10
День после синнабонов был таким же насыщенным, как и предыдущие, но с одной заметной разницей: атмосфера в студии стала легче. Инесса по-прежнему была требовательна и бескомпромиссна в работе, но её тон был менее резким, а взгляд не таким ледяным. Иногда, когда Гриша выдавал особенно удачный куплет, она кивала с одобрерением, и в её глазах проскальзывала та самая искорка, которую он видел в видео с Даней.
Они глубоко погрузились в сведение нового трека. Работа была ювелирной: вычищали каждый звук, каждый фон, каждый нюанс голоса. Ближе к вечеру даже Майот и Рома, которые обычно присутствовали на сессиях, ушли по своим делам, оставив Инессу, Гришу и звукорежиссёра втроем.
— Здесь, — Инесса ткнула пальцем в монитор, — в этом проигрыше, нужно добавить немного более глубокого баса. Сейчас он звучит плоско. Гриша, попробуй набросить сюда пару фраз. Не текст, просто ритм, который усилит бит.
Гриша послушно кивнул. Он уже не спорил с ней, а скорее интуитивно чувствовал её видение. Она не просто руководила, она слышала музыку по-особенному, раскладывая её на компоненты и собирая в нечто более мощное.
Час пролетел незаметно. Звукорежиссёр, по указанию Инессы, колдовал над эквалайзером, а Гриша, уставший, но довольный, сидел на диване, наблюдая за ними.
Он заметил, что Инесса, сосредоточенно вглядываясь в экран, слегка прикусывает внутреннюю сторону нижней губы. Он заметил тонкие линии усталости, которые едва заметно пролегли под её глазами, несмотря на идеальный макияж. Он заметил, как она время от времени потирает виски, словно борясь с головной болью. Она была человеком, а не машиной, как бы ни пыталась это скрыть. И этот факт каким-то странным образом притягивал его еще сильнее.
Наконец, звукорежиссёр кивнул.
— Готово, Инесса. Прослушиваем.
По студии разлился мощный, глубокий, идеально сведенный звук. Это был именно тот трек, который Гриша хотел, но не мог собрать воедино. Он чувствовал, как каждый бит проникает ему под кожу, как его голос звучит объемно и сочно. В этот раз не было ни одной фальшивой ноты.
Когда трек закончился, в студии повисла наполненная триумфом тишина. Звукорежиссёр довольно улыбнулся. Гриша медленно поднял голову, посмотрел на Инессу.
Она сидела у пульта, её обычно строгое лицо было расслаблено, а взгляд устремлен в пустоту. На мгновение она забыла о своей маске. Уголки её накрашенных красным губ чуть приподнялись в довольной, почти счастливой улыбке.
— Это то, что нужно, — тихо произнесла она, и её голос был лишен обычной резкости, звучал устало, но глубоко удовлетворённо. — На сегодня всё.
Она повернулась к ним, и её взгляд снова стал более собранным. Инесса потянулась к своей сумке, достала небольшое зеркальце и футляр с помадой.
— Вам еще нужно будет пару дней на отдых, прежде чем приступим к следующему треку, — сказала она, глядя в зеркало и аккуратно поправляя безупречный контур своих красных губ, которые за день немного потускнели. — Я пришлю вам график на следующую неделю.
Гриша, очарованный этим ритуалом, наблюдал за ней. Как она сосредоточенно выводила линию, как поправляет мелкий недочёт. Это было так… по-женски. И в то же время так характерно для неё — держать всё под контролем, даже свой внешний вид после изнурительного дня.
Инесса, закончив, захлопнула зеркальце и бросила его обратно в сумку. Она подняла на Гришу свои уставшие, но все еще глубокие глаза.
— Увидимся в понедельник, Ляхов. И пожалуйста, наберись сил. У нас впереди еще много работы.
Она поднялась, накинула свой пиджак. Он уловил едва заметный вздох, словно она физически ощущала тяжесть дня. Несмотря на свой безупречный вид, в её движениях появилась лёгкая скованность от усталости.
Гриша сделал шаг вперед.
— Тебе не обязательно так сильно напрягаться, Инесс, — тихо сказал он. — Я тоже умею работать. И команда у нас хорошая.
Инесса остановилась у двери, положив руку на ручку. На её губах не было улыбки, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на признательность.
— Я не напрягаюсь, Гриша, — ровно ответила она. — Я просто выполняю свою работу. Увидимся.
Она вышла, оставив за собой легкий шлейф ванили и едва уловимый аромат её дорогих духов. Гриша смотрел на закрывшуюся дверь. Она снова надела свою броню, но он уже видел трещины. И с каждым таким днем, с каждым мимолетным взглядом, с каждой поправленной красной помадой, он чувствовал, как эта женщина притягивает его всё сильнее. Он не просто хотел с ней работать. Он хотел знать её.
Продолжение следует...