chapter ⁶
Квартира была маленькой, но уютной - нашей с Мией крепостью в огромном Токио. Я ела рис, смотрела на остывающий чай и чувствовала, как усталость растекается по телу тяжёлой волной. Но мысли возвращались к одному и тому же: его голос, его глаза, его губы на моих пальцах.
Не думай. Забудь. Это просто босс.
Я убрала посуду, приняла душ, надела мягкую пижаму и рухнула в кровать. Мия уже спала в своей комнате - я слышала её тихое дыхание через тонкую стену.
Телефон завибрировал на тумбочке.
«Ты не придёшь завтра. Я знаю. Но я всё равно буду там.»
Сообщение от неизвестного номера - хотя теперь он уже не был неизвестным. Р.Х.
Я не ответила. Просто положила телефон экраном вниз и закрыла глаза.
Но сон не шёл.
Утро началось с дождя. Я стояла у окна с кружкой кофе, смотрела, как капли стекают по стеклу, и думала о том, что сегодня точно не пойду в ту закусочную. Вместо этого я заставила себя думать о работе, о Мими, о годовом отчёте, о чём угодно, только не о нём.
В офисе было шумно. Кто-то праздновал повышение, кто-то жаловался на сроки. Мими подскочила ко мне сразу же.
- Юми, ты вчера куда-то уходила на обеде? Я тебя искала.
- Да так, выходила подышать, - соврала я, не поднимая глаз.
- А мы с Кеном ходили в кафе на первом этаже. Там такой чизкейк! - Она не заметила моего замешательства. - Кстати, босс сегодня с утра странный. Ходит мрачнее тучи. Никто с ним даже заговорить не рискует.
Я промолчала.
В течение дня я несколько раз видела Рана в коридоре или мельком в переговорной. Он не смотрел в мою сторону. Совсем. Как будто нас ничего не связывало - ни тот вечер в клубе, ни обед у залива, ни его слова на парковке.
И это почему-то ранило больше, чем любое его внимание.
---
Вечером я возвращалась домой поздно. Дождь уже закончился, воздух был влажным и прохладным. Я завернула за угол своего дома - и замерла.
У входа в закусочную, прижавшись спиной к фонарному столбу, стоял он. Высокий, в чёрном пальто, с мокрыми от дождя волосами - чёрно-розовые пряди прилипли ко лбу. В руке - зонт, который он даже не раскрыл. Рядом с ним на асфальте лежал маленький букет белых хризантем.
Он ждал. Часы на его запястье показывали девять вечера.
- Ты сказал, что будешь в закусочной, - тихо сказала я, подходя ближе. - А не под дождём у подъезда.
Ран поднял голову. Его глаза - тёмные, уставшие, но живые - встретились с моими.
- Закусочная закрылась час назад, - ответил он с хрипотцой. - Я подумал... может, ты выйдешь за хлебом. Или мусор вынести. Или просто на балкон посмотреть.
- Я живу на четвёртом этаже. Балкона нет.
- Я не знал, - он усмехнулся, но усмешка вышла грустной. - Ты не отвечала на сообщения. Я не знал, придёшь ли ты вообще. Но я должен был попробовать.
Я стояла в двух шагах от него и чувствовала, как что-то внутри ломается. Стена. Сопротивление. Гордость.
- Ран, - начала я, но он покачал головой.
- Не надо. Я знаю, что говорил вчера. Знаю, что веду себя как идиот. Я не должен был целовать твои руки. Не должен был говорить про отношения. Не должен был ждать тебя под дождём, промокший и жалкий. - Он сделал шаг вперёд, и я увидела, как с его волос капает вода. - Но я не могу заставить себя перестать, Юми.
- Почему? - мой голос дрогнул. - Ты видел меня два раза. Ты ничего обо мне не знаешь.
- Я знаю, - сказал он твёрдо. - Я знаю, что ты спишь на левом боку, потому что на подушке след от щеки утром. Я знаю, что ты облизываешь палочки, когда задумываешься. Я знаю, что ты называешь племянницу «малышка», хотя она старше многих сотрудниц в моём офисе. Я знаю, что ты боишься быть особенной, потому что привыкла всё тащить одна. И я знаю, что ты сейчас хочешь уйти, закрыть дверь и сделать вид, что этого разговора не было.
Он протянул мне мокрый букет.
- Но я прошу тебя: не уходи. Не сегодня.
Дождь начинался снова - мелкий, холодный. Я взяла цветы. Пальцы дрожали.
- Ты простудишься, - сказала я вместо всего, что хотела сказать.
- Тебя это волнует?
- Да, - выдохнула я, и это было честнее всего, что я говорила за последние два дня. - Чёрт возьми, да, волнует.
Ран сделал ещё шаг - теперь между нами оставалось лишь несколько сантиметров. Я чувствовала запах дождя и его парфюма, смешанный с холодом вечернего Токио.
- Пустишь обсохнуть? - спросил он тихо.
