Дочери улиц

Слегка успокаившись они начали дискутировать.

- Ну, надо же что-то к чаю, - сказала Света уже успокоившись и обвела руками стол, будто прикидывая. - Может, печенья купить? Или коржик какой? А то испечём что-нибудь лёгкое, пирожков...

- И борщ не забудьте! - встряла Юля, на секунду оторвавшись от тарелки. Глаза у неё были серьёзные.

- Борщ - это само собой, - улыбнулась Настя. - Куда мы без борща.

- Вы уж не забудьте!- добавила Юля и снова уткнулась в суп.

Андрей уже доел. Он сидел, механически водя ложкой по пустой тарелке, и прикусывал нижнюю губу. На лбу залегла лёгкая складка - он даже не замечал, что делает, думал о своём.

Я допила чай, поставила кружку на стол и, тяжело поднявшись, начала собирать грязную посуду. Сначала свою, потом потянулась к тарелке Андрея.

Не успели мои пальцы коснуться фарфора, как Андрей резко схватил меня за запястье. Крепко, почти до боли. Его глаза впились в мои глаза - напряжённые, говорящие: « Нам надо поговорить».

Он уже открыл рот, но Света опередила:

- Ой, Ксюша, не надо, я сама помою! Ты и так наготовила вкуснятину такую! - Она встала, мягко, но настойчиво забрала у меня всю посуду, включая тарелку Андрея.

- Свет, а может, безе сделать? - задумчиво спросила Настя, не глядя на молодёжь. - У нас вроде белки есть...

- Точно! - подхватила Света. - А я сметанный крем сварю...

- И борщ, - напомнила Юля, облизывая ложку.

Андрей, не разжимая пальцев, едва заметно кивнул мне в сторону коридора. Я, поняв без слов, чуть кивнула в ответ. Только тогда он отпустил моё запястье, встал и, не спеша, направился к выходу. Я шла следом, едва заметно прихрамывая, но стараясь не показывать боли.

В коридоре, у стационарного телефона на тумбочке, Андрей открыл было рот, но я оказалась быстрее. Я размахнулась и влепила ему щелбан - со всей силы, по-братски, так что голова Андрея дёрнулась в сторону.

- Ай блять! - взвыл он, схватившись за ушибленное место. - Ты чё, сдурела?!

- Это ты сдурел! - зашипела я, надвигаясь на него. - Что ты мать твою им напиздел?! Какая, нахуй, Айгуль?! Ты сам-то её видел?!

- А что мне было делать?! - Андрей отбивался, прикрываясь локтями, но голос у него был виноватый. - Ты в другом районе!Тебя нет сутки! Я твоей маме сказал, что ты у подруги, потому что если скажу правду - она ж тебя убьёт! А потом к батареи привяжет и дома будешь сидеть! А если ты будешь 24/7 дома, то ты ж с ума сойдёшь!

- И что мы, блять, теперь делать будем?! - я снова замахнулась, но уже для подзатыльника, но Андрей пригнулся, обхватив голову руками.

- Я уже придумал! - выпалил он скороговоркой, почти одним словом: «яужепридумал». - Не бей!

Я опустила руку, скрестила на груди, приподняла бровь. Мой взгляд говорил: «Ну, давай, удиви».

- Ну и чё ты придумал?

Андрей убедился, что опасность миновала, и осторожно выпрямился ,сразу потянулся к телефону. Начал крутить колёсико дискового аппарата - вжик-вжик-вжик, короткие гудки набора.

Я стояла рядом, сложив руки, и смотрела на него с таким видом, будто он собирался показать фокус с кроликом.

После нескольких гудков на том конце взяли трубку.

- Алло, здравствуйте, извините за беспокойство, это Андрей, друг Марата. Можно Марата? - голос у Андрея стал уважительным, почти слащавым. Я закатила глаза.

Секунда - и в трубке раздалось чавканье.

- Марат, ты? - спросил Андрей.

- Ага, - донеслось с того конца. Судя по звуку, Марат что-то жевал и явно не собирался переставать.

- Слушай сюда, - Андрей понизил голос почти до шёпота, хотя в коридоре никого не было. - Я же сказал своей и маме Ксюши, что она ночевала у Айгуль.

- Ага, - повторил Марат, прожевав.

- Ну вот! А они сказали, что не поверят нам, пока сама Айгуль не подтвердит, что Ксюша у неё ночевала.

Из трубки донеслось грязное, длинное матерное слово, но тут же послышался далёкий женский голос: «Марат! Язык вырву!». Марат замолк на полуслове.

