Малышка...

Bölüm 7 / Глава 7. Его спина - её стена
Это случилось через четыре дня.

Они возвращались из издательства - поздно, дождь моросил, фонари мигали. Аслад вёл машину, Мелиса сидела рядом, листала рукопись - новый любовный роман, который она редактировала. На странице 124 герой признавался героине в любви под дождём.

«Слишком сладко», - подумала она.

Реальность была жестче.

Он заметил их первым. Чёрный микроавтобус без номеров, припаркованный у её дома. Не у подъезда - чуть дальше, в тени деревьев. Но он заметил. Он всегда замечал.

- Не выходи, - сказал он, голос стал ниже, напряжённее. - Сиди тихо.

- Что случилось?

- Они здесь.

Она не успела испугаться. Всё произошло так быстро, что страх пришёл потом - холодный, липкий, запоздалый.

Двери микроавтобуса распахнулись. Трое. Нет, четверо. В масках, с оружием. Они шли быстро, уверенно, как люди, которые делали это много раз.

Аслад выскочил из машины раньше, чем она поняла, что он открыл дверцу. Он не взял её за руку - он вытолкнул её вперёд, к подъезду, закрывая спиной.

- Беги! - крикнул он. - К лифту! Не оглядывайся!

- Аслад!..

- БЕГИ!

Она побежала. Не к лифту - она побежала к нему. Потому что увидела, как один из них поднимает руку. Потому что в его руке блеснул пистолет. Потому что она не могла позволить ему умереть. Не снова. Не за неё.

- Нет! - закричала она.

И бросилась вперёд. Прямо на него. Чтобы закрыть собой. Чтобы принять пулю, если придётся. Потому что он не должен был умереть из-за неё. Потому что три недели завтраков, тишины, розы в стакане - это было больше, чем защита. Это было что-то, чему она не могла дать имя, но за что готова была умереть.

Он увидел её движение. В его глазах вспыхнуло что-то - ярость, ужас, непонимание. Время замедлилось. Она бежала к нему. Он рванулся навстречу. Выстрел - один, глухой, хлёсткий - разорвал воздух.

Аслад успел.

Он схватил её за плечи, развернул, прижал к груди и закрыл собой - всем телом, широкой спиной, которая уже знала вкус пуль. Она услышала его глухой выдох. Почувствовала, как его тело напряглось, дёрнулось. И поняла - он попал.

- НЕТ! - закричала она.

Он не упал. Он стоял. Сжимал её плечи так сильно, что завтра будут синяки. И стрелял - одной рукой, через плечо, не глядя. Три выстрела. Быстро. Точно. Мелиса слышала, как кричат мужчины в масках, как визжат шины, как микроавтобус срывается с места и исчезает в ночи.

А потом наступила тишина.

- Аслад, - прошептала она. - Аслад, ты ранен?

Он не ответил. Только выдохнул - тяжело, прерывисто. И медленно, очень медленно, опустился на колени.

Она упала перед ним на асфальт. Дождь лил ей за шиворот, волосы прилипли к лицу, слёзы смешались с водой.

- Где? - спросила она, ощупывая его плечи, грудь, спину. - Где тебя ранило?

Он схватил её за запястья. Сильно. До боли.

- Зачем ты побежала? - голос его был низким, хриплым, полным злости. Не на них - на неё. - Зачем, Мелиса?!

- Я хотела...

- Что ты хотела? - он почти кричал. - Закрыть меня собой? Принять пулю? Умереть?

- Я не могла смотреть, как ты...

- Ты НЕ ДОЛЖНА была бежать! - он тряхнул её руки. - Ты должна была бежать в подъезд! Закрыться! Позвонить в полицию! Что угодно, но не бежать на пули!

- А ты бежишь! - закричала она в ответ. - Ты всегда бежишь! На пули, на ножи, на смерть! Почему тебе можно, а мне нет?

- Потому что я - это я! А ты - это ты! - он отпустил её руки, откинулся на пятки, прижал ладонь к животу. И тогда она увидела кровь. Тёмную, блестящую, растекающуюся между его пальцев. - Потому что я уже сгнил, Мелиса. А ты - нет. У тебя есть будущее. Книги. Романы. Счастливый конец. А у меня... - он не договорил.

- Аслад, - она подползла к нему, отодвинула его руку. Рана была внизу живота - неглубоко, пуля прошла по касательной, но кровь текла сильно. - Нужно вызвать скорую.

- Нет, - сказал он. - Никакой скорой. У меня есть аптечка. В машине. Справимся сами.

- Ты сошёл с ума!

- Я всегда был сумасшедшим, - ответил он. - Помоги мне встать.

Она помогла. Он опёрся на неё - тяжело, доверившись полностью. Вдвоём они дошли до подъезда, до лифта, до его квартиры на третьем этаже.

Внутри он опустился на диван. Побледнел - ещё сильнее, чем обычно.

- Аптечка, - сказал он, кивнув на шкаф. - Вторая полка. Принеси. И воду. Много воды.

Она принесла. Руки дрожали. Он взял у неё аптечку, открыл одной рукой, достал бинты, антисептик.

- Отвернись, - сказал он.

- Нет.

- Мелиса, отвернись.

