиями матери Хэ, которую под руки вели соседи, женщина едва волочила ноги. Следом везли искусно сделанные из бамбука и цветной бумаги дома и слуг, чтобы у покойной на том свете было всё то богатство, которого не знала при жизни. Бумажные куклы раскачивались в такт шагам носильщиков, а в их неестественных улыбках чудилась насмешка, как у покойницы, которая даже сейчас была довольной.
Отец девушки шёл чуть поодаль, неся поминальную табличку с именем дочери, при этом двигался словно живой мертвец, чья душа ушла в Диюй на полдня раньше, чем тело его старшего ребёнка. Младшая шла молча, сжимая в кулаке какой-то обгоревший кусок ткани, возможно, часть того самого мужского ханьфу, которое её сестра так упрямо носила, умудряясь в этом виде сводить с ума девушек.
А посреди всего этого безумного великолепия, на плечах восьми крепких мужчин, медленно плыл тяжёлый гроб из тёмного катальпового дерева, пахнущий свежей смолой. Прям настоящее сокровище среди грязи Богучжэня, семья не пожалела ничего, чтобы её последний приют выглядел достойно правителя.
Я смотрел на этот лакированный ящик, и внутри меня всё сильнее закручивался ледяной вихрь замешательства.
«Почему?..» — этот вопрос набатом бился в висках, не находя ответа. «Почему так больно? Я ведь выполнил долг брата, Цинсюань спасён и празднует уже который час своё вознесение. Так, почему же больно?» — но стоило закрыть глаза, как всё божественное бесстрастие трещало по швам.
Перед внутренним взором с пугающей чёткостью вставал образ девушки, она буквально искрилась своей дикой энергией, когда сидела в уличной кафешке и лениво отпивала чай, показывая в мир ледяное спокойствие. Я помнил, как её тонкие сильные пальцы вцепились в мои рёбра, выбивая кашель; помнил тепло тела и этот дерзкий взгляд, в котором не было ни капли страха и раболепия перед богатыми одеждами. Ведь скалилась в лицо Истинному Пустослову и защищала сестру с такой решимостью, словно сама была божеством, способным раздвинуть тучи...
А теперь эту вселенную опускали в холодную землю...
Процессия остановилась у свежевырытой могилы, носильщики с кряхтением опустили гроб на канаты. Земля вокруг очень сильно пахла могильной сыростью, и когда ящик начал погружаться в яму, мать Хэ всё же не выдержала, рванула вперёд, пытаясь броситься следом, но её удержали.
В этот момент в костёр полетели бумажки, пламя взвилось вверх с сухим треском, обдавая лицо волной жара, но я даже не шелохнулся. Роскошь сгорала за секунды, превращаясь в пепел, который ветер лениво разносил по холму, точно так же, как увядала её жизнь.
Немного погодя прижал ладонь к губам, чувствуя, как под пальцами до сих пор горит засыхающая корка крови, которая не смывалась никакими маслами. В горле першило от дыма и благовоний, а на языке всё ещё стоял металлический привкус её предсмертной агонии. И ведь именно этот поцелуй выжег на моей душе клеймо, которое теперь пульсировало в такт каждому удару сердца.
Первый ком земли упал на крышку гроба с глухим стуком, и отозвался в голове физической болью. За ним последовал второй, третий... Смертные лопата за лопатой хоронили ту, у которой я украл небо.
«Судьбы менять невозможно», — снова прозвучал в голове её голос.
Я стоял в удушливой тишине опустевшего кладбища, пока последний силуэт скорбящего родственника не растаял в серой дымке у подножия холма, после позволил чарам соскользнуть, являя миру безупречные синие одежды, выглядящее здесь ещё более неуместно, чем вчера и при первой встрече.
— Ну и как тебе там, Хэ Сюань? — мой голос прозвучал почти интимно. — Как ты себя ощущаешь, когда у меня всё-таки получилось? Когда твоё небо официально передано другому, а ты лежишь в этой сырости, обложенная со всех сторон бумажной роскошью? — после чего замолчал, словно ожидая ответа.
Разумеется, ждать ответа от мертвецов было верхом глупости, но эта девчонка при жизни с таким презрением плевала на любые правила, что я едва ли удивился бы, услышь её насмешливый голос прямо из-под могильной плиты. Однако ответом служил лишь сухой шелест обгоревшего пепла.