Я хихикнула и тут же прекратила, лицо всё также болело.

- Короче, - продолжил Андрей. - Я придумал. Ты должен договориться об этом с Айгуль.

- Андрюх, мы ещё не настолько близки, - жалобно протянул Марат. - Я стесняюсь.

- А вот и перейдёте на новый уровень! - рявкнул Андрей, теряя терпение. - Ты ведь хочешь с Айгуль погулять?

Трубка молчала секунду.

- Хочу, - признался Марат, и даже на расстоянии было слышно, как он покраснел и наматывал провод на палец.

- Ну и вот! - обрадовался Андрей. - Ты тоже приходи к нам на чай. Завтра в 13. Вместе с Айгуль. Познакомишься с мамой Ксюши. Будешь чай пить и знакомить её так будто ты жених и свататься пришёл.

- Ты охренел? - испуганно спросил Марат.

- Ты хочешь с ней гулять или нет? - жёстко переспросил Андрей.

- Хочу...

- Тогда делай, что говорю. Всё, понял?

- Понял. Сейчас попробую позвонить ей, - обречённо вздохнул Марат. - А ты, Андрюх... Совсем страх потерял.

- Взаимно, - усмехнулся Андрей. - Давай, до связи.

Он положил трубку и выдохнул. Я тоже выдохнула - тяжело, с матом, который больше походил на стон.

- Всё, - сказал Андрей. - Теперь осталось только завтра не облажаться.

- Ты идиот, - констатировала я и, развернувшись, захромала в комнату.

Андрей сунул руку в карман, нащупал пачку сигарет - на месте - и догнал меня в два шага.

- Пошли на балкон, покурим, - шепнул он мне на ухо. Я чуть кивнула и свернула к балконной двери.

На балконе было тепло,
вдыхая тёплый летний воздух, напленный запахом цветущих лип. Солнце уже скрылось за крышами домов, но горизонт ещё светился золотистым отблеском. Внизу, на улицах, загорались первые фонари, их свет смешивался с последними лучами дня. Где‑то вдалеке слышался смех детей и приглушённые голоса прохожих - город не спешил засыпать, наслаждаясь летним вечером.
Андрей достал две сигареты, одну протянул мне, вторую взял себе. Зажигалкой сначала прикурил мне - я прикурила, жадно затянулась, потом себе. Выдохнули вместе, в разные стороны.

- Спасибо, - сказала я негромко.

Андрей, уже поднёсший сигарету ко рту, замер и уставился на меня с немым вопросом.

- За то, что прикрыл, - пояснила я. - И сейчас выкручиваешься.

Я замолчала, глядя вниз, на пустой двор. Андрей тоже помолчал, потом вдруг положил свою голову мне на плечо.

- блять твою мать! - взвыла я, дёрнувшись от боли - плечо было сплошным синяком. - Ты чё, осёл?! У меня всё тело болит!

- Прости, прости, забыл! - Андрей отдёрнулся, замахал руками, но я перехватила его взгляд, вздохнула и сама, аккуратно, прижалась головой к его плечу - так, чтобы не задеть ушибленные места.

Мы замерли, закрыли глаза. Сигареты дымились в опущенных руках. Тёплый вечерний воздух, запах табака и тишина - на минуту нам показалось, что всё не так уж и плохо. Просто двое друзей на балконе, и никакой драки, никакой группировки, никакого Ильдара с его мерзким супом.

- Всё будет нормально, - сказал Андрей тихо.

- Ага, - буркнула я. - Особенно когда твою Айгуль завтра моя мама допрашивать начнёт.

- Она не моя, - Андрей усмехнулся. - Она Марата.

- Вот пусть Марат и отдувается.

В это время у Марата.

Парень несколько минут просто смотрел на телефон. Он боялся реакции Айгуль на его просьбу, но желания услышать её голос оказался сильнее. Он быстро начал набирать номер телефона, который он знал наизусть.

Марат набрал номер. Трубку сняла мать Айгуль.

- Алло? - строго, с подозрением сказала женщина.

- Здравствуйте, - Марат спокойно, по-пацански, без тени мямли. - Это Марат. Айгуль можно?

Пауза. Шорох. Голос матери чуть мягче:

- Айгуль, к телефону.
Через несколько секунд в трубке раздалось её «ну» - с лёгкой настороженностью.

- Привет, - Марат пытался говорить ровно, как само собой разумеющееся. Но услышав голос возлюбленной он чуть забыл как разговаривать.- это я Марат.. Ну это..

