Глава 10
паша выбил ключи от родительской дачи. это был старый щитовой домик, прижавшийся к самому песчаному склону, откуда открывался вид на черное, ревущее в темноте море. внутри пахло сыростью, сухими сосновыми иголками и старыми газетами, но пацаны быстро растопили печку, и по комнате разлилось тяжелое, душное тепло.
собрались почти все. анжела не пришла — после драки на пирсе она затаилась, и её отсутствие делало воздух в комнате чище. мел сидел на продавленном диване, прижав к себе риту. они делили один свитер на двоих и тихо смеялись над чем-то своим. мел больше не выглядел потерянным, его взгляд стал уверенным и спокойным. паша и локон возились у магнитофона, пытаясь настроить радио, а гена молча цедил пиво из пластиковой бутылки.
элли приехала одна. боря уехал на ночной вызов в область, так что дома её никто не караулил. она устроилась в углу на старом кресле, глядя на огонь в печке и чувствуя себя немного чужой на этом празднике выживших.
ваня приехал поздно. звук его байка долго глухо рокотал среди сосен, прежде чем окончательно стихнуть у крыльца. он зашел, стряхивая капли дождя с кожанки, и молча бросил ключи на стол. он был абсолютно трезв, но выглядел так, будто не спал трое суток. ваня сел на подоконник в самом темном углу, закурил и уставился в окно.
тусовка текла своим чередом, пока около полуночи в дверь не постучали. стук был слишком громким и наглым для этих глухих мест. паша удивленно переглянулся с геной.
на пороге стояли трое местных парней из портового поселка — те самые, что терлись около рауля и всегда искали повод зацепиться. они были уже прилично пьяны.
— о, какие люди на нашей косе, — ухмыльнулся самый широкий из них, бесцеремонно проходя в коридор. — а че нас не позвали? у вас тут девчонки, музыка. ритка, привет. че, поэта себе нового нашла?
мел мгновенно напрягся, его пальцы сжались на плече риты. рита испуганно прижалась к нему. локон и паша поднялись с мест, обстановка мгновенно накалилась. гена сжал горлышко бутылки. все ждали, что сейчас начнется привычная для приморского кровавая бойня.
ваня медленно слез с подоконника. он подошел к незваным гостям неторопливо, засунув руки в карманы куртки. все замерли, ожидая, что киса сейчас просто взорвется — все знали его бешеный нрав, особенно когда он был на взводе.
но ваня удивил всех. он остановился в шаге от вожака, выдохнул сигаретный дым ему прямо в лицо и заговорил тихо, но с такой ледяной, убийственной уверенностью, что у элли по спине пробежали мурашки.
— у нас тут закрытая вечеринка, пацаны, — спокойно сказал ваня. — мы отдыхаем. без шума. вы сейчас разворачиваетесь и идете пить свое пиво на причал. портить вечер мне сегодня не надо. я злой.
портовской парень попытался было быкануть, шагнув вперед:
— ты че, киса, берега попутал? мы тут...
— я сказал — ушли, — ваня не повысил голоса ни на тон, но в его глазах появилось то самое страшное, пустое выражение, которое всегда предшествовало беде. он не замахнулся, не полез в драку, но его спокойствие пугало сильнее любого занесенного кулака. — я второй раз просить не буду.
гости переглянулись. один из них дернул старшего за рукав: «короче, пошли, ну его на хер». через минуту дверь захлопнулась, и на улице послышались их удаляющиеся шаги.
в комнате выдохнули. паша уважительно качнул головой, а мел благодарно кивнул ване. киса ничего не ответил — он просто развернулся и вышел на веранду, прикрыв за собой дверь.
элли подождала пару минут и вышла вслед за ним.
на веранде было сыро и холодно. ветер с моря обжигал лицо, пахло солью и мокрым деревом. ваня стоял, облокотившись на перила, и смотрел на далекие огни порта.
— спасибо за мела, — тихо сказала элли, подходя к перилам с другой стороны.
— мел свой, — коротко отозвался ваня, не оборачиваясь. — я портовских давно знаю. они только на словах борзые.
между ними снова повисло молчание, но теперь оно не было колючим. в нем появилось какое-то новое, усталое облегчение.
— ты правда держишься? — спросила элли, глядя на его профиль в полумраке. — боря говорил вчера... про то, что тебе тяжело.
ваня усмехнулся, бросая взгляд на неё.
— тяжело. но я не хочу обратно в ту яму, эль. я маше обещал, что завяжу, и... тебе тоже обещал. три года назад.
— вань, — она вздохнула, кутаясь в куртку. — мы не можем так дальше. эта игра в бутылочку, драка с анжелой, твоя злость. мы изводим друг друга. боря прав — мы как порох. один щелчок, и нас обоих разнесет на куски.
он наконец повернулся к ней полностью. его глаза были серьезными и какими-то очень чистыми.
— и че ты предлагаешь? разъехаться опять? у тебя питер, у меня этот гребаный приморский.
— нет. давай просто... нормально общаться, — элли посмотрела ему прямо в глаза. — без этих драм. без поцелуев по принуждению. давай попробуем быть друзьями, вань. как в детстве, когда мы просто строили шалаши на косе и не пытались сломать друг другу жизнь.
ваня долго молчал, переваривая её слова. на его губах появилась грустная, но искренняя улыбка.
— друзьями? эля, я не умею дружить с девчонками. особенно с теми, кого...
он осекся, но элли поняла всё без слов.
— попробуй, — тихо попросила она. — ради меня. ради бори. чтобы мы все выжили в этом городе.
ваня протянул руку — его ладонь была холодной, но пальцы сжались вокруг её пальцев удивительно крепко и бережно. это не был жест любовников. это был договор двух людей, которые решили заключить перемирие ради общего спасения.
— ладно, — тихо сказал он. — давай попробуем.
элли слабо улыбнулась, чувствуя, как с души падает огромный, тяжелый камень.
они постояли еще немного, слушая шум прилива, а потом вместе вернулись в тепло дачи. им обоим было тяжело, и они знали, что впереди еще много трудных дней. но этой ночью, среди сосен и соленого ветра, они впервые за долгое время нашли свою твердую землю.