Глава 2
утро в приморском не принесло облегчения. элли проснулась от крика чаек и гула мотора где-то под окном. на мгновение ей показалось, что ей снова шестнадцать, сейчас в окно прилетит камешек, и там, внизу, будет стоять киса — злой, взлохмаченный, с украденным букетом каких-нибудь облезлых астр и предложением «свалить к морю прямо сейчас».
она открыла глаза. потолок в её комнате за три года обзавелся новой трещиной, а на стуле висела её питерская кожанка. иллюзия рассыпалась.
элли встала, подошла к старому шкафу и дернула нижний ящик. там, под грудой старых футболок, лежала жестяная коробка из-под печенья. она открыла её, и в нос ударил запах старой бумаги, табака и чего-то сладкого — её старых духов, которыми она когда-то щедро поливала письма для него.
внутри лежала стопка полароидных снимков. на верхнем — они с ваней на пляже. он держит её на руках, оба смеются, волосы растрепаны ветром. он тогда казался ей целым миром, а теперь выглядел как чужой человек с лицом её врага. под фото лежал старый складной нож с гравировкой «к.в.» на рукоятке — его подарок, который он отдал ей «для самообороны», когда она возвращалась домой поздно вечером. рядом — серебряное кольцо, которое она когда-то сняла с пальца и бросила в эту коробку, пообещав себе никогда больше не надевать.
она провела пальцами по глянцевой поверхности фотографии. три года она таскала эту коробку за собой по питерским съемным комнатам, как проклятие. зачем? чтобы помнить, как больно бывает, когда доверяешь человеку больше, чем себе?
— всё еще хранишь этот мусор? — боря стоял в дверях, прислонившись к косяку. он уже был одет в свою куртку.
— это не мусор, борь. это вещдоки моего идиотизма, — элли захлопнула коробку и задвинула её в самый дальний угол ящика.
— сегодня пацаны собираются у гены в гараже. «празднуем» твое возвращение, — хенкин замялся. — ваня будет. с ней. можешь не приходить, если тошно.
— я не буду от него прятаться, — элли резко выпрямилась, её глаза сверкнули тем самым упрямым огнем. — это мой город тоже. пусть он прячется, если совесть есть.
— совести у кислова нет, ты же знаешь, — боря вздохнул. — ладно, я на смену. буду в шесть.
вечер застал их в гаражном кооперативе. гена открыл ворота, выставил колонки, на мангале уже шкварчало мясо. вся компания была в сборе. мел сидел на старой канистре, что-то черкая в блокноте — наверняка очередные стихи для анжелы, которая лениво листала ленту в телефоне. локон и паша о чем-то громко спорили, размахивая бутылками пива. рита сидела рядом с мелом, стараясь привлечь его внимание, но тот был слишком занят своими страданиями.
элли пришла вместе с борей. она надела черные спортивки и такой же черный топ без рукавов, подчеркивающий фигуру девушки. волосы были распущены, чуть завитыми. она не собиралась выглядеть жалкой.
— о, королева вернулась! — паша поднял бутылку. — за элли! за единственную девчонку, которая в «черной весне» стреляла лучше всех!
— замолкни, паш, — усмехнулась элли, садясь на край стола. — нет больше никакой «весны». выросли все.
через десять минут послышался знакомый треск мотоцикла. сердце элли сделало кульбит и замерло. ваня заехал прямо на территорию, эффектно затормозив. маша, сидевшая сзади, спрыгнула первой. на ней была нежно-розовая куртка, которая смотрелась здесь, среди мазута и железа, как инородное тело.
ваня снял шлем, отбросил его в сторону и обвел компанию взглядом. когда он наткнулся на элли, его челюсть заметно напряглась. он не ожидал увидеть её здесь, такую уверенную и холодную.
— чё, праздник в разгаре? — он подошел к столу, не отпуская руки маши.
— элли вот вернулась, празднуем, — гена протянул ему пиво.
ваня взял бутылку, сделал глоток и посмотрел на элли в упор.
— с возвращением. надеюсь, в питере тебя научили манерам, а то здесь ты была слишком... острой.
— а тебя, я смотрю, приручили? — элли кивнула на машу, которая стояла рядом с ваней, как послушная тень. — ошейник шею не трет?
в гараже наступила тишина. мел перестал писать, боря напрягся. ваня медленно поставил бутылку на стол. в его глазах заплясали те самые чертики, которые обычно предвещали драку.
— маша — нормальная девчонка, — тихо сказал киса, и в этом тихом голосе было больше угрозы, чем в крике. — она не ищет проблем там, где их нет. и она не сбегает, когда становится тяжело.
