Эпизод 11
От лица Билли
То, что случилось этой ночью, меня не удивило. Рузвельт - это старая заноза в моей плоти: наглый, жестокий, готовый идти по головам ради собственной выгоды. Он уже много лет мешает мне вести дела так, как мне хочется, и я знала, что рано или поздно он попытается сыграть грязно.
Но то, на что он решился сегодня, - и правда за гранью приличий. Это были его люди, я в этом почти уверена, хотя сценарий выглядел не по‑его обычной манере.
Я вернулась из Парижа с тяжёлым портфелем - важные бумаги, информация, нужные контакты. Эти документы нельзя было терять, и я понимала: Рузвельту потребуется какое‑то невероятное усилие, чтобы выжать их из меня.
Но вместо тонкой игры он выбрал грубую силу: атака прямо на мой дом, под покровом ночи. Вот он каким стал - старый урод, который полагает, что можно всё решить силой.
Мы отбили атаку. Мои люди сработали чётко, без лишней паники; потерь по нашей стороне почти не было. Но это не значит, что я собираюсь оставить всё так.
Нет, я знаю Рузвельта: у него ещё хватит наглости, а у меня - терпения и ресурсов, чтобы отплатить ему. Пусть дряхлый придурок живёт в уверенности, что вывихнул мне нервы - я ещё напомню ему, кто тут рулит.
Самое неожиданное сегодня - помощь пришла оттуда, откуда я не ждала. Келли. Я не знаю точно, как она вышла на их след, не уверена, что она делала это сознательно: страх толкает людей на странные вещи.
Она могла просто испугаться за себя и зыркнуть в окно - и всё. Или это был расчётный ход: она решила помочь нам. Вариантов много, и каждый из них неприемлем по‑своему.
Но факт остаётся фактом: она сообщила. Её крик - спас нам задницы. Люди с автоматами могли зайти к нам и перевернуть дом вверх дном, а возможно, и сделать хуже.
Она предотвратила это. Стоит ли ей доверять за это единожды? Наверное, нет. Стоит ли дать ей шанс доказать, что она не просто трус, а кто‑то, кто способен думать дальше своей паники? Вопрос риторический, ответ пока не ясен.
Мне нужно проверить её. Надо просчитать, выяснить мотивы, понять - случайность это или закономерность. Как это сделать - покажет время.
Я уже строю варианты: наблюдение, нехитрые тесты. Но я чувствую - понадобится меньше времени, чем я думаю. Её поведение и тот факт, что она осталась в доме, дают мне рычаги влияния.
Спала я мало - всего три часа. Перед утренним отъездом я бегло пробежалась по отчётам, связалась с филиалами, дала приказ убрать следы ночной суеты.
Мои люди работали как часы: окна, камеры, задний двор - всё привели в порядок и организовали усиленный периметр. Мне пришлось выдать кучу распоряжений, но это мелочи - главное, что мы остались на ногах.
Перед отъездом я заглянула в свой кабинет. Она всё ещё спала - сгорбленная, хрупкая, заброшенная в углу дивана, укутанная пледом. Я стояла и смотрела.
В голове вспыхивали сцены: как она рыдала, глотая слёзы, как её тело полностью отказывалось сопротивляться - всё это было не то, что я ожидала увидеть у «моей» заложницы.
Я человек расчётливый и хладнокровный, но даже я иногда допускаю осечки. Вчера вечером я допустила такую осечку - позволила себе прикоснуться, обнять её. Это была маленькая слабость, импульс, и я дала ему волю.
Виновата ли я? Возможно. Но я неоднозначна: я не обязана была проявлять ни заботу, ни нежность. Это не приносит мне выгоды. Тем не менее я это сделала.
Может быть, потому что живой человек передо мной был испуганнее меня самой в моменты, когда я думала, что держу всё под контролем. Может быть, это была попытка понять её лучше, найти в ней слабое место.
Или, проще - на час я устала быть льдинкой и позволила себе тепло. Ошибку этого я не отрицаю, и это уже не отменить. Дальше - только расчёты и проверки.
Я вернулась вечером, уставшая и с целой кипой дел в голове. Дверь кабинета распахнула мгновенно - и я застыла. Она всё ещё спала на диване. Невозможно.