-Я поняла, что не папа римский. Чего надо?- язвительно проговорила девушка.

-Дело есть.- процедил парень

- Говори.

- Есть одна особа - Ксюшей звать. Ты её не знаешь, она из Челябинска, подруга Андрея. Недавно приехала.

- И? - без интереса произнесла девушка .

- Ей нужно прикрыть одну историю. Её мама и тётя Света думают, что она вчера ночевала у тебя, а она ни у кого не ночевала. Ну, сама понимаешь.

- То есть ты хочешь, чтобы я соврала? - в голосе Айгуль скользнула усмешка.

- Не соврала, а подтвердила правду, которой пока нет, - Марат тоже усмехнулся. - Ты завтра придёшь к Андрею в гости. На чай. Там будут все. И ты скажешь, что Ксюша была у тебя. Что чай пили, она у тебя осталась, утром ушла. Всё просто.

- Всё просто? - Айгуль хмыкнула. - Марат, ты в курсе, что мои родители меня на шаг от дома не отпускают? Как я приду к Андрею?

- А ты скажи, что идёшь в музыкалку на репетицию. Или к подруге. Ты ж умная, придумаешь.

- Лесть? - она явно забавлялась. - Не поможет.

- А что поможет? - Марат спросил прямо, без напора, даже с лёгкой улыбкой - он знал, что она любит торговаться.

- Ну... - Айгуль сделала паузу, и в её голосе появились капризные нотки, но без злости. - Во-первых, ты придёшь на мой концерт в музыкалке. Через две недели. И сядешь в первый ряд. А не опаздаешь и не сядешь на самый последний ряд весь побитый как обычно.

- Не было такого..

- Было. Во-вторых, после концерта мы идём в кафе. Ты меня угощаешь. Чем я скажу.

- Идёт, - спокойно сказал Марат.

- И в-третьих, - она чуть понизила голос, в нём появилась хитринка. - Ты познакомишь меня с этой Ксюшей нормально. Не за столом с тётками, а по-человечески. Чтобы я знала, ради кого вру.

- А это само собой, - Марат усмехнулся. - Завтра в двенадцать у фонтана. Приходи, познакомитесь. Мороженое - за мной.

- С пирожным?

- С чем скажешь.

- Ладно, - Айгуль вздохнула, будто делала одолжение. - Я приду. В двенадцать. Но если ты меня подставишь, Марат... ты знаешь, я не прощаю.

- Не подставлю, - ответил он серьёзно. - И спасибо.

- Не благодари раньше времени, - она уже почти смеялась. - Всё, отключаюсь. Завтра увидимся.

- Давай.

Гудки. Марат положил трубку, выдохнул - и заметно улыбнулся. Теперь надо было рассказать Ксюше, что завтра у них встреча у фонтана и новая знакомая, которой придётся врать в лицо тётке и маме.

В квартире Васильевых.

Где-то в квартире заливался стационарный телефон - резко, требовательно.

Послышался топот маленьких ножек. Трубку взяла Юля. Через несколько секунд из коридора донёсся звонкий Юлин голос:

-АНДРЕЙ! ПИСЬКУ В РОТ НА! ТЕБЯ К ТЕЛЕФОНУ!

Она прокричала это так громко, что, наверное, слышали на первом этаже.

- Бегу! - крикнул Андрей в ответ и, оставив меня одну, выбежал с балкона.

Я осталась стоять, почти легла на подоконник,лицо моё было в окне. Сигарета догорела до фильтра - я выкинула её с балкона.
Затем закрыла глаза.

В голове, сквозь боль и усталость, всплыли другие лица. Челябинск. Лето прошлого года. Наше логово - Заброшенный кинотеатр «Искра»

Старое здание с выбитыми стёклами, но внутри сохранились бархатные кресла, сцена и огромный экран.

Его фишки: Проектор иногда работает - можно смотреть плёнки, найденные на складе. За сценой - гримёрки, превращённые в комнаты.
Можно также сидеть на крыше, смотреть на закат, курить, планировать вылазки и стрелки.

Также Цыганка могла включить карту Челябинска на экране, Шансон включит магнитофон через колонки - звук на весь зал.
· Маскировка: Снаружи - разбитый кинотеатр, внутрь не лазят даже бомжи (пугает обвал). Вход через подвал из соседнего двора.
Наше логово очень хорошое, мы его хорошо обустроили и никто туда не залазил, может дело в Цыганке? Она вроде какого-то обряда сделала чтобы наше логово обходили стороной и боялись войти и вообще не замечали его.

