Глава 10. Подарок Элеоноры.
Утро после свадьбы декана накрыло Академию тяжелым, тягучим молчанием. Студенты ходили на цыпочках, преподаватели прятали глаза, а в воздухе всё еще витал приторный запах вчерашних торжественных благовоний. Кристина сидела в столовой, уныло ковыряя вилкой овсянку, которая казалась такой же пресной, как и перспектива её дальнейшего обучения.
— Леди Вальдес, — скривившись, передразнила Селина, присаживаясь рядом. — Ты бы видела, как она сегодня плыла по коридору! На ней столько фамильных драгоценностей Адриана, что она звенит при каждом шаге, как казначейский сундук с икотой.
Кристина тяжело вздохнула.
— Пусть звенит. Адриан приказал мне остаться, но с тех пор я его не видела. Он заперся в восточном крыле. Я даже не знаю, как мы теперь будем пересекаться на лекциях.
В этот момент к их столу неуверенно подошел первокурсник в великоватой мантии. В руках он держал изящную серебряную коробочку, перевязанную фирменной фиолетовой лентой Элеоноры.
— А-адептка Дюамель? — пискнул мальчишка. — В-вам просили передать. В знак «мира и урегулирования прошлых недопониманий». От леди Вальдес.
Кристина и Селина переглянулись. Кристина осторожно взяла коробочку, словно та могла откусить ей пальцы. Первокурсник тут же испарился.
Внутри, на подушечке из сахарной пудры, лежали три изумительных пирожных в форме раскрытых бутонов лотоса. Они пахли ванилью, розовой водой и чем-то неуловимо сладким, от чего во рту моментально собралась слюна.
— Ого, — Кристина сглотнула. — Если это яд, то он выглядит потрясающе калорийно. Я почти готова умереть.
— Положи это немедленно! — зашипела Селина, выхватывая коробочку. Она достала из кармана мантии монокль алхимика — толстое стекло в медной оправе, покрытое рунами, — и всмотрелась в пирожные.
Её лицо побледнело. Селина отщипнула крошечный кусочек глазури и бросила его в свой стакан с утренним тыквенным соком. Жидкость зашипела, мгновенно потеряла свой оранжевый цвет, став прозрачной, как стекло, а затем и вовсе зависла в воздухе в виде желеобразного шара, который явно забыл, что существует гравитация.
— Хронос всемогущий... — прошептала Селина. — Это «Нектар Забвения». Причем высшей, запретной категории.
Кристина отдернула руки, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Забвение? Она хочет стереть мне память?
— Она не может тебя убить или покалечить, Адриан взял с неё клятву, — Селина лихорадочно соображала, поправляя съехавший монокль. — Но стереть из твоего разума магию, Академию и... его? Это не считается физическим вредом. Выпьешь чай с этим лотосом, и через час ты забудешь, как тебя зовут. Ты станешь обычной, пустой девчонкой. Сберешь вещи и сама уйдешь в какую-нибудь глухую деревню доить коров.
Кристина смотрела на серебряную коробочку. Страх быстро сменился жгучей, клокочущей яростью. Элеонора не просто хотела избавиться от неё. Она хотела забрать у неё самое дорогое — воспоминания о поцелуе в тумане, о золотых глазах Адриана, о каждой их дерзкой перепалке.
— Значит, доить коров... — Кристина хищно сузила глаза. — Ну уж нет. Никто не смеет покушаться на мой хаос. Селина, у тебя есть антидот?
— Конечно, есть. Нам нужно только... стоп. Ты что, собираешься это съесть?!
— Я собираюсь подарить леди Вальдес лучший спектакль в её жизни, — Кристина решительно захлопнула коробочку. — Она хочет видеть меня пустой? Она её увидит. А потом я покажу ей, что бывает, когда пытаешься стереть хаос.
Театр одной актрисы
Спустя два часа в Главном Зале начался обед. Элеонора, облаченная в платье цвета спелой сливы и с массивным рубиновым колье на шее, восседала за преподавательским столом. Место Адриана пустовало, что явно её раздражало, но она старалась держать лицо победительницы.
Двери зала скрипнули. Вошла Кристина.
Селина постаралась на славу: благодаря легкому «Зелью Стеклянного Взгляда» зрачки Кристины были расширены, а взгляд казался абсолютно расфокусированным. Она шла медленно, слегка пошатываясь, её обычно гордо расправленные плечи поникли. Волосы висели тусклыми прядями.
В зале повисла тишина. Студенты расступались, перешептываясь.
