Малышка...

Дождь за окном создавал ощущение отдельного мира - мира, в котором никого нет, кроме них двоих, старых книг и жёлтых ламп, мигающих в полумраке.

- Я читаю её в десятый раз, наверное, - сказал Аслад, закрывая книгу, но оставляя палец между страниц. - Эта девчонка... она учит искать радость даже тогда, когда всё плохо.

- Игра в радость, - тихо сказала Мелиса. - Я и сама иногда в неё играю.

- Правда? - он чуть приподнял бровь, и в его глазах мелькнул интерес. - И когда, например?

Мелиса задумалась. Страх ещё сидел в ней - где-то в груди, липкий и тяжёлый. Но разговор о книге его приглушал.

- Ну... например, когда у меня сломался зонт под дождём, - сказала она. - Я расстроилась, а потом подумала: зато дождь смывает пыль с листьев, и они становятся зелёнее.

Аслад чуть улыбнулся. Уголками губ, едва заметно.

- А я однажды искал повод для радости на похоронах деда, - сказал он, и голос его стал мягче. - Нашёл. Он всегда хотел, чтобы я был сильным. На похоронах я не заплакал при чужих. Это была моя радость - я выполнил его наказ.

Мелиса смотрела на него и не узнавала. Этот мужчина, который рассказывал о деде с такой теплотой, не мог быть тем монстром из переулка. Или мог? Она запуталась.

- А ещё, - продолжил Аслад, - Полианна учит не судить людей по первому впечатлению. Помнишь миссис Сноу? Все думали, что она злая старуха, а она просто была очень одинокой.

- Ты хочешь сказать, что ты - как миссис Сноу? - неожиданно для себя спросила Мелиса.

Аслад посмотрел на неё долгим взглядом.

- Я хочу сказать, что люди сложнее, чем кажутся, - ответил он. - Иногда за самой страшной внешностью прячется тот, кому просто нужна вера.

Они замолчали. Дождь за окном стих, потом застучал снова.

- А ты во что играешь? - спросил Аслад. - Кроме «Полианны»?

- Я играю в «что бы мне сказала бабушка», - призналась Мелиса. - Когда страшно или грустно, я думаю: а что бы она посоветовала? И становится легче.

- И что бы сказала твоя бабушка сейчас? - тихо спросил он.

Мелиса подняла на него глаза. Встретилась с его взглядом - чёрным, глубоким, не опасным сейчас, а скорее... выжидающим.

- Она бы сказала: «Не бойся, милая. Иногда самые страшные люди - самые раненые».

Аслад медленно выдохнул. Как будто эти слова что-то задели в нём.

- Твоя бабушка была мудрой женщиной, - сказал он.

- Была, - кивнула Мелиса.

Они снова замолчали. Но молчание было не тяжёлым - оно было наполненным. Будто между ними протянулась тонкая нить, сотканная из книжных страниц и дождевых капель.