Глава 1
Яркий солнечный свет пробивался сквозь приоткрытое окно и попадал прямо на меня, делясь своим теплом. Что-то приятное ощущалось внутри, а кто-то легонько трогал мое плечо. Мои глаза закрыты и все противилось тому, чтобы проснуться полностью.
Сон кажется невероятно сладким, особенно после бессонной недели, проведенной за закрытием долгов в институте.
— Просыпайся, — знакомый голос пытается вернуть меня в реальность, но я отчаянно не хочу отрывать свою голову от стола на предпоследнем ряду в лекционной аудитории. Я что-то невнятно мычу, но постепенно открываю глаза, смотрю в окно, где ярко светит то самое греющее тепло.
— Просыпайся, — она обещала отпустить через пять минут, — голос девушки слишком настойчив, и она уже трясет меня сильнее.
Тогда я наконец решаюсь приподняться, сонными глазами оглядываю все вокруг и взгляд задерживается на темноволосой девушке с волосами чуть ниже плеч.
— С добрым утром, — ее губы с яркой малиновой помадой растягиваются в широкой улыбке, и она играюче треплет мои волосы, и без того взъерошенные.
А после я вновь оглядываюсь по сторонам и на одной из дальних лавочек замечаю парочку, где девушка дремлет на коленях у парня, пока тот нежно гладит ее по голове. Я задерживаю взгляд всего на секунду, а потом и вовсе пропадаю, уходя дальше в свои мысли, от которых меня вновь отвлекает Соня.
— Ты же помнишь, что мы уходим с последней пары, потому что мой отец сможет подвести нас ко мне на ночёвку?
Я поворачиваюсь и нахмуриваюсь, ничего не говоря, а в мыслях делаю пометочку:
«Плюс ещё одно задание, которое уйдет мне на дом». Иногда за отдых приходится расплачиваться.
— Все мы знаем, чем женщины занимаются на ваших ночевках, — голос раздается прямо над ухом, от чего я дергаюсь и поверчиваюсь назад, случайно заехав локтем виновнику прямо лицу.
— Тебе бы припомнить один случай, чтобы рот свой не открывал, — резко отвечает подруга, отчего парень, сидящий сзади, ничего не говорит, лишь потирает свой нос.
— Можете идти, — эту фразу я улавливаю всегда, даже сквозь самый глубокий сон. Спускаясь вниз сквозь ряды, я прохожу прямо мимо преподши, которая именно в этот момент с упором и громко говорит:
— Напомню, что все лекции буду проверять.
Она не озвучивает мою фамилию, но уверена, что это обращение было ко мне.
Я чувствую укол стыда, потому не смотрю и, сливаясь с толпой, выхожу из аудитории, спускаюсь и направляюсь к выходу. Подруга быстро догоняет и подхватывает меня под руку.
Как бы я не пыталась, внутри я все равно остаюсь той, которая не любит прогулы, даже если они ни на что не влияют. Внутри будто сидит ярый перфекционист, который хвалит за каждое помещение пары и за полученную пятерку, даже если она никому нахрен не сдалась.
Послушное христианское воспитание даёт о себе знать. В какой-то степени я очень довольна, что меня воспитали такой, но во взрослой жизни мне теперь приходится заставлять себя быть эгоисткой, потому что на одном добре долго не протянешь.
— Кстати, папа уже заказал доставку еды, — радостно говорит подруга, мы выходим из вуза и останавливаемся около крыльца, пока ждём ее отца.
— Мама правда не понимает этого всего. Ночевок и всего в этом духе. Она вообще всегда говорила, что женщины те еще твари, а потому близкой дружбы водить не стоит. Но в прочем, хотя бы перестала докапываться, — ее голос слегка меняется нанедовольный и она достает одну сигарету, закуривая, отчего я демонстративно морщусь.
— Ты же знаешь! — возмущаюсь я и чуть отхожу от нее.
— Знаю, знаю, — лишь бросает она, но и не думает затушить сигарету.
— Ты бы хоть от крыльца отошла.
