Глава 16. В толпе чужих рук
«Gocheok Sky Dome» оказался огромным. Рин стояла у сцены, вжатая в толпу из двенадцати тысяч человек. Она чувствовала себя песчинкой.
Соён провела её по служебному входу, дала пропуск. VIP-зона — прямо у сцены, огороженная небольшим барьером.
— Смотри и не мешай, — сказала Соён. — После концерта он сам тебя найдёт.
Рин кивнула. Горло пересохло. Она не брала с собой кофе — боялась, что не сможет пить.
Погас свет. Толпа взорвалась.
На огромном экране появился логотип Cortis. Рин почувствовала, как воздух стал горячее, плотнее. Двенадцать тысяч человек кричали одно имя.
И на сцену вышли они.
Мартин — в центре. Светлые волосы распущены, падают на плечи. Чёрный костюм с блёстками, серебряная цепь на шее. Он не улыбался. Он смотрел в толпу тяжёлым взглядом — и это заставляло фанаток визжать ещё громче.
С ним были остальные. Джеймс — с идеальной улыбкой, сразу включившей шарм. Джухун — спокойный, но опасный. Сонхён — тёплый и улыбчивый. Кеонхо — милый макнэ, который махал фанатам.
Но Рин смотрела только на Мартина.
Первая песня — танцевальная, агрессивная. Он пел и рэпчил, двигался так, как она никогда не видела. Он был другим. Не тем тихим парнем из кафе. И не тем уставшим лидером на репетициях.
Он был звездой.
И Рин поняла, что влюбилась не в Мартина-из-Cortis. Она влюбилась в того, кто прячется за этой маской. Но маска была частью его. И ей придётся это принять.
Третья песня — медленная баллада. Мартин сел за пианино — Рин не знала, что он умеет играть. Светлые волосы падают на лицо, голос низкий, хриплый, от него хотелось плакать.
Он поднял голову. Нашёл её глазами в толпе. И улыбнулся — не ярко, не для камер. Тихо, по-своему.
Рин заплакала.
Девушка рядом с ней — фанатка с плакатом «Мартин, женись на мне» — закричала: «Оппа, я тебя люблю!»
Рин сжала кулаки.
«Он мой, — подумала она. — Не ваш. Мой».
Но она промолчала.
После концерта она ждала у служебного выхода. Спиной к стене, руки в карманах. К ней никто не подходил — фанатки ещё не знали этого входа.
Мартин вышел через двадцать минут. Без костюма — только белая футболка, взмокшая от пота. Светлые волосы слиплись, падают на глаза. Он тяжело дышал.
— Ты здесь, — сказал он. Не удивлённо — с облегчением.
— Я обещала.
Он подошёл. Остановился в шаге.
— Ты плакала.
— Нет, — солгала Рин. Но слёзы ещё не высохли.
Он протянул руку, стёр слезу с её щеки большим пальцем.
— Ты плакала, — повторил он.
— Потому что я никогда не видела тебя таким. И испугалась, что потеряю того, кто живёт в кафе. Что он исчезнет.
— Не исчезнет, — сказал Мартин. — Он здесь. Просто теперь ты знаешь, что у него есть ещё одна работа.
Рин шагнула вперёд. Сама. Взяла его лицо в ладони. Почувствовала, как бьётся его пульс.
— Поцелуй меня, — сказала она. — Пожалуйста. Чтобы я знала, что ты настоящий.
Он поцеловал. Долго, нежно, не для камер, не для фанатов. Только для неё.
И когда они оторвались друг от друга, Рин прошептала:
— Кофе с молоком завтра в семь пятнадцать. Ты обещал.
— Я помню, — ответил он. — Всегда помню.