17
Утро встретило Инессу ощутимой легкостью. Лихорадка отступила, оставив лишь небольшую слабость. Она открыла глаза и увидела Гришу, дремлющего в кресле, с её рукой в своей. На его лице проступила легкая щетина, волосы растрепаны, но выражение лица было невероятно умиротворенным.
Внутри Инессы что-то дрогнуло. Она почувствовала себя настолько защищенной, насколько не чувствовала себя, наверное, с детства. Но тут же взыграл внутренний голос, её привычная логика: он не должен здесь быть, он рискует своим здоровьем и работой.
Она осторожно высвободила руку. Гриша мгновенно проснулся, его глаза сфокусировались на ней с привычной скоростью.
— Как ты? — хрипловато спросил он, пытаясь встать.
— Лучше, — Инесса кивнула, садясь в постели. — Температуры почти нет. Спасибо тебе, Гриша. Ты… ты был очень нужен.
Она посмотрела на него, и в её взгляде не было привычной отстраненности. Была искренняя, глубокая благодарность.
— Но теперь тебе пора, — она перешла на чуть более твердый тон, который, однако, звучал мягче обычного. — Ты не спал всю ночь, рискуешь заболеть. У тебя завтра важная встреча. Иди домой, выспись.
Гриша нахмурился. Он хотел остаться. Хотел насладиться этим редким моментом её уязвимости и его заботы. Но он знал Инессу. Она не позволит себе быть слабой слишком долго. И он понимал, что сейчас она говорит не как строгий продюсер, а как человек, который беспокоится о нём.
— Инесс… — он попытался возразить.
— Гриша, — её голос стал чуть настойчивее, но не утратил теплоты. — Мне действительно уже лучше. А тебе нужен отдых. Я справлюсь. Обещаю.
Он тяжело вздохнул.
— Ладно. Но ты позвонишь мне, если что? Или напишешь.
— Обязательно, — Инесса кивнула. — А теперь иди. Ты выглядишь так, будто три дня отплясывал на сцене.
Гриша поднялся, собрал пустые тарелки и унес их на кухню. Перед уходом он подошел к ней, и Инесса не отшатнулась. Он осторожно опустился на колени у кровати и коснулся её лба губами — легкий, прощальный поцелуй.
— Береги себя, — прошептал он.
Инесса лишь кивнула, глядя ему вслед. Когда дверь за ним закрылась, в квартире снова стало тихо. Но эта тишина уже не казалась такой пустой, как раньше. Воздух всё ещё пах куриным бульоном, лекарствами и… чем-то ещё. Чем-то очень теплым, что принес с собой Гриша.
*
Добравшись домой, Гриша первым делом рухнул на кровать. Но перед этим он достал телефон. В адресной книге он нашел номер одной круглосуточной цветочной лавки, с которой сотрудничал для своих клипов.
— Привезите ей самые свежие белые розы, — сказал он в трубку. — Адрес…
Он продиктовал адрес Инессы, добавив:
— И главное. Никаких открыток. Просто цветы.
Через два часа, когда Инесса пила горячий чай, в дверь позвонили. На пороге стоял курьер с огромным букетом белоснежных роз. Никаких слов, никакой открытки. Просто цветы. Инесса невольно улыбнулась. Она знала, от кого они.
Она поставила их в вазу рядом с теми, что он подарил вчера. Теперь в её минималистичной гостиной стояли два пышных, ароматных облака из белых роз.
Её телефон зазвонил. На экране высветился номер Гриши. Она взяла трубку.
— Ты дома? — первым делом спросил он. Его голос звучал уже более отдохнувшим.
— Дома, — Инесса посмотрела на розы. — И… спасибо тебе за цветы, Гриша. За всё спасибо.
— Незачто. Главное, чтобы ты не болела, — в его голосе проскользнула теплота, которая заставляла её сердце биться быстрее. — Как ты себя чувствуешь?
— Уже намного лучше. Твой бульон — настоящее спасение. И твоя забота.
— Моя забота — это моя обязанность, — тихо ответил Гриша. — Ты ведь знаешь.
Они разговаривали долго. Обо всем и ни о чем. О том, как прошел её день после его отъезда. О том, как он чуть не проспал из-за переживаний. Он рассказал ей забавную историю о том, как Тёма Майот пытался приготовить что-то поесть, но чуть не спалил кухню. Инесса смеялась — искренне, легко, так, как она смеялась с Даней.
Разговор плавно перетёк в ночь. Звезды зажигались за окном, а они всё говорили. О музыке, о планах, о мечтах. Инесса рассказывала ему о своих мыслях по продвижению альбома, а Гриша слушал её, очарованный.
— Инесс… — тихо произнес он, когда в трубке повисла короткая пауза. — Ты знаешь, эта красная помада… она, конечно, очень круто смотрится. Но когда её нет, ты совсем другая. И ты знаешь что? Мне нравится эта другая Инесса.
В трубке повисла тишина. Инесса прикусила губу, чувствуя, как по щекам разливается жар. Она посмотрела на свои розы, а затем на своё отражение в темном окне. Без помады она казалась себе уязвимой, но его слова… они были настолько искренними, что ей не хотелось прятаться.
— Я… я тоже многое о тебе узнала, Гриша, — тихо ответила она. — Ты не такой, каким хочешь казаться. И это… это хорошо.
Этот долгий разговор, наполненный смехом, полунамеками и искренностью, стал для них мостом. Мостом, который они строили от одного сердца к другому, кирпичик за кирпичиком, сквозь лед и хаос, сквозь страх и надежду.
Продолжение следует...