VI
POV Tom
Я приехал домой, наверное, в часу двенадцатом. Казалось, что исколесил весь город — по нескольку раз. В голове был только он. Его невинное лицо, худое тело. Его хотелось защитить… или наоборот — сломать.
Нет. Я, наверное, сумасшедший. Хотя нет — я просто человек, который никогда не верил в любовь. Она у меня была. И она не прошла.
Просто я не умел выражать её иначе.
С самого детства, сколько себя помню, отец учил меня быть хладнокровным. Матери у меня не было. Он никогда не говорил почему, но, кажется, я догадывался.
Отец учил меня мужественности. Говорил, что я должен быть выше всех этих жалких людишек. Учил стрелять, уклоняться. У меня даже есть чёрный пояс по карате.
После его кончины я занял его место. Он попросил Остина присматривать за мной — и с тех пор тот тщательно следит за каждым моим шагом.
Я не хотел делать Биллу больно. Я помню, что ранил его множество раз. А потом корил себя за это.
Все его подарки. Всё, что он делал для меня, — я сохранил. Но ничего не мог дать взамен. Только боль.
Какую сигарету я скурил по счёту — не помню. Помню лишь, как приехал домой, попросил своих людей загнать машину в гараж. Сам поднялся в комнату, предварительно взяв бутылку виски из мини-бара.
Я хотел уйти в себя. Забыть о том, что видел его сегодня.
Почему я отдал ему тысячу евро? Потому что не хочу, чтобы он работал. Особенно официантом. Самая гнусная работа, по моему мнению.
Придёт кто-нибудь недоброжелательный — и потом жди беды.
Поднявшись в комнату, я открыл дверь ключом, зашёл и заперся изнутри. Включил ночник и огляделся.
Фотографии Билла. Достаточно много фотографий.
Нет, я не одержим им…
Или?..
Я не молился на них. Просто иногда заходил сюда, чтобы напомнить себе о том, что он мне чертовски важен.
Открыв сейф, я достал коробочку с надписью «Билли».
Внутри лежали его поделки, подарки, письма. Всё то, что я когда-то сломал — но сохранил.
Я открыл бутылку и сделал несколько мощных глотков прямо из горла. Тело будто прошило током.
Я надеялся, что просто усну.
Нет, я не ревел. Реветь — для слабых.
Но, глядя на его грустное лицо, на то, как он убегает от меня в страхе, я понял: я заслужил это отношение.
Сам всё испортил. И хотя не хотел — по-другому просто не умел. Не знал как.
Со временем я и сам заметил, что этот мальчишка начинает мне нравиться. Но понимал — делаю только хуже.
Я не хочу больше его травмировать.
Я отпил ещё несколько глотков. Горло пересохло, веки тяжелели. Забрав всё нужное, я закрыл сейф, вышел, запер дверь и, даже не раздевшись, рухнул в кровать.
Утром меня разбудила горничная — Мария. Хорошая женщина, уже в возрасте. Я никогда ей не грубил.
Зачем? Она делала всё, что нужно: убиралась, помогала, если просил.
Она предупредила, что встреча через час.
Я вскочил, как ужаленный, и помчался в ванную. Сбросив вчерашнюю одежду, залез под душ, надеясь, что холодная вода отрезвит меня. Вид у меня был паршивый.
Быстро помывшись, я привёл себя в порядок, позавтракал, поблагодарил за еду и отправился на место встречи.
***
Билл проснулся за несколько часов до начала. Сегодня суббота — значит, можно отдохнуть от школы и работы. Но одно не давало покоя: встреча, которая должна была состояться через несколько часов.
Что там будет?
Он надеялся лишь на то, что всё окажется лучше, чем в тот злополучный день.
Мама, как обычно, ушла в храм. Она ходила туда каждую субботу. Лия сидела и смотрела мультики про покемонов — она их обожала. Почти как аниме.
Он умылся, оделся попроще: джинсы, футболка, ремень, несколько украшений на руках. Волосы укладывать не стал, глаза привычно подвёл чёрным карандашом.
Подошёл к сестре и поцеловал её в лоб. Та улыбнулась и обняла его.
— Позавтракала? — спросил Билл.
Кормить сестрёнку было его святой обязанностью.
Лия кивнула.
— Мама утром покормила. Я не голодна.
Он улыбнулся и пошёл готовить себе завтрак. Насыпал хлопья, залил молоком. Через пятнадцать минут вернулась мама и принесла им обоим по пачке мармелада.
