Малышка...

Аслад двинулся.

Не среагировал - двинулся. Первым. В ту долю секунды, когда бандит ещё только заносил руку с ножом, Даудов уже был внутри его пространства. Это было нечеловечески быстро. Мелиса не успела моргнуть.

Левой рукой он перехватил запястье с ножом. Пальцы сжались - бандит заорал от боли. Правой - ударил в солнечное сплетение. Удар был коротким, страшным, без замаха. Просто толчок - но такой силы, что мужчина согнулся пополам, выплёвывая воздух.

Нож звякнул об асфальт.

Второй бандит бросился с битой - замахнулся, целясь в голову. Даудов даже не уклонился. Он подставил предплечье - бита встретилась с костью, но он даже не поморщился. Схватил биту, рванул на себя вместе с бандитом, и в следующее мгновение его кулак влетел в лицо противника.

Хруст.

Кровь брызнула на стену.

Третий, тот, кого назвали Русланом, выхватил из-за пояса пистолет. Мелиса хотела закричать - но звук застрял в горле.
Аслад улыбнулся.

Он улыбнулся, видя направленное на него дуло. Холодно, жестоко, как волк, который смотрит на загнанную добычу. В его глазах не было страха. Только предвкушение.

- Стреляй, - сказал он тихо. - Попробуй.

Руслан стрелял. Пуля ушла в стену в метре от Даудова - потому что в тот же миг Даудов нырнул вниз, уходя с линии огня, и в следующее мгновение его нога описала дугу. Удар пришёлся по руке с пистолетом. Руслан заорал - кости предплечья хрустнули как сухие ветки. Пистолет отлетел в сторону.

Даудов встал над ним. Схватил за шкирку, приподнял над землёй - одной рукой - и посмотрел в глаза.

- Ты тронул мою семью, - сказал он, и голос его был тише шёпота, но страшнее любого крика. - За это платят жизнью. Но я сегодня добрый. Передашь своим: следующий раз будет последним.

Он отпустил Руслана. Тот рухнул на асфальт как тряпичная кукла, скулив от боли.

Даудов выпрямился.

Трое мужчин лежали на мокром асфальте. Один без сознания, двое корчились в лужах собственной крови. Биты валялись в стороне. Нож блестел под фонарём. Пистолет укатился в канаву.

А он стоял посреди этого разорения - высокий, прямой, почти спокойный. Тяжело дышал, но не согнулся. Ни тени сомнения на лице. Ни капли сожаления в глазах.

Его кулаки были в крови. Его рубашка - в тёмных пятнах. С чужой кровью.

Он посмотрел на дело своих рук - и в его взгляде не было радости. Только холодная, тяжёлая уверенность человека, который сделал то, что должен был.

А потом он поднял голову.

И увидел её.