- НЕТ. - Она села рядом с ним на диван. - Ты спас мне жизнь. Я не могу смотреть в другую сторону. Позволь мне хотя бы...

- Что? - спросил он, и в голосе его всё ещё была злость, но уже не та, ледяная - теплее, усталее. - Позволить тебе что?

- Позволь мне помочь, - сказала она. - Позволь загладить свою вину.

- Твою вину? - он усмехнулся - горько, с болью. - Это я виноват. Я не уследил. Я не ожидал, что они придут сегодня. Я должен был предусмотреть. Должен был...

- Ты не должен был ничего, - перебила она. - На всё Воля Всевышнего.

Она взяла из его рук флакон с антисептиком. Салфетки. Бинты.

- Дай мне, - сказала она тихо. - Пожалуйста.

Он смотрел на неё долго. В его глазах - усталость, боль, злость, которая медленно таяла, уступая место чему-то другому. Он не знал, как это называется. Только чувствовал, как тяжело дышать, как кровь пульсирует в висках, как её пальцы - такие маленькие, такие тёплые - касаются его кожи.

- Осторожно, - сказал он. - Не смотри на кровь. Смотри на рану.

- Я редактор, - ответила она. - Я привыкла к крови. В книгах. - И добавила тише: - В жизни - тоже привыкну.

Она промывала рану. Медленно, неумело, но осторожно - так, что он почти не чувствовал боли. Только её пальцы. Только её дыхание на своей коже. Только её слёзы, которые капали на его живот, смешиваясь с антисептиком.

- Не плачь, - сказал он. Голос его смягчился, стал тише, почти шёпотом.

- Я не плачу, - ответила она, вытирая щеку плечом. - Это дождь.

- В квартире нет дождя.

- Тогда потолок протекает, - сказала она и улыбнулась - сквозь слёзы, дрожащими губами.

Он не выдержал. Протянул руку, коснулся её щеки. Стёр слезу большим пальцем.

- Ты не виновата, - сказал он. - Слышишь? Не ты стреляла. Не ты привела их. Ты вообще ни при чём.

- Я побежала к тебе, - сказала она. - Я отвлекла тебя. Ты мог бы увернуться, если бы я не...

- Если бы ты не побежала, я бы не успел тебя закрыть, - перебил он. - Пуля попала бы в тебя. В голову или в грудь - не важно. Ты была бы мертва. А я жив. И это хуже любой раны. Понимаешь?

Она поняла. Не словами - сердцем. И от этого стало ещё больнее.

- Дай забинтую, - сказала она.

Он кивнул. Откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. Она накладывала бинт - неловко, но старательно, виток за витком. Он терпел. Не стонал. Только дышал тяжело - грудью, чтобы не напрягать живот.

- Мелиса, - сказал он, не открывая глаз.

- М?

- Ты зря прибежала, - сказал он. - Но я рад, что ты прибежала. Если бы ты не прибежала... я бы не узнал.

- Что не узнал?

Он открыл глаза. Посмотрел на неё - устало, тепло, с той нежностью, которую он прятал за сталью и табаком.

- Что ты меня... - он не договорил. - Не важно.

- Что? - спросила она. - Что я тебя что?

Он покачал головой. Закрыл глаза.

- Закончи бинтовать, - сказал он. - И иди спать.

- Я не уйду, - сказала она. - Я останусь здесь. Буду сидеть и смотреть, как ты дышишь. Чтобы убедиться, что ты не умер.

- Я не умру, - ответил он. - Это мелочи. Пройдёт.

- Мелочи? - она закончила бинтовать, убрала руки. - В тебя стреляли. Ты истекал кровью. Это не мелочи.

Он открыл глаза. Посмотрел на неё - долго, пристально. И вдруг усмехнулся - тепло, почти ласково.

- Ты упрямая, - сказал он.

- Я редактор, - ответила она. - Мы все упрямые. Иначе как заставить писателей вычёркивать лишнее.

Она убрала аптечку. Вымыла руки на кухне. Вернулась с чашкой воды и таблеткой обезболивающего.

- Выпей, - сказала она.

- Не надо.

- Выпей, Аслад, - повторила она твёрже. - Ты не железный. И даже железо ржавеет.

Он выпил. Не споря. Потому что устал. Потому что кровь уходила, и с ней уходила злость, оставляя место чему-то тёплому, чему он не хотел давать имя.

- Ложись, - сказала она. - На диван. Я посижу рядом.

- Ты идёшь к себе.

- Нет, - сказала она. - Не иду. И ты не заставишь. Потому что я упрямая и потому что ты ранен. Не спорь.

Он не спорил. Лёг на диван - осторожно, чтобы не потревожить рану. Она села на пол рядом - поджав ноги, прислонившись спиной к дивану. Смотрела в потолок. Он смотрел на её макушку.

- Мелиса, - сказал он.

- М?

- Ты будешь здесь завтра?

- Да, - ответила она. - И послезавтра. И пока ты не поправишься.

- А потом?

- А потом посмотрим.

Он закрыл глаза. Чувствовал, как её плечо касается его руки. Как дышит она - ровно, тихо. Как где-то глубоко внутри него затихает боль, уступая место чему-то другому, чему он не знал названия.

Он назвал это «спокойствие».

Но это было нечто другое.