— Что за смерть ты себе предсказывала в тех коробках? — зло прищурился, чувствуя, как внутри опять закипает раздражение. — Кто ты вообще такая, раз умудрилась расписать собственный финал так феерично? Не могла, что ли, уйти тихо? Без половины уничтоженного посёлка? Или обязательно нужно было устроить из своей гибели представление, чтобы даже Небеса содрогнулись от плача?
После резко наклонился вперёд, всматриваясь в рыхлую землю, словно пытался пробить взглядом толщу катальпового дерева.
Воспоминание о коробочках с надписью «сжечь через год после моей смерти» жгло мне разум. Она ведь сама копила эти деньги, упрямо откладывала бумажку за бумажкой, пока я мнил себя великим кукловодом, вершащим судьбами. Каким-то непостижимым образом эта смертная девчонка знала всё наперёд, но сейчас было уже поздно спрашивать.
— Ты смерть свою планировала, как обычный поход на рынок. Неужели надо было обязательно копить? Зачем тебе столько бумажных денег в Диюе? Задохнись в этих богатствах там! Пусть они засыплют тебя до горла, раз ты так отчаянно стремилась обустроить своё посмертие!
После выпрямился, тяжело дыша, покуда сердце колотилось как сумасшедшее, разбивая моё божественное бесстрастие на осколки. Дым от погребальных костров до сих пор стоял в горле, но сильнее всего колол язык металлический привкус, из-за чего внутри меня всё ходило ходуном.
— И самое главное зачем? — голос сорвался на хрип. — Обязательно было тогда привлекать моё внимание? Зачем ты ткнула в меня своим наглым пальцем, назвав «своим вкусом»? Если бы ты просто прошла мимо мне было бы в сотни раз проще! Ты была для меня просто строчкой в свитках Линвэнь, но сделала всё, чтобы я запомнил тебя! Неужели обязательно перед смертью надо было меня целовать? — во время крика машинально приложил пальцы к губам, чувствуя, как они до сих пор горят от её прощального жеста. — Что это было, Хэ Сюань? Твой способ оставить на мне своё клеймо, чтобы я никогда больше не смог спокойно сделать ни единого глотка? Ты ведь знала, кто я и ждала своего палача только ради того, чтобы плюнуть в меня, чтобы я до конца своих дней задыхался от вкуса твоей крови! Ну так ответь мне! Ответь! Ты ведь не могла стать демоном, слышишь?! Для этого нужна чистая ненависть перед самой смертью, а ты... Ты упивалась собственной властью надо мной!
И сжал кулаки так, что ногти до крови вонзились в ладони, но эта боль была ничтожной в том безумии, что творилось в голове. Я неотрывно смотрел на свежую могильную насыпь, и внутри всё переворачивалось от абсурдной мысли: земля над ней прямо сейчас просто обязана разверзнуться.
— Да и кто?! Кто вообще в здравом уме планирует смерть?! — после снова подался вперед, едва удерживаясь, чтобы не упасть прямо в эту грязь. — Накапливать коробочки с деньгами для покойников! Ты не могла просчитать это! Ты простая девка в мужском платье! Для того, чтобы вернуться из Диюя, нужны страданий, а не наглость!
Мои мысли путались, сменяя друг друга с быстротой штормовых молний, если она пришла в подземный мир, как к себе домой, то кем станет потом?
— Слышишь меня, Хэ Сюань?! — я выпрямился во весь рост. — Даже не смей возвращаться! Я тебе в рожу плюну, если явишься ко мне демоном! Слышишь?!
Внезапный крик ворона разрезал могильную тишину Богучжэня, подобно удару хлыста, из-за чего резко дернулся, позорно отшатнувшись назад. Нога скользнула по влажной глине, и рука сама собой взметнулась вверх, ища опору в пустоте, пока сердце в груди совершило удар и замерло где-то в районе горла.
«Докатился», — пронеслось в голове. «Не хватало ещё птиц обычных пугаться», — глаза проследили за животным, которое пролетело над моей головой.
— Пошла ты к чёрту, Хэ Сюань, — выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как лицо сводит судорога ярости и бессилия. — Провались в самый глубокий ров Диюя, но никогда больше не смей вставать у меня на пути!
После резко повернулся спиной к проклятому холму. Пусть гниёт в своём роскошном гробу. Я уже сделал всё, что должен был, ради единственного человека, который имел для меня значение, больше ни одна смертная девка в мужском платье не посмеет нарушить мой покой.
Если эта птица и была её финальным ответом, то я его принял. Больше она от меня не получит ни единой монеты, и так унесла с собой слишком много.
_______
• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».
• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120