Эпизод 10
После того дня в доме воцарилась какая‑то гнетущая тишина. Исчезла привычная суматоха - разговоры, шаги, звуки тарелок. Пустота будто вползла в коридоры и застыла в воздухе.
Если бы не охранник у моей двери, я бы, наверное, уже давно обшарила каждый шкаф и каждый угол, но постоянное присутствие постороннего держало меня в рамках.
Так продолжалось ровно неделю - одно и то же бесшумное ожидание. Однажды вечером я снова услышала знакомый звук шагов недалеко от моей комнаты. Она вернулась.
Я не уверена, следила ли я за ней сознательно - пыталась ли просчитать, в какой момент она снова появится - или это была просто попытка зацепиться хоть за что‑то знакомое, чтобы не сойти с ума от пустоты. Но с её приходом во мне взметнулась тревога, которая медленно переросла в предчувствие: сейчас произойдёт нечто важное.
Ночь была глубокой. Сон не шёл: сердце колотилось, мысли расползались, а тело требовало движения - залезть на стену казалось почти спасением от напряжения.
Я встала и, не зная чем заняться в этой почти пустой комнате без интернета, устроилась на подоконнике. Ночной город казался моим единственным собеседником: огни домов мерцали, редкие машины шуршали по пустым улицам, и это помогало хоть немного отвлечься.
Я чуть отодвинула штору и замерла: внизу на территории виднелся чей‑то силуэт. Сначала я взглянула на часы - половина третьего. В это время на улице не должно было быть никого, кроме патруля.
Но фигура выглядела не как дежурный охранник: полностью в чёрном, тихо пробирался вдоль кустов, прижимаясь к тени. За ним последовал второй, затем третий - и вскоре я поняла, что людей становится всё больше.
Сначала показалось - может, отец наконец решил приехать и забрать меня. Но когда я увидела у нескольких из них автоматы, кровь застыла в жилах: это не спасение.
Адреналин взмыл до предела. Я резко закрыла шторы и стала долбить в дверь, пока пальцы не затекли от ударов.
«Откройте! Срочно!» - кричала я, била кулаками, ногами, врезалась всем телом в дверь, пытаясь выломать её.
И спустя время замок щёлкнул, я вдруг почувствовала, как ноги подкосились, язык приковало к нёбу - но у меня хватило сил сказать ей прямо в лицо:
«Там на улице… автоматы. Много людей».
Сначала она не поняла, смутилась.
«Ты что говоришь? Тебе плохо?»
Я успела повторить, голос дрожал.
«Они идут к дому. У них оружие. Я видела».
Поняв, она мгновенно сорвалась с места и помчалась вниз. В доме начался тихий, скоординированный суматох: из разных комнат вышли её люди, все вооружённые - автоматы, пистолеты, прикрытый свет фонарей блёкло скользил по стволам.
Я стояла в дверном проёме, оцепеневшая, и наблюдала, как они опускаются по лестнице. Уинстон подошёл ко мне, сделал жест: молчи. Пальцем указал на соседнюю комнату через две двери.
Мы тихо пробрались туда, он закрыл за нами и шёпотом сказал:
«Сиди здесь тихо и ни в коем случае не убегай. Поняла?»
Я кивнула, не в силах говорить. Он добавил.
«Если страшно, прячься в шкаф или под стол, но ничего не трогай».
И ушёл. Прошло меньше минуты, и мир вокруг рухнул от звука выстрелов - громких, оглушительных, как раскат грома в маленькой комнате.
Я вжалась в стену, вся содрогаясь от страха. Не смея двигаться, я села на пол, прижала голову руками к коленям и закрыла уши, пытаясь заглушить этот кошмарный рокот, который впился в мою кожу и не давал дышать.
С улицы доносились крики, свист пуль, какие‑то команды. Сквозь щель в шторе я мельком увидела тени, бегущие по двору, вспышки - кто‑то включал фонарь, кто‑то палил в сторону дома.
Всё это продолжалось несколько кругов, потом - ослабло, затем вновь набрало силу. Вдоль стен прошёл глухой бой, шаги, скрип металла - и потом какая‑то тяжесть, как будто кто‑то упал.
Я не понимала, чья это атака и чего они добиваются. В голове роились догадки: отец? Его люди? Но мне хотелось лишь верить в то, что я останусь жива в эту ночь.
Я не сразу поняла, когда всё стихло. Стрельба прекратилась незаметно, словно кто‑то выключил громкую колонку, и за окном начали просачиваться тонкие струйки утреннего света - сначала бледные, потом чуть теплее.
Я медленно подняла голову и оглядела комнату: высокий шкаф у стены, рядом небольшой диван, стол у окна - похоже, это был её рабочий кабинет.
Вдруг дверь резко распахнулась, и я снова пригнулась, пытаясь стать незаметной. Но шаги направлялись ко мне, и я узнала их безошибочно - это она. Я подняла голову и встретилась с её взглядом.
Её лицо вблизи выглядело иначе, чем в моих мыслях: усталое, напряжённое, с едва заметными трещинками возбуждения. И в тот момент моё эмоциональное напряжение, накопленное за ночь страха, прорвало плотину - слёзы хлынули сами, неконтролируемо и обжигающе.
Она подошла тихо, присела на корточки рядом и положила ладонь на мою голову. Это был такой простой жест - и в то же время словно разрешение позволить себе слабость.
Я рыдала, опустив лицо в складки своих рук, пытаясь хоть как‑то скрыть дрожь.
«Ты в порядке?» - и в ответ я не могла выдавить ни слова, лишь усилила рыдание.
Её слова - резкие, почти грубые фразы «Блять, ты чего? Всё закончилось» - слышались чуждо, но не могли остановить потока.
Наоборот, каждое её слово вызывало новую волну слёз: мой организм был выжат до такой степени, что даже обычный разговор отдавал внутри непривычной болезненной эхо‑волной.
Она, словно удивлённая собственным состраданием, притянула меня к себе, прижав к груди. Её рука нежно гладила мою спину и макушку, и я впервые за эти месяцы ощутила чужое тепло.
Я всегда видела в ней угрозу и опасность, но сейчас находила в ней утешение не только внутреннее, но и физическое. В её запахе теперь было тепло, а не предвестие опасности.
Я распустилась в этих объятиях, полностью обмякшая: лицо почти касалось её шеи, одна рука повисла на её плече, вторая бессильно уперлась в спину - тело сдалось.
Когда она тихо спросила, поднимусь ли я, я не смогла даже кивнуть. Она тяжело выдохнула, но без колебания подхватила меня на руки и перенесла на диван.
Я почувствовала, как подушка под головой приняла меня, как плед прикрыл дрожащие плечи - и снова вернулось то спокойное тепло.
«Оставайся сегодня тут, тебе нужно отдохнуть», - прозвучало в ушах как приказ и забота одновременно.
Это было последнее, что я успела разобрать, прежде чем погрузиться в долгожданный, тёмный, беспробудный сон, где утомление и облегчение смешались в одну спокойную тень.