Карточное сердце

Сильный ветер приносил в мою сторону гитарные звуки, но с каждым моим шагом навстречу этот звук пролетал мимо меня. Потому что это было не то. Легкий туман, поселившийся в моей голове и какое-то удивительное отрешение от мира. То, что было пару минут назад уже не вспоминалось.

То, что было на той неделе. То неудачное свидание, которое мне устроила подруга. В мыслях я уже не злилась, но первые пару дней таила на нее жуткую обиду.

Чем больше проходило времени, тем больше я понимала, насколько эта мысль звучала глупо. Просто по-идиотски. Я не говорила об этом Соньке. Я не особо признавалась себе и после того, когда я ошиблась, спустившись переход. Не увидев его — внутри я приняла, что пора с этим заканчивать. Это не была любовь с первого взгляда. Это было навязчивой идеей, некой таблеткой от реальности, каким-то развлечением, сладким сном, уводящим куда-то далеко? Подростковой идеей, школьной глупостью, которую я уже должна была перерасти.

Стоя в ожидании поезда рядом с подругой, светило яркое солнце, от которого приходилось слегка жмуриться.

Видя приближающийся поезд, Сонька по-дружески похлопала меня по плечу и пожелала удачи.

— Отлично провели выходные, — говорит она, искренне улыбается и думаю, внутри она надеется, что я отпустила ту обиду. Если честно, так оно и было, но внутри что-то рвалось ее подколоть.

— Да, это точно. Спасибо, что без секса втроем, — говорю и вижу возмущенное лицо подруги, которая чуть приоткрывает рот, желая что-то сказать, но я добродушно смеюсь, запрыгиваю в подъехавший поезд и машу рукой ей в окно.

Нет, я и правда не держу на нее зла. В конце концов, она же хотела как лучше. Просто это "лучше" в ее понимании совсем отличается от моего. Пока я еду, то сама не замечаю, как на полпути начинаю дремать и просыпаюсь вовремя на своей станции. В этот раз на мне нет куртки, все потому, что погода стала гораздо теплее и поэтому на мне надеты джинсовые шорты и летняя футболка, поверх которой красовался тот самый кулон. Чем больше я его носила, тем больше он начинал приобретать новые значения. Мне он очень нравился ведь. И он был подарен неплохим человеком, которого я когда-то знала, пусть и в далеком детстве. Просто так вышло, что плохие ассоциации связались с этим украшением.

Спускаясь в подземный переход, до моих ушей доносились гитарные звуки, пробивающиеся сквозь гомон толпы. Сердце чуть ускорило свой темп, но я одергивала себя, вспоминая тот раз. Это не то. Просто очередной уличный музыкант. Возможно, это какая-то девушка моего возраста, которая увлекается игрой и зарабатывает на что-то, а может, это взрослый мужчина, порядком старше меня, или...

Или это какой-то парень... светлые волосы которого спадают на лицо. Сердце ускоряет свой темп, и я застываю, широко распахнув глаза. Это был снова он, черт возьми. У меня не было ни малейшего сомнения, но в то же время, мне начало казаться, что это уже больная выдумка и никакой первой встречи и не было.

Когда чего-то сильно хочешь и ждешь — ты не веришь, что это правда происходит. Мы настолько возвышает какие-то желания, что они становятся подобно призракам. По телу бегут мурашки, а внутри чувствуется леденящий страх.

Но любые страхи не вечны. Либо мы боремся с ними сами, либо мы настолько устаем бояться, что становится уже плевать.

Иногда страх проходит, потому что от него устаешь. Устаёшь жить в ожидании чего-то и бояться. Что-то не дает мне пошевелиться, но я стою и прямо смотрю на него. Без какого-то смущения, меня будто приклеили на месте, в то время как обходящие меня люди ворчат себе под нос о том, что я встала посреди дороги.

И тогда я понимаю, что оказываюсь абсолютно безоружная. У меня нет никакого плана действий.

Он играет совсем другую мелодию, что-то спокойное и мелодичное, внимательно следя за пальцами. Я уверена, что он играет не так уж давно, но тем не менее у него получается очень хорошо.

Лезу в сумку и нахожу единственную наличку — пятисот рублевую купюру. Внутри что-то сжимается, потому что хоть это не такие большие деньги в наше время, но тем не менее разбрасываться деньгами всем миловидным парням в переходах - дело крайне безрассудное. В надежде я перерываю все карманы джинсовых шорт, смотрю карманы сумки и даже лезу в кармашек белой свободной рубашки, в которых уж точно ничего нет.