— Ну уж нет. Если вдруг меня отец заметит курящей, то мне не хило влетит, — усмехается, а после, чуть помолчав и притупляет взгляд вниз: — Точнее не хочу его расстраивать, — добавляет и задумчиво смотрит куда-то в сторону.
На дворе все ещё лежит снег, однако асфальт уже растаял, а зимние куртки сменились на более лёгкие.
— Кажись, там отец подъезжает, — говорит подруга и незаметно выкидывает сигареты в мусорку сзади меня.
Мне не нравились сигареты, на дух не переносила. Ей было проще соврать, что из-за запаха. На деле же причина крылась в другом.
Мы усаживаемся в машину издороваемся, в то время как ее папа радостно улыбается, и мы перебрасывается типичными вопросами о том, как дела, какая наконец хорошая погода и все в таком духе, а после повисает тишина.
Мы с Соней подружились в самом начале первого курса, после того как той срочно понадобилась домашка, за которую препод мог бы убить и отправить на экзамен. С тех самых пор наше общение потихоньку перерастало в дружбу.
С того самого момента, мы стали часто общаться. Я была полной ее противоположностью, а она была тем самым человеком, который хоть иногда меня тормошил своими взбалмошным идеями.
— Как там твоя анкета на сайте знакомств? — прерывая тишину, спрашивает она приглушённым тоном, смотря в телефон.
Своим вопросом она вынуждает меня нахмуриться, потому что то, что было недели две назад, я даже не воспринимала всерьез.
— Удалила в тот же день, — коротко отрезаю я и смотрю в окно, однако на глаза мне спадает недлинная прядь белых, слегка пушистых крашеных волос.
Я хочу было возмутиться, что это не та тема, о которой хочу говорить, находясь в машине с ее папой, да и в целом... Лучше бы перестала и откинула любые попытки впихнуть мне первого попавшегося мужика.
— Я видела сегодня, как ты смотрела на ту парочку, — говорит она, а я затылком ощущаю ее прожигающий взгляд. Ну и пожалуйста. Пусть хоть дыру во мне проделает.
Молчу. Игнорирую.
— И долго ты будешь молчать?
— Я теперь буду всегда так делать, когда речь заходит о чем-то подобном, — говорю и мой голос дрожит на последнем слове, однако я искренне надеюсь, что это остаётся незамеченным.
Я ее ценю, но не желаю, чтобы ей было известно кое о чем. Мне не хотелось бы тащить то, что было тогда в настоящее. Порой мы не делимся секретами с близкими вовсе не потому, что недостаточно их ценим. Порой мы просто не хотим тянуть бремя прошлого в настоящее. Хочется притвориться, что этого не было. Хочется поверить, что все кануло в небытие.
— Ладно, позже разберемся с этим, — недовольно буркает она и утыкается в телефон, а я даже и не думаю поворачиваться. Теперь же отнюдь не потому, что я все еще обижена на нее. На глаза наворачиваются слезы, но дальше глаз они не выбегают. Спустя годы боль притупилась, но все же кроется внутри. Ее вопрос — не главный катализатор моих намокающих глаз. Сегодня тема по европейской литературе – разбор одного из произведений, строки которого являются резкими громкими хлопками прямо у тебя за спиной.
Я стараюсь отвлечь себя и смотрю в проносящиеся за окном деревья и подтаявшие сугробы снега. Подруга живет за городом и ездить одним днем на пару часов то еще приключение, отнимающие много времени. Ездить с ночевой гораздо круче, учитывая, что ее родители не против. Однако обратно мне придется добираться своим путем. Но завтра суббота, а значит можно пропустить самую бесполезную пару по истории, а после заняться кучей долгов.
Заняться и тем произведением. Снова громкий хлопок у меня над ухом, заставляющийся зажмуриться.
Если хорошенько задуматься, жизнь — это скопище триггеров, раскиданных в округе. Сначала ты ненавидишь красный и избавляешься от всего такого в твоем гардеробе, а после ты срываешь все свои подвески в виде сердец и прячешь их в дальний угол, надеясь что когда-то сможешь снова их надеть без тяжести в груди.
