Малышка...

Она вышла из ванной, когда он уже закончил.

Душ в её маленькой квартире был тесным - едва повернуться. Вода долго не нагревалась, пришлось ждать. Но она не жалела. Ей нужно было время. Нужно было прийти в себя.

Три дня ожидания выжали её досуха. Она почти не спала, почти не ела, почти не думала - только чувствовала. Тяжесть в груди, пустоту в животе, холод в кончиках пальцев. А теперь он был здесь. Сидел на её диване. Ждал.

Она смотрела на себя в зеркало. Бледная, растрёпанная, с красными глазами - не лучший вид. Она хотела быть красивой. Не для него - для себя. Чтобы, когда он посмотрит на неё, она не увидела в его глазах жалости.

Розовое платье висело на дверце шкафа - она купила его прошлым летом, на распродаже, так и не надела. Лёгкое, струящееся, с открытыми плечами и длинным рукавом из тонкого кружева. Оно делало её похожей на облако - такое же мягкое, воздушное, невесомое.

Она надела его. Волосы распустила - пусть падают на плечи светлой волной. Немного румян - на бледные щёки. Блеск для губ - чтобы губы не казались такими белыми.

«Ты красивая», - сказал бы он.

«Не говори так», - ответила бы она.

Она вышла из ванной.

---

Он стоял у окна. Спиной к ней. Смотрел на улицу, на мокрые листья, на далёкие огни.

Она видела его спину впервые - без одежды. Он снял водолазку, когда мылся, а новую не надел - висела на спинке стула, чёрная, сухая, ждущая.

На его плечах блестели капли воды - он не вытерся как следует. Вода стекала по мышцам, по рельефу, по шрамам. Их было много - старые, белые, тонкие, как паутина; новые, розовые, ещё не зажившие до конца. А на боку - повязка, которую она накладывала сама, чистая, сухая, он не намочил её.

Он был красивым. Не той красивой, о которой пишут в книгах, которые она редактирует. Другой. Грубой, настоящей, опасной. Широкие плечи, узкая талия, рельефный пресс - кубики, которые она видела только на фотографиях в журналах. Мышцы перекатывались под кожей, когда он шевелился - плавно, мощно, по-кошачьи.

Он чувствовал её взгляд. Не оборачивался.

- Ты смотришь, - сказал он.

- Нет, - ответила она. - Я просто... осматриваюсь.

- В моей спине? - в его голосе - усмешка. Тёплая, усталая.

- Ты загородил всё окно. Не видно, что там, на улице.

- Там дождь, - сказал он. - И лужи. Ничего интересного.

- Мне интересно, - сказала она, сама не зная, что врёт - про дождь или про него.

Он повернулся.

И замер.

Смотрел на неё. На розовое платье, которое струилось при каждом её движении. На открытые плечи - такие хрупкие, такие белые. На волосы, которые падали на них светлыми прядями, как водопад. На губы - чуть блестящие, чуть приоткрытые.

Он не дышал. Она видела.

- Ты... - начал он и замолчал. Провёл ладонью по лицу - как будто проверял, не спит ли.

- Что? - спросила она.

- Ты красивая, - сказал он. Голос сел, стал тише, глубже. - Очень. Слишком.

- Не говори так, - ответила она.

- Почему?

- Потому что тогда я подумаю, что тебе не всё равно.

- А тебе не всё равно? - спросил он.

- Я не знаю, - ответила она. - Я ничего не знаю. Я знаю только, что три дня не могла дышать. А сейчас... сейчас смотрю на тебя и забываю, как дышать снова.

Он шагнул к ней. Остановился в шаге. Она видела каждый шрам на его теле - и те, что знала, и те, что видела впервые. Видела, как напряжены его мышцы - как каждая линия, каждый изгиб говорил о силе, которую он сдерживал.

- Ты смотрела на меня, когда я стоял спиной, - сказал он.

- Нет.

- Смотрела. Я чувствовал.

- Может быть, - сказала она.

- И что ты увидела?

- Красивого мужчину, - сказала она, и сама испугалась своей смелости. - Который не знает, как принимать комплименты.