Купюра пятисот рублей единственная наличка. И единственное, что я могу подойти и положить в чехол от гитары. Это безрассудный, но единственный вариант.

Либо же просто подойти и заговорить. Но нет. Такого варианта в моей голове даже близко нету.

Потому я, крепко сжав купюру достаточно быстрым шагом преодолеваю расстояние и также, как и в тот раз, слегка присев, аккуратно кладу купюру, а после выпрямляюсь, стоя неподалеку от него.

Сердце стучит так быстро, что кажется я не произнесу ни слова. Я мельком бросаю взгляд на него и замечаю его взгляд, обращенный к моей купюре в чехле от гитары. И тогда он прерывается, и музыка уже не витает вокруг нас.

Я не решаюсь на него посмотреть. Мой взгляд скорее все так и смотрит на его чехол.

— Это ты сейчас положила? — вопрошает он и замечаю его взгляд на себя. От неловкости тереблю ремешок сумки и киваю.

— Да, — все, что удается сказать мне, и я наконец решаюсь посмотреть ему в глаза. Его светлые волосы чуть спадают на лицо, прикрывая яркие голубые глаза и темноватые брови.

Он слегка улыбается одной стороной губ и слегка усмехается, а после его взгляд на какую-то секунду оказывается обращен куда-то в районе моей шеи.

— Да брось. Ты уже второй раз мне деньги кидаешь. Если я так и буду принимать деньги, то стану твоим содержанцем.

На его шутку я легонько улыбаюсь.

— Меня просто всегда учили помогать людям, — отмахиваюсь я.

— Тебя хоть как зовут, добродушная незнакомка?

— Аделина, а тебя?

Сердце стучит и стучит, а я не знаю, как себя успокоить.

Он на секунду тормозит и внимательно смотрит мне в глаза. Я будто вижу в них какую-то растерянность, а может удивление?

Нет, я знаю, что мое имя не такое распространенное, но все же... черт. В голову лезут разные мысли, и в эту неловкую пазу я вставлю:

— Да, знаю, редкое имя. Это папа придумал. Вроде и просто, а вроде и оригинально, как он сказал.

— Да нет, очень красивое имя, — говорит он и снова улыбается краешком губ.

Это кое-что очень напоминает.

— Меня Леша зовут, — говорит он и протягивает мне руку, которую я уверенно поднимаю, а по телу бегут мурашки.

Нет, это не то, что мне напомнило.

Блондинистые волосы, другое имя и будто бы даже совсем другие глаза. Пора бы уже отбросить детские грезы.

— Очень приятно, — говорю я, хоть и не желаю отпускать руку, но все-таки приходится.

— Слушай, не хочешь прогуляться? — предлагает он, и внутри все расцветает.

Не то чтобы хочу. Наверно, я даже не мечтала об этом.

— Да, конечно, с радостью, — выдаю я, и внутри все готово прыгать от радости, хотя я понимаю, как много вещей я не знаю.

Он складывает гитару в чехол, а наличку убирает в наружный карман чехла. А после мы направляемся к выходу из подземного перехода.

Я не знаю так многого. Быть может, он уже занят? Может, у него есть девушка.

Или даже жена? А прогулка со мной лишь благодарность за помощь.

А может не благодарность. Может у него вообще в норме крутить романы сразу с двумя или тремя. А может, ему даже нет восемнадцати? Черт, мамочки, я не хочу сесть в тюрьму за педофилию!

В голове за какое-то небольшое мгновение успевает возникнуть тысяча тревожных мыслишек, но все они прекращаются, как только он начинает говорить.

— Спасибо тебе большое. Вроде мелочь, но все же второй раз ты проходишь и не оставляешь без помощи.

Он говорит это очень по-доброму (а может мой дурной мозг так воспринимает его слова) и мне так хочется поверить ему во все, что он скажет. Мы поднимаемся по лестнице и оказываемся на солнечной улочке.

— Не за что. Когда-то я разочаровалась в людях и, если честно, продолжаю делать до сих пор. Я не помогаю попрошайкам, но не прочь помочь тем, кто пытается заработать своим трудом.

Мы идем по улицам и даже не говорим о том, куда. Просто неспешно прогуливаемся и направляемся к центру города.

— Музыка разве труд? — спрашивает он и поглядывает меня, но я не решаюсь наградить его взглядом в ответ. Скорее просто смотрю куда-то вперед и под ноги.

