chapter ⁷
Мой писк утонул в его губах, когда Ран подхватил меня под колени и прижал к груди. Я вцепилась в его мокрую футболку, чувствуя под пальцами тепло разгорячённого тела, и мир качнулся - коридор, дверь моей комнаты, знакомый скрип половиц.
Он опустил меня на кровать медленно, почти благоговейно, словно я была чем-то хрупким и бесценным. Матрас прогнулся под нашим весом, когда он навис сверху, опираясь на локти, чтобы не раздавить. Его лицо было в сантиметре от моего - влажные волосы упали на лоб, глаза потемнели до черноты, дыхание сбилось.
- Юми, - прошептал он, и моё имя прозвучало как молитва. - Если хочешь остановиться - скажи сейчас. Потом я не смогу.
Я смотрела в его глаза и видела там что-то, чего никогда не замечала в мужчинах раньше. Не похоть. Не жажду обладать. А что-то большее, пугающее своей глубиной.
- Не хочу останавливаться, - выдохнула я, проводя пальцами по его щеке - колючей от вечерней щетины.
Ран прикрыл глаза на секунду, словно мои слова причиняли ему боль. А потом поцеловал снова - медленнее, глубже, заставляя забыть, как дышать. Его руки скользнули под мою пижамную кофту, обжигая прохладными от дождя пальцами кожу на талии. Я выгнулась навстречу, запустила руки в его волосы и потянула, услышав низкий стон у своей шеи.
- Ты сводишь меня с ума, - прорычал он куда-то в ключицу. - Ты хоть понимаешь?
- Докажи, - прошептала я, и это был вызов.
Он поднял голову, посмотрел на меня тяжёлым взглядом, и в уголке его губ снова появилась та самая усмешка - только теперь она была тёплой, почти нежной.
- Будет сделано, - сказал он и стянул через голову свою футболку.
Я смотрела на его плечи, на линию ключиц, на татуировку на левом предплечье - какую-то сложную чёрную вязь, которую при свете лампы не разобрать. А потом его губы нашли мой живот, и все мысли растворились в тёплой тьме где-то между реальностью и сном.
Когда всё закончилось, я лежала, уткнувшись носом в его грудь, и слушала, как бьётся его сердце - ровно, сильно, успокаивающе. Ран гладил меня по спине широкими ладонями, не говоря ни слова.
- Ты уйдёшь утром? - спросила я тихо, боясь услышать ответ.
Он помолчал. Потом приподнял мой подбородок пальцем, заставляя посмотреть в глаза.
- Ты правда думаешь, что я смогу уйти после этого?
- Ты же говорил, что не останешься на ночь.
- Я много чего говорил, - он усмехнулся и поцеловал меня в лоб. - И почти во всём ошибался.
- А в чём нет?
Ран задумался на секунду.
- Я сказал, что ты свела меня с ума. Это была правда. - Он убрал прядь волос с моего лица. - И я сказал, что буду ждать тебя под дождём сколько понадобится. Это была правда, даже если звучало глупо.
- Звучало безумно, - поправила я, пряча улыбку.
- Я и есть безумный, - согласился он, натягивая одеяло нам обоим на плечи. - Безумно влюблённый в девушку, которая считает меня бабником, отчитывает при первой встрече и кормит рисом в три часа ночи.
- Это была не я, это Мия приготовила, - пробормотала я, чувствуя, как сон накрывает тяжёлыми волнами.
- Передашь ей спасибо завтра утром, - прошептал он мне в макушку.
- Ты будешь здесь утром?
- Я буду здесь всегда, Юми, - ответил он, и в его голосе не было и тени шутки. - Если ты позволишь.
Я не ответила. Просто крепче обняла его и закрыла глаза.
Дождь за окном стихал. Где-то в соседней комнате тикали часы. А я впервые за долгое время засыпала с ощущением, что не одна.
Утром я проснулась от будильника - нужно было вставать на работу. Оглянувшись, я увидела сонного Хайтани и, осознав всё, не ожидала, что действительно пересплю с боссом.
- Доброе утро, - проговорила я, поправляя волосы и глядя на него. - Я приготовлю завтрак и кофе. Если хочешь, можешь ещё полежать.
Ран приоткрыл один глаз, и на его лице появилась ленивая, счастливая улыбка - такая, которую я никогда не видела в офисе. Спросонья он выглядел моложе и совсем не внушительно: волосы разлохматились, ресницы слипались, а на щеке отпечаталась складка от подушки.
- Доброе утро, - его голос был низким и хриплым, с хрипотцой сна. - Ты всегда такая бодрая по утрам?
- Когда надо на работу, - я попыталась встать, но он обхватил меня за талию и притянул обратно.
- Пять минут, - пробормотал он, утыкаясь носом мне в затылок. - Ещё пять минут.
- Ран, у меня нет пяти минут, - я слабо пискнула, чувствуя его тёплое дыхание на шее. - Мне нужно в душ, завтрак, собраться...
- Тогда я помогаю, - он нехотя разжал руки и сел на кровати, потягиваясь так, что хрустнули позвонки.
Я поспешно выскользнула из комнаты, натягивая халат, и уже на кухне поняла, что улыбаюсь сама себе - глупо, по-детски, не скрывая. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы дрожали, когда я насыпала кофе в турку.
Через десять минут Ран вышел в моих домашних шортах и футболке - одежда была ему маловата, футболка обтягивала плечи, шорты заканчивались выше колена, и выглядел он одновременно нелепо и притягательно.
- У тебя нет мужских вещей побольше? - спросил он, заходя на кухню.
- Откуда? - я разлила кофе по чашкам. - Я живу с племянницей. Мужчин в этой квартире не водилось до вчерашнего вечера.
Он замолчал, принимая из моих рук чашку, и посмотрел на меня так, что я смутилась снова.
- Значит, я первый? - спросил он тихо.
- Первый, кто ночевал, - ответила я, кусая губу. - Не строй из этого трагедию.
- Я и не строю, - он сделал глоток кофе, не отводя взгляда. - Я просто запоминаю.
Мы позавтракали молча - рис с яйцом и вчерашний салат. Ран смотрел, как я ем, и иногда улыбался каким-то своим мыслям. Когда я встала мыть посуду, он подошёл сзади, обнял за талию и положил подбородок на моё плечо.
- Я отвезу тебя на работу.
- Не надо, - я выключила воду и вытерла руки. - Я дойду сама, как всегда. И мы приедем отдельно.
- Юми...
- Ран, - я повернулась в его объятиях и посмотрела ему в глаза. - Вчера была ночь. Сегодня - рабочий день. Я не хочу, чтобы кто-то знал.
Он молчал, изучая моё лицо. Потом кивнул.
- Хорошо. Как скажешь. - Он отпустил меня, но перед этим быстро поцеловал в уголок губ. - Но после работы я тебя встречаю.
- Я не знаю, когда освобожусь...
- Я подожду, - сказал он с той же спокойной уверенностью, что и вчера под дождём. - Я умею ждать.
Я переоделась в спальне, пока он собирался в прихожей. Когда вышла, Рана уже не было - только записка на тумбочке, написанная размашистым почерком:
«Твоя закусочная у дома. В 20:00. Не опаздывай. И спасибо за утро. Ты даже не представляешь, как давно я так не просыпался. - Р.»
Я спрятала записку в ящик, выдохнула и вышла в новый день, который уже не мог быть прежним.