После того как тебе наносят сильную рану на полгруди, ты, жмурясь, смотришь на то, как разливается ягодный чай разливается на стол в кляксу, которая выглядит как сердце.
Дышать становится тяжелее. Нужно срочно прекратить эту цепь.
Ты убираешь свои любимые вещи куда подальше, надеясь, что это наконец-то отпустит и станет легче. И это правда, ведь один их тех кулонов сейчас первые за четыре года уже ощущается не так, как раньше. Терпимо, даже не больно.
— Вот и почти приехали, — говорит Сонин папа, и я будто возвращаюсь обратно.
Одно я знаю точно. Триггеры не проходят полностью. Поэтому, когда ты собираешься слушать, смотреть и надевать что-либо в ужасный период жизни — подумай об этом дважды. Нет, пожалуй, раз сто. Минимум.
Повернувшись, я только сейчас замечаю, что подруга спит, откинув голову назад, приоткрыв слегка рот. Ее рука, на которой красуется браслет из бисера с маленькими ромашками, расслаблена, а потому телефон чуть ли не сползает вниз.
Одно из моих любимых занятий — смотреть на спящих людей. Они становятся такими уязвимыми, сбрасывая все свои маски. Это единственный момент, когда люди не притворяются кем-то. Они спокойны, расслаблены. Они молчат, но иногда в тишине кроется искренность. Гораздо больше, чем в непрерывной болтовне. Веселым тусовкам я всегда предпочитала разговоры по душам, откровения из самых глубин сердца и нелепые рассказы, которые человек хранил на самой дальней полке. Узнавать людей — это очень интересно, правда иногда это очень трудно.
Легонько касаюсь ее плеча, и она достаточно быстро просыпается. Та недовольно морщится, но все же открывает глаза и, слегка улыбнувшись, собирается и покидает машину.
Мы останавливаемся прямо перед небольшим двухэтажным домом. Когда я первый раз приехала к ней в гости – я не особо-то знала, что мне сказать. Хотелось что-то вроде:
«Твою ж мать! Откуда такие деньги?»
«По-моему кто-то знатно охренел»
Вместо этого я выдала лишь краткое: «класс».
Но внутри давило сильное ощущение, что я не вписываюсь в ее компанию. Не того уровня и все в таком духе. Когда я начинала дружить с ней, то начинала понимать, как заметна жизнь у людей с разным уровнем дохода. На ее фоне я ощущала себя нищей бездомной собакой, хотя моя семья никогда не страдала проблемой с деньгами.
Ее отец говорит о том, что он уезжает и доставка приедет через час, а после мы заходим в дом.
— Наконец-то я тебе смогу показать тот сериал, — первое, что слетает с ее губ, как только мы начинаем разуваться, а я уже негодую.
— Я тогда прямо сейчас обуюсь обратно и сбегу отсюда, — угрюмо бормочу, пока развязываю шнурки на черных ботинках.
— Пф, не смеши меня, учитывая, как ты ориентируешься на местности — ты прямо сейчас спросишь меня, как пройти в туалет.
На ее слова я молчу, но смеюсь. Как только мы заканчиваем с верхней одеждой, проходим к лестнице на верх, пересекая просторную гостиную., которая переходит в кухню.
Через час к нам приходит курьер, который приносит две пиццы, картошку и вкусные напитки. Все это мы располагаем у нее на кровати вместе с ноутбуком, который лежит вместе с нами и на голубом одеяле.
— Ну что, понравилось? Сознавайся! — требует она, повернувшись на бок и подперев голову рукой. Поджимаю губы, потому что не хочу, чтобы она оказалась права. Я так упорно сопротивлялась посмотреть с ней этот сериал, уверяя, что это сопливая романтика. Но даже не ожидала, что с первой же серии начнется полная криминальщина. Я не смотрю на нее, но даже боковым зрением замечаю ее сверкающее лицо уже полностью без косметики и с легким собранным хвостом.
