Анатомия безумия

Голова страшно болела, несмотря на весь выпитый кофе, а может, и благодаря ему. Сколько было стаканчиков? Четыре? Пять? В очередной раз терзая старенький, побитый жизнью кофейный аппарат, Аня подумала, что если бы он мог говорить, то проклял бы её. Впрочем, он сумел это сделать и без слов. Не выставив вовремя стаканчик, он излил горячий ароматный кофе куда-то в собственные недра. Выдал ехидное: «Заберите свой напиток. Осторожно! Горячо!» - и удовлетворённо замолк.

- Да какой, на хрен, напиток?! - крикнула на него Аня, в сердцах пнув несчастный агрегат. - А стаканчик?

Аппарат с лёгким хрустом выставил картонный стаканчик, и тот замер в бессмысленном ожидании. Терпение же Ани на этом закончилось.

- Да твою же мать! - выкрикнула она в бессильной ярости.

- Элионова, ты чего?

Вздрогнув от неожиданности, девушка обернулась и увидела за своей спиной ошарашенного Олега Ивановича.

Ярость, разгоревшаяся в груди девушки, мгновенно погасла. Аня почувствовала, как краснеют щёки, опустила взгляд и промямлила:

- Тут это... кофе аппарат сломался.

«Какой позор! - металось в голове. - Ну как можно было не заметить? Что он теперь обо мне подумает?»

Она вдруг остро, до тошноты, захотела стать маленькой и невидимой. Исчезнуть. Или провалиться сквозь землю. Но под ногами был кафель, и щели в нём были только в швах - слишком узкие, чтобы спрятаться.

- Ещё бы ему не сломаться, если ты его так жестоко избиваешь, - усмехнулся доктор. - Я вот не пойму: разве твой рабочий день не закончился уже часа два назад?

- Ну да. Но мне надо доделать отчёт.

- Открою тебе страшную тайну. Мир не рухнет, если ты доделаешь свой отчёт завтра или вообще просто отдашь все данные заведующему. Пусть сам разбирается. Это, так-то, его дело.

- Да, но я хотела...

- Элионова, - перебил её мужчина, - а чего у тебя глаза такие красные? Ревела, что ли? Всё нормально?

Аня хотела ответить дежурное «всё хорошо, устала, просто», но, подняв взгляд, увидела в глазах доктора искреннюю тревогу.

- У меня всё хорошо. Просто... Никита... он... такое рассказал...

- Да ты издеваешься!

- У него был такой голос. Он будто снова стал тем маленьким мальчиком.

Доктор страдальчески вздохнул, закатил глаза, но всё же взял девушку под руку, усадил на ближайшую скамейку и сел рядом. Аня почувствовала от него застарелый запах сигарет - такой же, как от её папы, которого уже много лет не было на этом свете.

- Я тебе сейчас один умный вещь скажу. Люди не попадают в тюрьмы от хорошей жизни. Видела, сколько папок лежит в кабинете нашего господина заведующего? Так вот, в каждой полуторной из них - слезливая история о том, как кого-то мама не любила, папа бил, дядя насиловал. Они тебе ещё и таких рогов с хвостами понарисуют, чтобы больше жалости к себе вызвать. Но твоя работа - не жалеть, а дать заключение. Вменяем - невменяем. Здоров - не здоров. Всё. Не надо пропускать их истории через себя. Иначе отправишься обратно в свою психушку, только уже не как врач.

- А как иначе?

- Запомни: ты не их мама, не их психолог. Для тебя они не люди. Они - твоя работа. Для тебя же самое важное - твоя кукуха и твоё благополучие.

- У меня ничего не получается, - продолжала сокрушаться девушка, обречённо обхватив голову руками.

- А вот это неправда. Скажу тебе по секрету: мы тогда не в первый раз пытались с ним заговорить. Уж что только не пробовали - а он ни в какую. Никакие методы с ним не работают. Он просто замкнулся и ушёл в себя. Ни страха, ни злости. Вообще ничего. Пустота. А если человек не реагирует ни на что - это страшнее, чем истерика. Да он со всеми был такой: и с сокамерниками, и со следаками. А уж они умеют разговорить. Раз его даже чуть не убили. Мы все уже на грани были. Никто не понимал, что с ним делать. И тут ты со своим несчастным паучком нашла то, что его затронуло. Ты молодец, Элионова! Но если не научишься отстраняться - тебе хана.