В памяти всплыли сцены предыдущих дней, и на мгновение мне показалось, что реальность шевельнулась в сторону. Я подошла к столу, прошуршала бумагами специально - хотела проверить, проснётся ли она. Нет. Спала глубоко, сгорбившись под пледом, будто из неё вытянули последние силы.
В голове крутилась двойственная мысль: выгнать - и заниматься своими делами, или оставить - и всё же держать под контролем.
Склоняться ко второму было легче не потому, что жалость, а потому что удобнее: наблюдать и управлять. Я села за компьютер и попыталась работать, но глаза сами собой то и дело отрывались к дивану.
Снимки на её телефоне всплывали в голове, как настырные картинки - то и дело задерживала на них взгляд, а минуты труда превращались в двадцатиминутные провалы внимания.
Потом послышалось шевеление. Она потянулась, медленно подняла голову и растерянно огляделась. Свет от экрана освещал её лицо бледной полосой. Я откинулась в кресле и, не делая резких движений, спросила:
«Как ты?»
Она всматривалась в комнату, глаза были мутные. «Где я? Где они?»
«Кто они?»
«Люди с автоматами. Они стреляли».
Я ответила ровно, не проявляя ни жалости, ни особой теплоты. «Мы с ними разобрались. Они больше не придут».
Она сглотнула, как будто пытаясь собрать себя в крошечные кусочки. «А где я? И почему... вы тут?»
Я чуть улыбнулась, сухо. «Можешь называть меня Билли. А это - мой кабинет».
Она попыталась встать, но лицо её осталось растерянным.
«Ты не помнишь, что вчера было?» - спросила я.
«Вчера?» - она хрипло отозвалась. «Я проспала весь день? Голова болит, всё тело ломит».
Я показала на стол. «Выпей таблетки».
Это была маленькая проверка. Выпить незнакомые, без маркировки таблетки от человека, в руках которого она оказалась - означало проверить уровень её доверия. Если она колебалась, это было бы полезной информацией. Но она взяла их без раздумий и выпила. Интересно, подумала я.
«Я, наверное, пойду», - произнесла она, опираясь на руки.
«Стой. Повернись».
Она повернулась. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, она - растерянная, я - собранная.
«Твой отец звонил», - тихо сказала я. «Сказал, что ему нужно минимум месяц, чтобы выплатить долг».
Её глаза на миг просветлели от надежды, но тут же померкли.
«Месяц?» - прошептала она.
«Да. Месяц», - подтвердила я. «И ещё одно. Ты помогла нам вчера. Почему? Ты могла бы промолчать».
Она посмотрела в пол, голос сорвался.
«Мне стало страшно».
«За себя?» - я прищурилась.
«И не только», - почти шёпотом ответила она.
Я вздохнула. Решения принимались быстро, здесь жалость была роскошью.
«Я человек строгий и жестокий, как ты уже поняла, но благодарить я тоже умею», -сказала я. «С сегодняшнего дня ты можешь свободно выходить из комнаты. Дом и сад в твоём распоряжении. Можешь гулять, заниматься в спортзале. Но в мой кабинет, в мою спальню и в комнаты, закрытые на ключ - вход воспрещён. Поняла?»
Она кивнула, медленно, будто проверяя, не сон ли это. «И что я за это должна делать?»
«Ничего. Всё, что ты могла, ты уже сделала. Но попробуешь сбежать или будешь путаться под ногами - полетишь обратно в комнату. А теперь, можешь идти».
Я смотрела на неё и уже строила планы: наблюдение, вопросы, маленькие тесты. Сегодня она помогла - и за это получила шанс, а завтра я проверю, действительно ли её помощь была инстинктом страха или частью чего‑то большего.
Ребята, если вам нравятся мои работы или этот фанфик, то вы могли бы меня немного поддержать. Если кто то ведёт тт аккаунт, можете рассказать об этом фанфике там, поделиться впечатлениями. В общем, любое видео. Это будет огромной поддержкой для меня и новым толчком в написании новых глав. Заранее всем спасибо за ваше ожидание новых глав и поддержку❤
(Можете поставить хэштег биллистокгольмскийсиндром, чтобы я могла заметить и увидеть ваши работы)