Пунктиром по старым ранам || Киса

прошла неделя, и приморский будто выдохнул. туман наконец уступил место прозрачному осеннему небу, хотя по ночам залив всё еще дышал холодом и сыростью. леру выписали из больницы. запуганная ваней, она беспрекословно подтвердила версию про «неизвестных портовских хулиганов». менты, не найдя ни зацепок, ни желания копаться в портовых разборках, быстро замяли дело.

в квартире хенкиных впервые за долгое время горел теплый, мягкий свет. оксана, решившая продлить свой отпуск, успела навести здесь порядок и как-то незаметно вернуть комнатам жилой вид. сегодня вечером у них собрались все свои.

на ковре в гостиной было не протолкнуться. мел сидел, обняв риту за талию; она лениво положила свою голову на его плечо, а он то и дело утыкался носом в ее шею, тихо улыбаясь. они оба еще вздрагивали от резких звуков, но здесь, среди своих, паника медленно отступала.

илья сидел чуть поодаль, обнимая за плечи наташу — свою девушку, которая сегодня пришла вместе с ним. наташа, яркая и с острым взглядом, отлично вписывалась в их компанию. они с ильей были вместе уже год, и их отношения всегда напоминали вулкан: то бурные ссоры, то безумная нежность.

ваня устроился у кресла, вытянув длинные ноги. элли сидела прямо перед ним, откинувшись спиной на его грудь. его руки — сильные, с полоской свежего пластыря на ладони — свободно лежали на ее талии, согревая сквозь ткань свитера. каждый раз, когда ваня делал вдох, элли чувствовала это всем телом. между ними больше не было недосказанности. выстрел в карьере выжег всё лишнее, оставив только эту тяжелую, неразрывную связь.

боря и оксана сидели на диване. оксана грела руки о кружку с чаем, с улыбкой наблюдая за ребятами, а боря лениво перебирал старые кассеты.

— так, — наташа вдруг перехватила пустую бутылку из-под вина, стоявшую на полу, и с глухим стуком поставила ее в центр круга. — че мы тупим? давайте сыграем в «шкаф». семь минут в темноте. только правила жесткие: на кого выпадает — те идут в спальню бори, запираются, и никаких телефонов. если отказываешься — штрафная стопка водки и выполняешь общее желание.

— о, старая добрая классика, — оживился илья, притягивая наташу ближе и целуя ее в висок. — я за. хенк, ты как?

— играйте, молодежь, — боря усмехнулся, затягиваясь сигаретой в открытую форточку. — я побуду зрителем. и оксану мою не втягивайте, она у нас столичная гостья.

— ладно, ладно, — наташа крутанула бутылку.

зеленое стекло зашуршало по паркету, замедляя ход. горлышко указало сначала на илью, а после следующего толчка — точно на наташу.

— ну, судьба, — захохотал мел. — идите, выясняйте свои итальянские отношения.

илья и наташа поднялись. они зашли в маленькую спальню бори, и дверь за ними захлопнулась. боря демонстративно щелкнул замком снаружи и засек время на часах. из-за двери сначала доносился приглушенный шепот, потом тихий смех, а под конец — подозрительное шуршание. когда через семь минут боря открыл дверь, наташа выкатилась в коридор со слегка размазанной помадой и победным видом, а илья шел следом, довольно ухмыляясь и поправляя взъерошенные волосы.

— так, теперь я кручу, — наташа села на пол и с силой запустила бутылку.

стекло сделало десяток быстрых оборотов. элли почувствовала, как ваня за ее спиной слегка напрягся. бутылка начала останавливаться. горлышко медленно, будто издеваясь, проплыло мимо мела, риты и указало прямо на ваню.

ваня усмехнулся, приподнимая бровь.

наташа крутанула бутылку еще раз, чтобы определить ему пару. стекло описало короткую дугу и замерло, нацелившись точно на элли.

в комнате на секунду повисла тишина. мел и рита переглянулись — они знали, какая лавина чувств и тайн бурлит между этими двоими. боря нахмурился, но промолчал, только оксана мягко улыбнулась, делая глоток из своей кружки.

— ну что, правила есть правила, — тихо сказал ваня.

он поднялся на ноги и протянул элли руку. его ладонь была горячей и сухой. элли поднялась, чувствуя, как внутри всё сжимается от сладкого, пугающего предвкушения.

они зашли в спальню бори. дверь за ними з акрылась, и послышался сухой щелчок замка снаружи.