- Я испугалась. У него было что-то такое в глазах... Что-то страшное...

- Ну так эта тварь она в каждом из нас сидит. И ещё неизвестно, у кого страшнее. Когда поймёшь - перестанешь бояться наших... Начнёшь бояться «нормальных»... И себя...

Олег Иванович расхохотался и похлопал девушку по плечу.

- А... - начала было Аня, собираясь спросить, о какой такой твари говорил доктор, но передумала. Ей расхотелось продолжать странный разговор. Она вдруг поняла, что этот циничный, грубый человек, сомнительный профессионал, не брезговавший взятками, когда-то был таким же, как и она. Может, даже точно так же плакал над чьей-то сломанной судьбой. И эта мысль пугала.

- Так, Элионова, долго ещё мне мозги компостировать будешь? - шутливо возмутился доктор, поднимая девушку со скамейки. - Вали уже домой! Или тебя пинками гнать надо? Так я могу.

- Не надо. Уже ухожу.

- И запомни: когда захочешь опять зареветь над очередным делом, повторяй себе: «Я профессионал. Моя кукуха важнее всего».

- Я запомню. Спасибо, - смущённо пробормотала девушка и поторопилась домой.

***

По дороге домой, занимаясь делами и лёжа в постели, Аня правда старалась не думать о Никите. Но было ещё кое-что, что она не сказала Олегу Ивановичу. Рассказ парня уж очень напоминал ей её собственную жизнь. Она точно так же, как и он, привыкла к постоянным скандалам и ненависти. Для неё тогда была странной даже мысль, что муж и жена могут обходиться без криков и взаимных оскорблений. Как и Никита, маленькая Аня часами бродила по улице неприкаянная, боясь идти домой. И если бы ей повезло чуть меньше, она вполне могла бы оказаться на его месте. От одной этой мысли внутри всё будто инеем покрывалось.

Тупо пялясь в потолок, Аня наблюдала, как по нему скользил свет фар от проезжающих машин. Где-то заорала сигнализация. Когда она смолкла, послышался странный звук, похожий на кошачье мяуканье. Но у них нет кошки.

Девушка села на диване и огляделась. Рядом стояла детская кроватка. Несколько секунд Аня смотрела на неё, не понимая, откуда она тут взялась. Происходящее внушало ледяной страх, но в то же время и какое-то странное любопытство.

Заглянув в кроватку, Аня увидела младенца нескольких дней от роду. Когда она взяла его на руки, он перестал плакать. Но его серые, чуть косые глаза начала заливать тьма. Скоро она поглотила ребёнка полностью. Девушка вскрикнула и выпустила младенца из рук. Она судорожно пыталась сбросить с ладоней липкую, как мазут, чёрную массу. Но та поднималась всё выше. И тут Аня проснулась от собственного крика.

- Это сон... Просто сон... - бормотала она, оглядывая свои руки. Они были чистыми, но никак не проходило ощущение липкого холода, а в ушах продолжал звенеть плач младенца. Никогда ещё её сны не были такими реалистичными. Девушка замотала головой и выругалась, чтобы прогнать наваждение, но тут же в испуге посмотрела на маму. Однако та просто всхрапнула и перевернулась на другой бок. Девушка облегчённо выдохнула. Если бы мать сейчас проснулась, криков было бы больше чем надо.

«Впрочем, как и всегда, - послышался в голове противный голосок. - Она же если не орёт, то язвит или ноет. Когда она была в своей жизни хоть чем-то довольна? Когда она хоть кому-то сказала доброе слово? Может, и папа умер не от инфаркта вовсе, а от того, что она его довела? И ты сама такая же. Даже хуже. Пытаешься всем вокруг угодить. Но при этом всех ненавидишь. И себя в первую очередь».

Аня испугалась таких мыслей и тут же прогнала их. Она поторопилась заткнуть уши наушниками, включив музыку погромче, чтобы не думать, не чувствовать, не понимать.

🎵 Flëur - Кто-то