— Да, естественно. Я сама проучилась долгое время в музыкальной школе.

А вот это было сказано зря, — шепчет голос внутри.

— Ого, даже так. И как? Закончила?

Я какое-то время молчу и чувствую подступающий ком к горлу.

— Нет.

Но он не спрашивает почему, вместо этого, напротив, ловко переводит тему.

— Это здорово, что у тебя есть опыт. Пока я бренчал на гитаре в переходе я несколько раз услышал, что занимаюсь херней и шел бы лучше грузчиком или что-то подобное.

— Те, кто так говорят, полные идиоты, — говорю, наконец решаюсь взглянуть на него и после он также смотрит мне в глаза. Я смущаюсь и быстро переключаю взор на окружающую среду. Постепенно мы приходим в небольшой парк, но на садимся на ближайшие лавочки.

—Слушай, а почему ты вообще решил подрабатывать так?

— Да так. Сложности с деньгами. Я не так давно начал снимать квартиру. Одно обстоятельство, другое...

— А что случилось? Что-то серьезное, или...

Я стараюсь не давить на незнакомого мне человека, но тем не менее так и хочется продолжить разговор.

— Можно сказать, крупно поспорил. По глупости потерял деньги, — он не вдается в подробности, но что-то внутри где-то глубоко одергивает меня. Ведь я никогда не любила тех, кто теряет деньги в каких-то спорах.

— Значит, в следующий раз не наступишь на те же грабли, — пытаюсь приободрить, а после я замечаю большие и широкие качели как раз на двоих.

— Ты не против? — предлагаю я, указывая на качели, на что он соглашается, поставив гитару рядом.

И только когда мы садимся на просторные качели, я решаюсь рассмотреть его более внимательно. Я замечаю, что на нем одета самая обычная белая футболка, поверх которой накинута джинсовая куртка. Постепенно мы начинаем раскачиваться и внутри становится невероятно тепло и приятно. Я понятия не имею, что он за человек, но в данный момент и секунду мне хочется верить.

Хотя в то же время я не особо понимаю, к чему все это может привести.

Мы раскачались уже достаточно сильно, время от времени я посматривала на него и с каждым разом мне это давалось хоть и самую малость, но легче.

— Так... ты сказала, что сильно разочаровалась в людях. Почему?

Я пожимаю плечами, задумчиво смотря куда-то в сторону.

— Я бы сказала, что есть одна веская причина, но дело совсем не в ней. Раз за разом встречая разных людей я надеюсь увидеть в них как можно больше хорошего, но с каждым разом нахожу больше разочарования. Как мне сказала моя подруга - вся проблема в моих ложных ожиданиях. Я думаю, так оно и есть. Ведь в конце концов, люди никому не обязаны быть хорошими.

— Я думаю все-таки мы все обязаны стремится к хорошему.

Я ничего не говорю на его слова. Я знаю, он пытается приободрить, но они слишком гиперболизировано оптимистичны.

— Иногда я думаю, что есть же люди, которые живут друг с другом столько лет? Например, мои родители. Я вижу, что они любят друг друга, но порой мне кажется либо они не все рассказывают, либо таких случаев невероятно мало. Я слышала много историй, как люди женятся, живут лет по двадцать, а потом все равно предают.

Наш разговор уходит в какое-то грустное направление, но я не сказала бы, что мне это сильно не нравится. Я думаю, что в таких разговорах предоставляется лучшая возможность узнать человека. И в то же время, мне нравится, как наш диалог клонится в русло отношений.

— Я не могу представить, как люди вообще женятся. Это же... такой риск? — я настолько увлеклась диалогом, что смотрю ему прямо в глаза больше обычного. А как только вспоминаю, то сразу же отвожу взор.

— И в чем же? Вот ты будешь в отношениях лет пять, десять... а потом ты всего лишь подписываешь бумажку. Разницы-то никакой.

‎— Что? А кто тебе сказал, что я собираюсь быть в тех самых отношениях? Я слишком устала разочаровываться в людях. Это происходит постоянно, и это одно из самых отвратительных чувств.

‎— Наверное, разочаровываться в людях раз за разом не так уж и плохо. Не в родных, но в обществе в целом... в конце концов, пока ты разочаровываешься означает, что ты все еще веришь. А это не может быть плохо.

Он говорит, а я действительно задумываюсь над его словами, и мы совершенно не замечаем, как на небе сгущаются тучки и небольшие капли появляются на асфальте.