Элеонора подалась вперед. Её глаза хищно блеснули. Она изящно промокнула губы салфеткой и грациозно спустилась с помоста, направляясь прямо к Кристине.
— О, адептка Дюамель, — проворковала Элеонора громко, чтобы слышал весь зал. — Вы выглядите... потерянной. Вам нездоровится?
Кристина остановилась. Она посмотрела на Элеонору пустым, стеклянным взглядом.
— Я... я не знаю, — голос Кристины дрожал и срывался. — Где я? Почему здесь так много людей в мантиях? Кто вы такая?
Сердце Элеоноры запело от восторга. Сработало! Эта наглая девка больше не помнила ни магии, ни своей нелепой влюбленности.
— Бедняжка, — Элеонора картинно приложила руку к груди, подойдя вплотную. От неё разило тяжелым цветочным парфюмом. — Видимо, учебная нагрузка оказалась слишком тяжелой для твоего скудного разума. Тебе нужно собрать вещи и вернуться домой. В Академии таким... простушкам не место.
Элеонора победно оглянулась на замерший зал. В этот момент двери на балконе второго этажа распахнулись, и появился Адриан. Он мгновенно оценил сцену внизу. Заметив состояние Кристины, он побледнел так, что стал похож на призрака, и его рука инстинктивно дернулась к поясу, где висели боевые артефакты.
Он понял, что сделала его новоиспеченная жена.
— Элеонора... — голос Адриана прогремел под сводами зала, наполненный такой убийственной магией, что хрустальные бокалы на столах зазвенели. Он готов был спрыгнуть вниз и разорвать её на части, наплевав на все клятвы.
Но Кристина не дала ему этого сделать.
Её губы, секунду назад дрожащие от слабости, вдруг изогнулись в широкой, дерзкой и абсолютно издевательской ухмылке. Она моргнула, сбрасывая эффект зелья Селины, и её карие глаза снова полыхнули золотыми искрами.
— Действительно, леди Вальдес, нагрузка здесь просто убийственная, — Кристина выпрямилась, её голос зазвенел кристальной ясностью, разносясь по всему залу. — Особенно тяжело переваривать ваши «Подарки Примирения».
Элеонора отшатнулась, её триумфальная улыбка сползла, обнажив панику.
Кристина достала из кармана серебряную коробочку. Внутри лежал один-единственный надкусанный лотос.
— Знаете, я всегда любила сладкое. Но добавлять в крем «Нектар Забвения»? Это так... банально. И совершенно не учитывает мой уникальный метаболизм.
Она сделала шаг к Элеоноре. Та попятилась, едва не споткнувшись о подол своего роскошного платья.
— Ты... ты не можешь всё помнить! Это невозможно! — прошипела невеста декана, теряя лицо.
— Невозможно? — Кристина наклонилась к самому уху Элеоноры. — Моя магия — это хаос. А хаос невозможно забыть. И, Элеонора... — она перешла на угрожающий шепот, который слышала только её соперница. — Адриан поклялся, что ты меня не тронешь. Но никто не брал клятву с меня.
Кристина незаметно провела пальцем по рубиновому колье Элеоноры, оставляя на камнях невидимую алхимическую метку Селины — «Пыльцу Болтливой Правды».
— Спасибо за угощение, леди Вальдес, — Кристина отстранилась и лучезарно улыбнулась. — Но в следующий раз, если захотите от меня избавиться, попробуйте что-нибудь менее калорийное. А то мои бока, знаете ли, и так не дают покоя вашему мужу.
Зал ахнул. Кто-то из старшекурсников не выдержал и восхищенно присвистнул.
Кристина подняла голову и встретилась взглядом с Адрианом на балконе. Его плечи, секунду назад напряженные до предела, расслабились. Он закрыл глаза, выдыхая, и в этом жесте было столько облегчения и гордости, что у Кристины сладко заныло сердце.
Она развернулась на каблуках и грациозно направилась к выходу, оставив бледную, трясущуюся Элеонору посреди зала.
Но сюрприз Элеоноры был еще впереди. Действие «Пыльцы Болтливой Правды» началось незамедлительно.
К Элеоноре подбежала староста первого курса:
— Леди Вальдес, вам плохо? Принести воды?
Элеонора хотела сказать «Уйди прочь, ничтожество», но вместо этого её рот выдал совершенно иное:
— Я просто в бешенстве от того, что эта девка умнее меня, а мой корсет жмет мне так, что я не чувствую левой пятки! Ой... что я несу?!
