Глава 1. Тот, кто не смотрит в телефон
Рин ненавидела кофе с двенадцати лет.
Первую чашку ей дала мать, сказав: «Ты уже взрослая, терпи». Рин терпела. Жидкость обожгла язык, оставила послевкусие жжёной резины и стойкое убеждение: люди врут себе про удовольствие. Это как привыкнуть биться головой об стену — просто перестаёшь замечать боль.
Но каждое утро в семь пятнадцать она заходила в «Уголок у парка».
Маленькое кафе с вечно скрипучей дверью, пахнущее корицей и старым деревом. Бармен уже знал её заказ. Двойной эспрессо в узкой белой чашке. Без сахара, без молока, без надежды на вкус.
— Рин, ты когда-нибудь попросишь латте? — спросил он однажды.
— Когда ад замерзнет, — ответила она и сделала глоток.
Горло свело. Пальцы на ручке чашки побелели. Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую отрепетировала за годы: «мне нравится, правда». Бармен не поверил, но промолчал.
Рин развернулась к окну.
И увидела его.
За соседним столиком — всегда одном и том же, у стены, где солнце падало косыми полосами — сидел парень. Длинные русые волосы. Чёрная футболка с потёртым воротом. Книга в твёрдом переплёте — сегодня с потрескавшимся корешком, Рин не разглядела название.
Он не смотрел в телефон.
Вообще никогда. За три месяца, что Рин наблюдала за ним из-под прикрытых ресниц, он ни разу не достал экран. Ни уведомлений, ни рассеянного скроллинга. Только книга, чашка чёрного как смоль кофе и тишина.
Она назвала его про себя — «парень из кафе».
Потому что если дать имя, придётся признать: тебе не всё равно.
А Рин было не всё равно уже на второй день. Но она убеждала себя, что это просто привычка. Ритуал. Как ненавистный эспрессо. Ты делаешь это на автомате, а потом вдруг замечаешь, что пропустил утро — и внутри что-то щёлкает пустотой.
В тот день он поднял голову.
Рин подавилась кофе.
— Долго будешь пялиться? — спросил он без злобы.
Голос оказался низким, чуть с хрипотцой, как будто он только что проснулся или пел всю ночь. Рин не знала, что у неё есть ассоциации на голоса.
— Я не пялюсь, — соврала она. — Я смотрю в окно. Ты загораживаешь свет.
Он моргнул. Медленно. Точно обдумывал ответ.
— Окно за твоей спиной, — сказал он наконец.
Рин покраснела. От злости — в основном от злости. И от того, как он смотрел: без насмешки, скорее с любопытством. Как на книгу с незнакомым названием.
Она допила эспрессо залпом — ошибка, горло закричало — и выскочила из кафе, звеня колокольчиком.
Всё утро чувствовала его взгляд на своей спине.
А на следующий день — он улыбнулся.
Коротко, краем губ, но Рин чуть не споткнулась на ровном полу.
«Это ничего не значит», — сказала она себе.
Кофе всё так же был отвратительным.
Но в семь пятнадцать у неё больше не было выбора.