Пролог
В коридоре царила тишина. Только из дальней комнаты доносились звуки детского мультика. «Маша и Медведь» - мелькнуло в голове и тут же пропало.
Обычно Никита не выносил тишину - включал музыку, шоу, что угодно, лишь бы заполнить пустоту, которая так неприятно давила на барабанные перепонки. Но сейчас он затаил дыхание. Замер. Не издавал ни звука. Этим он овладел в совершенстве. В его мире от этой способности часто зависела жизнь.
Он остановился на пороге - на границе освещённой кухни и тёмного коридора.
За столом, спиной к нему, сидела женщина, которую он больше семи лет называл мамой. Тёмные, с рыжеватым отливом волосы мягко ложились на узкие плечи.
Парень тяжело вздохнул. Сердце бешено колотилось, воздуха не хватало, в горле пересохло. Ноги, будто в кошмарном сне, стали неестественно тяжёлыми. Но он всё же сбросил оцепенение. Подошёл к раковине, налил воды из-под крана и залпом выпил.
- О, Никита, ты как всегда, тише мыши! Когда вернулся? Всё хорошо?
Парень не ответил. Лишь вцепился пальцами в столешницу, уставившись на одинокую каплю воды, оставшуюся после его стакана. Реальность расплылась, уступая место безумным фантазиям - там, в углах кухни, уже шевелились тени. Дико хотелось кричать. Крик буквально разрывал грудь изнутри. Но повышать голос он не умел: всегда выходил лишь сдавленный рык.
- Ну ты чего опять? Я же тебе вопрос задала! Всё прошло хорошо? Ты всё сделал? - в голосе женщины зазвучало лёгкое раздражение.
- Да! Сделал! - рявкнул парень, буравя взглядом столешницу.
- Никита! Ты что? Опять?
- Прости. Больше не буду. - уже спокойнее ответил парень.
- Ну вот и отлично. Ты у меня молодец!
Женщина подошла к парню и погладила его по плечу. Но внезапно Никита схватил со стола нож и вонзил его под ребра женщине. Потом ещё. И ещё. Даже не успев толком испугаться, женщина попыталась оттолкнуть его, но подскользнулась на собственной крови и упала. А он продолжал наносить удары даже после того, как она перестала подавать признаки жизни. Запах крови, алые брызги, вид рассечённой плоти - и больше ничего. Ничего больше для него не существовало. Но внезапно парня вернул в реальность пронзительный крик.
Обернувшись, Никита увидел своих сводных сестёр - четырнадцати и пяти лет. Младшая в голос рыдала и рвалась к матери, лежащей в луже крови. Старшая удерживала её, дрожа от страха. Огромными от ужаса глазами, она смотрела на всегда спокойного и безобидного брата.
- Пожалуйста... не надо... - с трудом прошептала она.
- Что смотрите? - Никита не узнал свой собственный голос, настолько сухим и охрипшим он был. - Полицию вызывайте.
Он с трудом поднялся на ноги - колени упрямо не хотели разгибаться - и побрёл к выходу. Девочки в ужасе шарахнулись от него. Парень же, будто ничего не видя перед собой, вышел на улицу под холодный моросящий дождь.
Обычно Никита не переносил холод. Постоянно кутался в тёплые кофты и свитера. Анжелика звала его за это «Никита - сто одёжек». Но теперь он не замечал ни дождя, ни пронизывающего ветра. Хотелось просто раствориться в мертвенно-бледном сыром тумане.
Окружающая реальность покрывалась трещинами, и из этих трещин на туманные улицы просачивались тени. Никита почти бежал, низко опустив голову. Он всеми силами старался их игнорировать. Но тени навязчиво ползли за ним, что-то неразборчиво шепча. Могло показаться, что они тянулись к нему снаружи, но Никита знал: эти трещины - внутри него самого, именно он впустил в мир жутких тварей. Поэтому куда бы он ни бежал, от них не оторваться.
Спустя пару часов его задержали оперативники. Парень не сопротивлялся, когда его швырнули лицом в мокрый и грязный асфальт. В голове всплыла лишь одна мысль:
«Наконец-то».