это был удар ниже пояса. элли почувствовала, как к лицу прилила кровь.
— я не сбежала, кислов. я спасалась от тебя. это разные вещи. ты сам сделал всё, чтобы я не могла дышать рядом с тобой.
— да ладно вам, — вмешалась маша, робко коснувшись плеча вани. — ванечка, пойдем присядем? не надо ссориться, мы же все друзья.
«ванечка». элли едва не стошнило.
— он тебе не сказал, маша? — элли сделала шаг вперед. — мы не друзья. мы — два человека, которые три года назад поклялись друг другу больше никогда не дышать одним воздухом.
ваня резко преградил ей путь, закрывая машу собой. от него пахло морозным воздухом и всё тем же парфюмом, который элли знала наизусть.
— не смей на неё кидаться, хенкина, — прошипел он. — она тебе ничего не сделала.
— она — нет. а ты делаешь. каждым своим взглядом. ты же врешь, кислов. себе врешь, ей врешь. ты без адреналина и без злости — просто пустая оболочка. думаешь, нашел себе тихую гавань и всё, исправился?
ваня схватил её за локоть и оттащил на пару метров в сторону, в тень за гараж. боря дернулся было за ними, но гена удержал его за руку.
— ты чё несешь? — ваня прижал её к холодной кирпичной стене. — приехала через три года и думаешь, можешь тут порядок наводить?
— ты всё еще носишь тот нож, который я тебе подарила? — вдруг спросила она, глядя ему прямо в глаза. — или тоже маше отдал?
ваня замер. его рука на её локте разжалась, но он не отошел.
— я его выбросил, хенкина. в море. на следующий день после того, как ты уехала.
— лжец, — прошептала она, чувствуя, как между ними натягивается невидимая струна. — ты никогда ничего не выбрасываешь. ты просто прячешь это поглубже, как и свою ярость.
— потому что она тебя не любит так, как я! — вдруг выкрикнула элли, и её слова эхом отразились от стен гаражей. она тут же осеклась, осознав, что сказала это в настоящем времени.
ваня замер. тишина вокруг стала оглушительной. он медленно поднял руку и коснулся пряди её волос. его пальцы были грубыми и холодными.
— любила, — поправила она шепотом, отводя взгляд. — я хотела сказать «любила».
— ты всё испортила, хенкина, — его голос надломился. — ты уехала, когда я был готов за тебя убить. а теперь ты вернулась и хочешь, чтобы я снова всё разрушил? ради чего? чтобы ты опять свалила через неделю?
в этот момент за углом гаража послышались шаги.
— элли? ты здесь? — голос рауля кудинова разрезал интимность момента.
ваня мгновенно отстранился, его лицо снова превратилось в маску агрессии. он шагнул из тени, сталкиваясь с раулем.
— ты чё тут вынюхиваешь, кудинов? — киса сжал кулаки.
рауль, одетый в дорогую куртку, стоял, засунув руки в карманы.
— да вот, увидел, что элли куда-то пропала. решил проверить, не пристает ли к ней кто.
— иди мимо, пока ноги целы, — ваня сделал шаг к нему, но элли встала между ними.
— кислов, хватит! — она толкнула его в грудь. — маша тебя ждет. иди к своей «нормальной» жизни.
ваня посмотрел на неё — долго, тяжело. потом перевел взгляд на рауля, сплюнул под ноги и ушел обратно в гараж.
— кажется, я вовремя, — рауль подошел ближе к элли. — он тебя довел?
— не твое дело, рауль.
— хотел предложить завтра съездить к маяку. там сейчас красиво, шторм обещают. посидим, пообщаемся без лишних свидетелей. элли, я серьезно. я не киса, я умею ценить таких девушек, как ты.
элли посмотрела на него. рауль был безопасным. и рауль был отличным способом ударить по самолюбию кислова.
— ладно, — сказала она. — завтра в четыре. у моего дома.
когда она вернулась в гараж, ваня уже сидел на байке, прогревая мотор. маша сидела сзади, крепко прижимаясь к его спине. он даже не повернул головы в её сторону, но элли видела, как побелели его пальцы, сжимающие руль. он всё слышал.
мотоцикл сорвался с места. элли проводила его взглядом, чувствуя, как внутри разгорается пожар. она знала, что ваня не выдержит. он никогда не умел делиться тем, что считал своим.
а элли, несмотря на все его новые отношения, знала: в его жестяной коробке памяти она всё еще занимает первое место. и завтрашняя поездка с раулем станет первым выстрелом в их новой, тихой дуэли.