в комнате царила полная темнота, разбавляемая лишь слабым синим светом уличного фонаря через плотную занавеску. пахло деревом, старыми книгами и одеколоном бори. элли сделала шаг назад и уперлась спиной в закрытую дверь.

ваня не остался стоять у порога. он сделал два шага вперед, мгновенно сокращая расстояние между ними до минимума. элли почувствовала его тепло, его дыхание на своем лице еще до того, как он коснулся ее.

— темно тут, — тихо прошептала она.

— так лучше, — его голос в темноте звучал глубже и тише, чем обычно.

ваня положил руки на дверь по обе стороны от ее головы, фактически зажимая ее в ловушку. элли слышала, как быстро бьется его сердце. она протянула руки и уперлась ладонями в его грудь, чувствуя жесткую ткань куртки и тепло тела под ней.

— ты как? — спросил он, наклоняясь ниже. его дыхание щекотало ей ухо. — всю неделю молчала. боря тебя не обижал?

— нет, — элли качнула головой в темноте, задевая его подбородок своими волосами. — оксана приехала. с ней легче. она всё знает, вань.

— я знаю, — ваня медленно опустил одну руку и коснулся пальцами ее шеи, пробираясь под воротник свитера. его пальцы были прохладными, и элли инстинктивно вздрогнула. — оксана сильная. сильнее нас всех.

он замолчал. в этой темноте, запертые от всего мира, они наконец-то могли сбросить маски. не нужно было притворяться спокойными перед друзьями, не нужно было делать вид, что всё хорошо.

ваня прижался своим лбом к ее лбу. его пальцы на ее шее сжались чуть сильнее, но не больно — это было требовательное, собственническое движение.

— мне всю неделю снился тот выстрел, эль, — тихо признался он. — и то, как ты стояла там, на песке. бледная, как призрак. я думал, что потерял тебя в ту секунду. что ты сломаешься, как оксана когда-то.

— я не сломаюсь, — элли подняла руки, обхватывая его за шею и притягивая ближе к себе. — я сделала то, что должна была. ради нас. ради семьи. я не жалею.

— сумасшедшая хенкина, — выдохнул он прямо ей в губы.

и это не был нежный, робкий поцелуй. ваня целовал ее с какой-то отчаянной, голодной жесткостью, словно пытался убедиться, что она действительно здесь, живая, из плоти и крови, а не плод его ночных кошмаров. его губы были горячими, с легким привкусом сигаретного дыма. элли отвечала ему с такой же силой, запуская пальцы в его жесткие волосы, прижимаясь к нему всем телом так близко, что между ними не оставалось свободного сантиметра.

он перехватил ее за талию, приподнимая и прижимая к двери. элли тихо вскрикнула от неожиданности, но тут же заглушила этот звук в его поцелуе. спиной она чувствовала прохладу крашеного дерева двери, а впереди был только ваня — его тяжелое дыхание, его сильные руки.

это была их личная темнота. здесь не было законов, не было дуэльного клуба, не было рауля и леры. были только они — два сломанных подростка из портового города, которые нашли друг друга на краю бездны.

когда за дверью раздался громкий, предупреждающий стук бори — «минута осталась, голубки!» — ваня медленно отстранился. он тяжело дышал, его лоб всё еще касался ее лба. он осторожно, большим пальцем вытер ее влажные губы.

— они там думают, что это просто игра, — тихо сказал он, улыбаясь в темноте.

— пускай думают, — элли улыбнулась в ответ, поправляя растрепавшийся свитер. — так проще.

раздался щелчок замка, и дверь распахнулась, впуская в комнату яркий, режущий глаза свет из гостиной. ваня спокойно отступил на шаг, пряча руки в карманы куртки, а элли зажмурилась, привыкая к свету.

— ну что, живые? — ухмыльнулся илья, разглядывая их. — че-то вы слишком приличные. даже одежда не помята.

— завидуй молча, мелкий, — лениво бросил ваня, проходя мимо него в гостиную и усаживаясь на свое прежнее место.

элли села рядом. ее щеки горели, но на душе впервые за долгое время было абсолютно спокойно и легко. она поймала понимающий, теплый взгляд оксаны с дивана и слегка кивнула ей.

вечер продолжался. они снова смеялись, пили чай, илья с наташей спорили из-за какой-то глупости, а мел тихо читал рите на ухо свои новые стихи.