— Не отвечай. Я и так знаю. Если ты не отрицаешь сразу — значит я права! — довольная, она широко улыбается и вертит в руках свой телефон. — И так. Вернемся к той анкетке.
Нет, пожалуйста, заткнись.
— Зачем?
Мои руки еле заметно теребят край одеяла.
— Потому что я вижу, Деля, — она называет меня так и знает, что это смягчает мое сердце. — Вижу, как ты иногда смотришь на парочки. Тебе девятнадцать, у тебя ни разу не было отношений. Это нормально, как и то, что ты хочешь этого. Я вот вчера создала анкету. И двое уже написали, один вообще скинул кое какую фотку. Ну, я думаю ты поняла.
После ее слов я резко смотрю на нее, округлив глаза.
— Фу блин, какого черта? У тебя парень есть!
— Вообще-то расстались пару дней назад, — она вздыхает и поджимает губы. — Он был неплохой, но да ладно. Никто ничем не обязан.
На ее слова я вскидываю брови и делаю негодующее лицо. Подобное расточительство людьми я всегда осуждала и за это всегда раздражалась на подругу.
Никто никому не должен — самая ужасная фраза, стирающая в ноль людские взаимоотношения. Пока у нас есть близкие — мы всегда кому-то то должны и обязаны.
— Так. Давай создадим, — она резко сменяет тему и даже не дает ради приличия вставить вопрос о причине.
— Не-а. Я отказываюсь, — твердо говорю и также поворачиваюсь на бок лицом к ней, беря кусок пиццы. Ее карие глаза чуть прищурены, желая просверлить меня насквозь.
— Но почему?
— Потому что отношения — это не собачка, чтобы их заводить.
Потому что я кое-кого жду...
— О да точно! — она демонстративно вскидывает руками, — я и забыла, что ты из тех монашек, которые сидят дома и ждут, когда любовь сама к ним придет.
Может быть, напрасно жду. В конце концов, не всем обещаниям нужно верить.
— Да-а, именно! – восклицаю я и встаю, чтобы взять клубничный лимонад в стаканчике с торбочкой. — Завтра чтобы не делать всю эту груду долгов уйду в монастырь. Там ни универ, ни ты со своими мужиками меня не достанешь! — говорю я, но подруга молчит, а повернувшись, я вижу, что она копошится в моем телефоне, а если конкретнее — возобновляет анкету.
— Черт. Ты что творишь! — ругаюсь и, отпив лимонад, ставлю его обратно, подхожу к девушке, пытаясь выхватить телефон, однако она одергивает руку и вскакивает на кровать.
— Ну как отдай! — я подпрыгиваю, пытаясь схватить, но все тщетно.
— Даже не подумаю, пока не доведу дело до конца.
— Твою ж мать, отдай быстро, — я уже не шучу. Злость во мне закипает и очередной триггерный хлопок раздается у меня над ухом.
— Отдай телефон, — зло говорю я, и она замечает резкую смену интонации, а потому уже молчит и доделывает начатое. Ненавижу, когда мои вещи берут без спроса, а уж тем более позволяют себе такое. Шутки шутками, но когда человек открыто злится и просит перестать делать — значит нужно перестать. Но чувство личных границ отнюдь не про нее.
Я со злости хлопаю крышкой ее ноута, определенно зная, что это заставит ее обратить на меня внимание, тогда она слезает с кровати и садится рядом, протягивая телефон.
— На. Не удаляй блин хоть недельку. Да, там полно конченых извращенцев, но бывают и хорошие. Ждать любви — это правда чудненько, но как по мне любовь падает на голову только самым крупным везунчикам, — говорит подруга и слегка приобнимает меня, пытаясь утихомирить мой пыл, а я начинаю потихоньку остывать. Близкие люди это те, на которых не получится долго обижаться. Они знают, что сделать для того, чтобы твое чуткое сердце растаяло, и улыбка вновь оказалась на твоем лице.
Может быть, ее идея и правда имеет место быть. Однако то обещание я все еще храню где-то глубоко в сердце. Глупо, по-детски. Наивно, возможно даже несбыточно.
Но я буду ждать нашего часа.