Студенты грохнули со смеху. Элеонора в ужасе зажала рот руками и, путаясь в юбках, позорно сбежала из столовой.
Битва продолжалась, и Кристина только что выиграла блестящий раунд.
Кристина выскользнула из Главного Зала в прохладный коридор, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь, оставляя после себя предательскую дрожь в коленях. Из-за приоткрытых дверей всё еще доносились взрывы хохота и сдавленные вскрики Элеоноры, которая, очевидно, продолжала выбалтывать свои самые неприглядные секреты каждому встречному.
Из-за гобелена с изображением битвы при Драконьем Ущелье вынырнула Селина. В одной руке она сжимала колбу с дымящимся антидотом, а в другой — тяжелый алхимический справочник, которым, видимо, планировала добивать невесту декана в случае провала.
— Ты сумасшедшая! — зашипела Селина, хватая подругу за локоть и утаскивая в нишу. — Мы договаривались, что ты просто покажешь ей надкусанный лотос и уйдешь! К чему была эта театральная пауза с потерей памяти?! У меня чуть сердце не остановилось! Я уже прикидывала, как буду учить тебя заново завязывать шнурки!
— Прости, Сел, — Кристина привалилась спиной к холодной каменной кладке и счастливо рассмеялась. — Но видеть её перекошенное от триумфа лицо, а потом наблюдать, как этот триумф рассыпается в пыль... Это было восхитительно. Ради такого стоило рискнуть.
— Рискнуть? Ты играешь с огнем, Кристи. Точнее, с ядом, — Селина спрятала колбу. — Если она поймет, что ты использовала алхимию, чтобы обмануть её...
Договорить она не успела. Воздух между девушками внезапно пошел рябью, запахло морозной мятой и жженым пергаментом. Из ниоткуда соткалась крошечная призрачная бабочка, сотканная из синего пламени. Она сделала круг над головой Кристины, опустилась ей на ключицу и заговорила до боли знакомым, хриплым от сдерживаемых эмоций голосом:
«В мой кабинет. Немедленно. Без подруг и без фокусов».
Бабочка рассыпалась снопом синих искр, которые растаяли, не долетев до пола.
Селина многозначительно подняла брови:
— Кажется, кому-то сейчас устроят выговор с занесением в личное дело. И, судя по тону, декан не в восторге от твоего выступления. Удачи, подруга. Если не вернешься к ужину, я заберу твою порцию вишневого пирога.
За закрытыми дверями
Кабинет декана находился на самом верхнем ярусе Башни Времени. Когда Кристина толкнула тяжелую дубовую дверь, она ожидала увидеть Адриана за письменным столом, как обычно, заваленным свитками. Но кабинет был погружен в полумрак. Магические часы на стенах не тикали — маятники замерли, словно время в этой комнате остановилось в ожидании бури.
Адриан стоял у стрельчатого окна, спиной к двери. На нем не было привычного строгого камзола — только темная рубашка с расстегнутым воротом, рукава которой были небрежно закатаны до локтей. На его правом запястье зловеще мерцала тонкая золотая линия — неснимаемый след Клятвы Крови.
Дверь за спиной Кристины захлопнулась сама собой с глухим стуком, отрезая её от остального замка. На замок мягко легли заглушающие чары.
— Вызывали, господин декан? — Кристина постаралась придать голосу максимально беспечный тон, хотя её сердце забилось где-то в районе горла.
Адриан развернулся с такой пугающей скоростью, что Кристина невольно сделала шаг назад. В несколько огромных шагов он пересек кабинет и оказался вплотную к ней. Его глаза, обычно цвета спокойного янтаря, сейчас пылали расплавленным золотом.
Он грубо схватил её за плечи. Его длинные пальцы впились в ткань её мантии.
— Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! — его голос был низким, рычащим, в нем не осталось и следа от ледяной сдержанности. — Нектар Забвения, Кристина! Одна крошечная ошибка твоей рыжей подружки с антидотом — и от твоего разума остался бы пустой сосуд!
— Мне ничего не угрожало, — Кристина попыталась вырваться, но хватка Адриана была железной. — Селина — гений алхимии. К тому же, я не проглотила ни крошки, я выплюнула этот яд в салфетку еще в коридоре!
— Это не игра! — рявкнул он, слегка встряхнув её. — Элеонора не остановится! Совет Двенадцати не остановится! Я связал себя с этой… змеей, я отдал им свою свободу, чтобы они не тронули тебя! Я оставил тебя в Академии, потому что здесь Защитные Купола, потому что здесь я могу видеть тебя и знать, что ты жива! А ты… ты сама прыгаешь в пасть дракону ради сомнительной шутки в столовой!