- Не знаю, - согласился он. - Мне их никто не говорил.

- Тогда привыкай, - сказала она. - Я буду говорить.

Он смотрел на неё. На её платье, на её плечи, на её губы. В его глазах - что-то тёмное, глубокое, что она не могла прочитать. Не страх. Не желание. Что-то другое.

- Ты дрожишь, - сказал он.

- Это холодно, - ответила она. - Ты выключил отопление, когда мылся.

- Я не выключал.

- Значит, это ты, - сказала она. - Ты меня так согреваешь, что мне становится холодно.

Он не понял. Но не спросил. Просто смотрел.

Она протянула руку. Коснулась его груди - там, где сердце. Оно билось быстро, сильно - под её ладонью, под его кожей, под шрамами.

- Ты боишься? - спросила она.

- Да, - ответил он. - Очень.

- Чего?

- Что ты уйдёшь, - сказал он. - Что испугаешься. Что посмотришь на мои шрамы и увидишь не человека, а монстра.

- Я вижу человека, - сказала она. - Который спас меня. Который приносит мне завтрак. Который три дня не отвечал на звонки, потому что думал о моей безопасности. Я вижу человека, Аслад. Только человека.

Он накрыл её ладонь своей. Прижал к своей груди сильнее - так, что она чувствовала каждый удар его сердца.

- Ты не боишься моих шрамов? - спросил он.

- Нет, - ответила она. - Они - часть тебя. А я принимаю тебя целиком. Даже не зная, кто ты.

- Я убийца, - сказал он.

- Ты человек, который убивает, чтобы защитить, - ответила она. - Для меня это не одно и то же.

Он молчал. Смотрел на неё. Потом медленно, осторожно, провёл большим пальцем по её губе - по нижней, чуть припухшей, чуть блестящей.

- Ты необыкновенная, Мелиса, - сказал он. - Ты видишь то, что другие не замечают. Или боятся замечать.

- Я редактор, - ответила она. - Я привыкла видеть то, что скрыто между строк.

- Что ты видишь между моими строками? - спросил он.

Она посмотрела на него долго. В его чёрные глаза, в которых отражался свет единственной лампы - тёплый, жёлтый, почти домашний.

- Одиночество, - сказала она. - Боль. И то, что ты очень хочешь быть любимым. Но боишься признаться даже себе.

Он дёрнулся, как от удара. Отвёл взгляд. Убрал руку.

- Не надо, - сказал он. - Не смотри так глубоко. Там ничего нет.

- Есть, - сказала она. - Я вижу.

- Мелиса...

- Аслад, - она взяла его за подбородок, повернула к себе. - Я не боюсь твоей темноты. Я не боюсь твоих шрамов. Я не боюсь твоего прошлого. Я боюсь только одного - что ты уйдёшь и не вернёшься.

- Я вернулся, - сказал он.

- Сегодня. А завтра?

- Завтра - тоже, - сказал он. - Если смогу.

- Тогда научись не «если смогу», - сказала она. - Научись «обязательно».

Он смотрел на неё долго. Так долго, что она забыла, как дышать.

- Я попробую, - сказал он. - Ради тебя.

Она улыбнулась - робко, неуверенно, но улыбка была. Настоящая. Тёплая.

- Ты очень красивый, Аслад, - сказала она. - Ты знаешь?

- Нет, - ответил он.

- Теперь знаешь.

Она провела пальцами по его груди - по шрамам, по мышцам, по твёрдой, горячей коже. Он замер. Не дышал.

- Что ты делаешь? - спросил он.

- Знакомлюсь с тобой, - ответила она. - С твоим телом. С твоими шрамами. С тобой.

- Зачем?

- Чтобы, когда ты уйдёшь, я могла вспомнить, - сказала она. - Какой ты. Какой ты, когда не носишь чёрное.

Он взял её за руку. Остановил.

- Не надо, - сказал он. - Если ты продолжишь - я не смогу уйти сегодня.

- А кто сказал, что я хочу, чтобы ты уходил? - спросила она.

- Мелиса...