Я посмотрела на букет в своих руках, на его мокрое пальто, на капли на его ресницах. И кивнула.
- Пять минут, - сказала я. - И ты уходишь.
- Хорошо, - согласился он слишком легко.
Я знала: он не уйдёт через пять минут. И я не была уверена, что хочу, чтобы он уходил.
---
Когда мы зашли в квартиру, никого не было. Я скинула обувь и прошла в свою комнату, стараясь найти что-то из мужского, что могла бы ему дать. Чтобы его вещи немного просохли на сушке. Он тем временем рассматривал квартиру.
- У меня есть некоторые вещи, которые я носила, - сказала я, выходя к нему. - Думаю, тебе подойдут. В квартире тепло. Там ванная и как раз сушка для вещей.
Я протянула ему шорты и футболку, а сама закрылась в своей комнате, переодеваясь в пижаму. Потом мы прошли в зал - он соединён с кухней, плюс две отдельные комнаты, не считая ванной. Я включила телевизор и села на диван с полотенцем в руках - чтобы вытереть ему волосы. И себе.
Ран снял пальто и повесил его на спинку стула у входа, затем стянул через голову промокший свитер, оставшись в одной тонкой футболке, которая тоже была влажной на плечах. Я отвела взгляд, делая вид, что очень занята поиском пульта.
- Садись, - сказала я, похлопав по дивану рядом с собой. - Волосы мокрые. Простудишься ещё.
Ран послушно опустился на диван, и я накинула ему на голову полотенце, начиная осторожно промокать чёрно-розовые пряди. Он сидел смирно - непривычно тихий, без своей обычной уверенной усмешки, и это делало его почти уязвимым.
- Ты правда ждал под дождём несколько часов? - спросила я тихо, проводя полотенцем по его затылку.
- Около двух, - ответил он, не поднимая глаз. - Приехал после работы. Думал, зайду в закусочную, поужинаю, а там как повезёт. Но она закрылась раньше.
- Потому что сегодня воскресенье, - вздохнула я. - Они работают до восьми по выходным.
- Теперь я знаю, - уголок его губ дрогнул.
Я закончила вытирать его волосы и взяла второе полотенце для себя. Ран повернулся и, не спрашивая, мягко забрал его из моих рук.
- Дай я.
- Что? - я опешила, но он уже начал вытирать мои волосы - бережно, словно я была сделана из стекла.
- Ты тоже промокла, - сказал он негромко. - И это справедливо.
Я замерла, чувствуя его пальцы в своих волосах. Телевизор работал фоном, показывая какую-то кулинарную передачу, а в маленькой квартире было тепло и пахло дождём и его парфюмом.
- Ран, - позвала я.
- Мм?
- Ты правда не знаешь, сплю ли я на левом боку. И про палочки тоже. Ты всё это придумал, чтобы звучало убедительнее.
Он замер на секунду, потом опустил полотенце и посмотрел на меня. В его глазах не было стыда - только лёгкое смущение, которое он пытался скрыть.
- А если бы я сказал, что это правда?
- Я бы не поверила.
- Хорошо, - он усмехнулся и отложил полотенце. - Я не знаю, на каком боку ты спишь. Но я хочу узнать. И про палочки - заметил в ресторане. А остальное... - он пожал плечами, - я пытался быть поэтичным. Не очень вышло.
- Ужасно вышло, - согласилась я, но в голосе не было злости.
Мы сидели рядом на маленьком диване, разделённые всего несколькими сантиметрами. Дождь за окном усилился, барабаня по подоконнику. Ран смотрел на экран, но я видела - он не смотрит. Он прислушивается к каждому моему движению.
- Я не останусь на ночь, - сказал он вдруг. - Я обещал пять минут, а прошло уже сорок. Но я не хочу уходить.
- Тогда не уходи, - тихо ответила я и сама испугалась своих слов.
Ран медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по моему лицу - голубые глаза, розовые волосы, ещё влажные у висков, губы, которые я нервно закусила.
- Юми, - сказал он с нажимом. - Если я останусь, я не буду спать на диване.
Моё сердце пропустило удар.
- Я знаю, - прошептала я.
Тишина повисла между нами - тяжёлая, электрическая. Где-то на кухне тикали часы. Дождь лил как из ведра.
- Тогда, - Ран медленно поднял руку и коснулся моей щеки тыльной стороной ладони, - скажи мне ещё раз. Чтобы я точно понял. Потому что я не хочу ошибиться.
Я посмотрела в его тёмные глаза, в которых отражался свет телевизора, и поняла, что уже не могу притворяться. Ни перед ним. Ни перед собой.
- Останься, - сказала я твёрже, чем чувствовала. - Пожалуйста.
Он выдохнул - долго, шумно - и в следующее мгновение его губы накрыли мои.
Ответив на поцелуй, я ещё больше смутилась от его настойчивости. Через пару минут он отпустил меня и, взяв на руки, понёс в комнату, на кровать. Аккуратно положил, накрывая собой.