Глава 12
дождь барабанил по крыше старой дачи на косе с такой силой, будто хотел вбить её в песок. внутри было шумно, душно и пахло дешевым портвейном. паша притащил три канистры домашнего вина, и к полуночи трезвых в комнате уже не осталось.
удивительно, но боря тоже поехал. он сидел на старом диване между геной и локоном, обнимая за плечи пластиковый стаканчик. сначала он хмурился и злобно зыркал в сторону вани, но после третьей стопки его наконец отпустило. усталость от бесконечных смен в автосервисе и вечное напряжение вылились в хмельную, тяжелую расслабленность. он громко смеялся над шутками паши, напрочь забыв про свою роль строгого старшего брата.
мел и рита сидели на подоконнике, уткнувшись лбами друг в друга. егор тихо шептал ей что-то на ухо, а рита улыбалась той самой сонной, счастливой улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки.
элли сидела на полу у печки, лениво помешивая угли железным прутом. алкоголь приятно туманил голову, смывая страх, обиды и лишние мысли. ей было тепло.
ваня сидел напротив, прислонившись спиной к косяку двери. он пил прямо из горлышка темной бутылки, не сводя с нее глаз. в полумраке комнаты, под заунывные басы старого магнитофона, его взгляд казался почти осязаемым. их недавний уговор «быть просто друзьями» сейчас, под действием вина, казался какой-то глупой, детской шуткой. друзья так друг на друга не смотрят. так смотрят перед тем, как прыгнуть с обрыва.
когда паша затянул какую-то пьяную песню, а боря откинулся на спинку дивана, окончательно захмелев, ваня поднялся. он прошел мимо элли, едва заметно задев её плечом, и скрылся в узком коридоре, ведущем в дальнюю маленькую спальню.
элли подождала минуту. сердце колотилось где-то в горле, заглушая музыку. она поднялась, стараясь не привлекать внимания спящего на диване локона, и пошла за ним.
в маленькой комнате было темно и прохладно. пахло сухой травой и старым деревом. единственный источник света — тусклый луч фар проезжающей мимо по трассе машины, скользнувший по пыльным обоям.
ваня стоял у закрытого окна, прижавшись лбом к стеклу. когда элли тихо прикрыла за собой дверь, он обернулся.
— эля, — тихо позвал он. его голос был хриплым, сорванным.
она не ответила. сделала три шага вперед и остановилась вплотную к нему. алкоголь стер все границы — не было больше бори в соседней комнате, не было уехавшей маши, не было страха перед будущим. были только они двое, запертые в этом мокром, холодном мире.
ваня резко притянул её к себе. его руки — горячие, дрожащие — мгновенно скользнули под её куртку, сминая тонкую ткань футболки. он поцеловал её — зло, жадно, перечеркивая все их глупые договоры о дружбе. элли ответила с той же отчаянной яростью, запуская пальцы в его волосы и прижимаясь к нему всем телом.
они буквально повалились на старую кровать у стены, которая жалобно скрипнула под их весом. ваня навис сверху, тяжело дыша. его пальцы путались в пуговицах её рубашки, он срывал её с плеч, целуя шею, ключицы, обжигая кожу своим дыханием.
— я больше не могу, эль, — шептал он ей в губы, теряя остатки контроля. — пиздец как не могу.
— и не надо, — выдохнула она, стягивая с него куртку.
в этой темноте, под непрекращающийся шум дождя за окном и глухие басы из соседней комнаты, они наконец сдались. это не было нежной романтикой — это было слияние двух тонущих людей, которые цеплялись друг за друга как за единственный шанс выжить. каждое прикосновение отзывалось острой, почти болезненной сладостью. ваня двигался резко, сильно, но в его руках была какая-то отчаянная бережность. элли сжимала его плечи, кусая губы, чтобы не вскрикнуть — ведь за тонкой стеной всё еще смеялись пацаны и спал её брат.
их тела казались единым целым в этой пыльной комнате, пахнущей солью и бензином. это было то самое «в щепки», о котором ваня говорил на причале. точка невозврата, которую они так долго и упорно искали.
когда всё закончилось, они лежали на старом матрасе, укрывшись его кожаной курткой. ваня прижимал её к своему плечу, лениво перебирая её пальцы. его дыхание наконец выровнялось.
из-за стены доне сся громкий хохот бори и звон разбитого стекла — кажется, паша опять что-то уронил.
элли вздрогнула, но ваня только крепче прижал её к себе, целуя в макушку.
— пусть орут, — тихо сказал он в темноту. — им нас не достать.
элли прикрыла глаза, слушая, как стучит его сердце под её ухом. она знала, что завтра наступит утро. боря протрезвеет, вспомнит про поцелуй на пирсе, устроит допрос. город продолжит давить их своими серыми буднями.
но сейчас, лежа в объятиях вани под шум прилива, она впервые за три года чувствовала себя дома. они разрушили свое перемирие, чтобы построить на его месте что-то гораздо более опасное и настоящее.