Кристина замерла. Слова обрушились на неё, как водопад. Значит, её догадки были верны. Он не предал её. Он принес себя в жертву.
Её гнев испарился, уступив место щемящей нежности. Она посмотрела прямо в его пылающие глаза и, вместо того чтобы оправдываться, мягко накрыла своими ладонями его руки, сжимающие её плечи.
— Ты назвал меня «досадной ошибкой в расчетах», — тихо сказала она. — Ты выгнал меня в туман. Ты женился на ней. Что я должна была делать, Адриан? Сидеть в комнате и вязать носки, пока твоя жена пытается выжечь мне память?
Адриан шумно выдохнул. Его глаза закрылись, а голова бессильно опустилась, так что его лоб прижался к её лбу. Хватка на её плечах ослабла, превратившись в отчаянное, почти болезненное объятие. Кристина чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань рубашки, чувствовала, как тяжело вздымается его грудь.
— Я должен был оттолкнуть тебя, — прошептал он, и его дыхание обожгло её губы. — Совет искал мой слабый момент. Если бы они поняли, насколько ты для меня важна, они бы не стали требовать брака с Элеонорой. Они бы просто уничтожили тебя, чтобы сломить меня. Клятва Крови была единственным способом отвлечь их внимание и выбить для тебя иммунитет.
— Но теперь ты привязан к ней навсегда, — голос Кристины дрогнул. Она провела пальцем по золотому шраму на его запястье. От него веяло холодной, чужой магией.
Адриан вдруг открыл глаза, и в них блеснула острая, опасная усмешка. Он отстранился на полшага, но рук не убрал, скользя ладонями по её спине.
— Навсегда — это слишком долгое слово для факультета Хрономагии, моя дорогая адептка, — он лукаво прищурился. — Они думают, что связали меня. Но они забыли, с кем имеют дело. Элеонора получила статус и подпись в контракте. Но Клятва Крови требует полного магического резонанса. Она требует, чтобы сердце отдавало свою силу. А мое сердце…
Он замолчал, глядя на неё с такой интенсивностью, что у Кристины перехватило дыхание.
Она вдруг всё поняла. Не разрывая зрительного контакта, она медленно сунула руку в глубокий карман своей мантии. Когда она вытащила сжатый кулак и разжала пальцы, кабинет осветился мягким, теплым свечением.
На её ладони лежала «Слеза» — артефакт в виде хрустальной капли. Внутри неё, словно маленькое солнце, бился и переливался сгусток чистейшей золотой магии.
— Твое сердце здесь, — прошептала Кристина с благоговением. — Тот магический импульс, который ты передал мне с поцелуем в саду… Я поймала его. Я сохранила его. Элеонора не может получить твою силу, потому что суть твоей магии принадлежит мне.
Адриан смотрел на мерцающую каплю. На его лице отразилось абсолютное потрясение, которое быстро сменилось восхищением. Он осторожно коснулся пальцами артефакта, и золотой свет радостно вспыхнул, узнавая своего истинного владельца, но остался в руках девушки.
— Ты невыносима, — выдохнул он, уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — Ты нарушаешь все мыслимые законы магии. Ты крадешь душу декана, прячешь её в карман и при этом успеваешь травить его жену зельями правды. Что мне с тобой делать, Кристина?
— Любить меня? — нагло предложила она, пряча «Слезу» обратно. — И, возможно, помочь мне с домашним заданием по Истории Древних Проклятий. Потому что я ничего не учила из-за твоей дурацкой свадьбы.
Адриан не выдержал. Он тихо рассмеялся — искренне, без тени своего обычного ледяного самоконтроля. Этот смех снял напряжение, висевшее в комнате. Он снова притянул её к себе, зарываясь лицом в её густые, непослушные волосы.
— Мы разорвем эту Клятву, Кристина. Я найду лазейку в древних текстах. Но до тех пор… тебе придется играть роль примерной студентки. И ради всего святого, перестань провоцировать Элеонору. У неё и так сегодня нервный срыв. Говорят, она призналась профессору Травологии, что спит в бигуди.
Кристина уткнулась носом в его плечо, вдыхая его запах, и блаженно улыбнулась.
— Не обещаю, господин декан. Я ведь хаос. А хаос не умеет сидеть тихо.
За их спинами внезапно ожили часы. Маятники с радостным звоном качнулись, возобновляя бег времени. Игра, которую они вели, стала еще смертоноснее, но теперь они играли в неё вместе.