Билл поблагодарил, обнял её на прощание и поехал.
Сегодня было намного теплее. Плюс один.
Он сел в автобус. Дорога занимала около тридцати минут. Он терпел, смотрел в окно на сменяющийся пейзаж и слушал музыку.
Том уже был на месте. Ходил туда-сюда.
Что он скажет? О чём будет говорить?
Он взял себя в руки и стал ждать.
Через полчаса в дверь постучали. Затем показалась макушка с длинными чёрными волосами до плеч.
— Можно?.. — осторожно спросил Билл.
— Проходи, — ответил Том, указывая на диван напротив.
Билл с опаской посмотрел на него, но всё же вошёл и сел.
Повисла тишина. Том прервал её, усаживаясь напротив.
— Я позвал тебя сюда, чтобы поговорить. Впрочем, ты и сам знаешь. Теперь я твой продюсер. Твоя мать подписала контракт. Я сделаю тебя популярным. Ты станешь популярным, Билли.
От этого прозвища у Билла вскипела кровь.
Он ненавидел, когда Том называл его так. Он был готов услышать это прозвище из любых уст, но не из его.
— Не называй меня так, пожалуйста. Мне не нравится.
Том кивнул.
— Хорошо. Ты будешь приходить ко мне по вторникам и субботам. Несколько дней в неделю. Думаю, этого хватит. Ты схватываешь всё на лету.
И ещё: ты должен отписываться или звонить. Говорить, где ты и с кем.
Билл возмущённо посмотрел на него.
— Это обязательно?
— Да.
Ответил Том, коротко и ясно.
— Ответственность за тебя теперь на мне. Полностью.
А теперь давай проведём распевку. Я хочу услышать твой голос. Можешь повесить пальто на вешалку.
Билл молча выполнил.
Распевка началась. Том проверял тональности диапазон. Билл справлялся. Делал всё, что ему говорили.
Том понимал — у него отличный голос. С таким можно брать вершины.
Три часа пролетели незаметно для обоих.
Для Тома — легко.
Для Билла — тяжело.
Он всё время ждал подвоха. Ждал, что Том сорвётся. Но этого не произошло.
Когда они закончили, уже стемнело. Похолодало.
— Тебя подвезти? — спросил Том.
Билл сглотнул.
— Не стоит. Я на автобусе.
— Уже вечер. Автобусы не ходят. Ты же знаешь, как у нас с транспортом
Билл долго колебался. Потом кивнул.
Том накинул ветровку, дождался, пока Билл наденет пальто, закрыл студию, и они пошли к машине.
— Не холодно? — спросил Билл, заметив его лёгкую одежду.
Том усмехнулся и повернулся к нему.
— Волнуешься, что я простыну, Каулитц?
— Слишком много на себя берёшь. Я просто спросил.
— Не холодно.
Он открыл пассажирскую дверь. Билл сел. Машина тронулась.
Ехали в напряжённой тишине. Фонари мелькали за окнами.
Минут через пятнадцать Билл не выдержал.
— Слушай, Том…
Он нервно сжимал ремешок сумки.
— М? Я слушаю.
— Ты вчера дал мне тысячу евро. Зачем?
Том тяжело выдохнул.
— Я не хочу, чтобы ты там работал.
— Что?..
— Я знаю твоего шефа. Он редкостная мразь. Если тебе нужны деньги — я дам. Только не ходи туда.
— Почему я должен тебя слушать? — голос Билла дрогнул. — Вдруг ты врёшь, также как и всегда?
Том резко повысил голос, сжимая руль.
— Разве ты не видишь?! Ты
в розовых очках! Он заставляет тебя пахать за полставки. Так быть не должно!
— А как должно?! — выкрикнул Билл.
Машина дёрнулась.
— Ты будешь давать мне деньги, — продолжил Билл, — а потом попросишь что-то взамен. Я знаю тебя.
Том стиснул зубы.
— Ты глуп, Билл. Слишком глуп.
Он понимал, почему тот так думает. И от этого злился ещё сильнее.
Остаток пути они ехали молча. Воздух был тяжёлым, как перед бурей.
Том затормозил у дома.
— Приехали.
Билл вышел, хлопнув дверью. Даже не обернулся.
Том ударил по рулю так, что рука заныла. Злость кипела, но он проглотил её и уехал.