- Аслад, - она посмотрела ему в глаза. - Я не прошу тебя остаться навсегда. Я не прошу тебя обещать вечность. Я прошу тебя не уходить сегодня. Только сегодня. Потому что я три дня ждала. Три дня не дышала. Три дня боялась, что ты никогда не вернёшься.

Он закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул.

- Хорошо, - сказал он. - Сегодня я не уйду.

- Обещаешь? - спросила она.

- Обещаю.

- Ты не умеешь обещать.

- Научусь, - ответил он. - Ради тебя.

Она улыбнулась. Снова провела пальцами по его груди - теперь смелее, увереннее.

- Ты очень твёрдый, - сказала она.

- Я мужчина, - ответил он.

- Я заметила, - сказала она. - Очень.

Он усмехнулся - краешком губ, устало, тепло.

- Ты опасная женщина, Мелиса.

- Я редактор, - ответила она. - Мы все опасные. Особенно в розовом.

Он посмотрел на её платье. На кружево, на открытые плечи, на тонкую ткань, которая струилась при каждом её движении.

- Это платье... - начал он.

- Что? - спросила она.

- Ты в нём как... - он не нашёл слова.

- Как что?

- Как надежда, - сказал он. - Как утро после долгой ночи. Как что-то, чему хочется верить.

Она покраснела - до корней волос, до кончиков пальцев.

- Ты говоришь красивые слова, - сказала она. - Хотя говорил, что не умеешь.

- Я не говорю, - ответил он. - Я просто смотрю на тебя и произношу вслух то, что вижу.

Она не знала, что ответить. Смотрела на него - на его лицо, на его глаза, на его губы, которые так редко улыбались. И чувствовала, как внутри неё что-то меняется.

Она не знала, как это называется.

И не хотела знать.

Потому что если назвать - придётся отвечать.

А она не была готова.

Но он был здесь. Рядом. В её розовом платье, под её лампами, с её блеском на губах.

- Аслад, - сказала она.

- М?

- Ты самый красивый мужчина, которого я видела в своей жизни, - сказала она. - И самый страшный. И самый нежный. И самый...

Она не договорила.

Он приложил палец к её губам.

- Не говори, - сказал он. - Не сегодня.

- Почему? - прошептала она.

- Потому что если ты скажешь - я поверю. А верить - это слишком больно, когда знаешь, что можешь потерять.

- Ты можешь потерять меня? - спросила она.

- Нет, - ответил он. - Я могу потерять себя. В тебе. И не найти обратной дороги.

Она смотрела на него. На его чёрные глаза, в которых отражалась она - маленькая, в розовом, с мокрыми ресницами.

- А обратная дорога нужна? - спросила она.

- Не знаю, - ответил он. - Я никогда не заходил так далеко.

Она взяла его за руку. Повела на диван.

- Садись, - сказала она. - Я принесу чай.

- Не хочу чай.

- Тогда что ты хочешь?

Он посмотрел на неё. На её платье, на её плечи, на её руки, которые держали его ладонь.

- Посидеть с тобой, - сказал он. - Тихо. Ничего не делать. Просто быть.

- Хорошо, - сказала она.

Она села рядом. Прислонилась к его плечу. Он обнял её - осторожно, бережно, как будто она была из утреннего тумана.

- Твоё платье мягкое, - сказал он.

- Оно розовое, - ответила она.

- Я заметил.

- И кружево.

- Заметил.

- Тебе нравится?

Он помолчал. Потом сказал:

- Мне нравится всё, что на тебе. Даже когда на тебе ничего нет.

Она покраснела. Уткнулась носом в его плечо.

- Не говори так, - сказала она.

- Почему?

- Потому что я не знаю, что отвечать.

- Не отвечай, - сказал он. - Просто знай.

Они сидели так долго. В тишине. В темноте. Прижавшись друг к другу, как два человека, которые боялись потерять то, что нашли случайно.

За окном моросил дождь. Фонарь мигал жёлтым светом. Лужи на асфальте отражали оранжевые круги.

И в этой маленькой квартире, среди книг и старых вещей, было тепло.

Потому что они были вместе.

Даже если не знали, как это назвать.

Даже если завтра он уйдёт.

Сегодня - он здесь.

И этого было достаточно.