Цыганка - та всегда первая замечала опасность. Её глаза в темноте горели, как у кошки, и она могла вывести кого угодно из любой передряги. Пломбир сидела в углу, обхватив колени, и молчала - но когда она говорила, её слушались. Антенна вечно крутила приёмник, ловила волну, знала всё про всех. Шансон пела тихо, под гитару, её голос успокаивал даже после самой страшной драки. Барби - та улыбалась врагам, а потом вытирала нож о свою юбку.

«Как вы там?» - подумала я, и где-то под рёбрами заныло - не от боли, от тоски. Я не звонила им очень долгое время.

Я выпрямилась, размяла затекшую шею.

Надо бы позвонить. Сказать, что жива. Что у меня всё... ну, не нормально, но я держусь.

Я уже развернулась, чтобы идти в комнату, к телефону, как балконная дверь с грохотом распахнулась и в неё почти влетел Андрей - радостный, взбудораженный, чуть не сбив меня с ног.

- Твою мать! - рявкнула я, едва удержавшись на здоровой ноге. - Ты чё, с дуба рухнул?

- Всё, Ксюха! Всё! - Андрей схватил меня за плечи - я поморщилась, и он сразу ослабил хватку, но не отпустил. - Марат договорился! Айгуль согласилась! Завтра в двенадцать встречаемся вчетвером - ты, я, Марат и она - у фонтана. Познакомитесь нормально, легенды сверим. Всё будет тип-топ.

Я выдохнула - с облегчением.

- Ну, хоть что-то, - сказала я с лёгкой улыбкой. - Половина плана в кармане.

- Ага, - Андрей улыбнулся во весь рот, и я вдруг заметила, какой он ещё маленький мальчик, когда радуется. - Остальное завтра дожмём.

Он шагнул ближе, прижался своим лбом к моему лбу. Так мы стояли некоторое время - близко, как в детстве, когда боялись темноты и доверяли только друг другу.

- Пойдём, - сказал Андрей тихо. - Постель постелем и спать. Сегодня был тяжелый день.

Я кивнула, не отрывая лба. Потом отстранилась первой.

- Идём, - ответила я и, развернувшись, захромала в квартиру.

Андрей пошёл следом, придерживая балконную дверь, чтобы не хлопнула.

С балкона мы вышли в гостиную - комната в которой мы с Андреем вместе спим. Не знаю как и почему решили сделать так чтобы мы с ним спали на одном диване.

Подойдя к дивану я нагнулась чтобы, начать расправлять простыню, но Андрей перехватил меня за плечи - легко, пытаясь не касаясь ушибов.

- Сиди, - сказал он. - я сам.

Он работал быстро, привычно, будто каждый день стелил постель. Я то думала что он как проснулся так и валяется его постельное, но нет. Простыня натянута - ни складки, подушки взбиты, одеяло сложено ровным прямоугольником в ногах. Я стояла, прислонившись к стене, и смотрела на него тяжёлым, сонным взглядом. Пока не заснула я поставила будильник на стареньком комоде - щёлкнула кнопкой, перевела стрелку на семь утра. Руки дрожали, но я думаю это из-за усталости.

Когда Андрей закончил, я уже почти уснула стоя. Чуть не упав я проснулась, заставив себя взяла стопку домашней одежды - шорты и футболку - я поплелась к выходу.

- Я в ванной переоденусь, - пробормотала я.

Андрей, не говоря ни слова, догнал меня в два шага, развернул обратно и мягко, но настойчиво подтолкнул к дивану.

- Тут переодевайся, - сказал он. - Я в ванной.

- Чë? - Я даже не успела удивиться как Андрей уже вылетел из комнаты, оставив дверь приоткрытой.

С таким же шоком я стянула Леопольдову футболку и штаны, натянула свои - мягкие, старые, пахнущие домом. Футболка с длинным рукавом, чтобы не видно было бинтов, и свободные штаны, которые не натирали. Специально одела свободные штаны, а не шорты, чтобы не было видно моего гипса.

Андрей зашёл минуты через три - переодетый в домашнюю футболку и треники. Выключил свет, и комната погрузилась в сумерки - только уличный фонарь светил сквозь неплотно задёрнутую штору.

Он сел рядом, и его голос в темноте прозвучал тихо, почти невесомо:

- Засыпай.

Я легла, и он тут же поправил мне подушку - подсунул повыше, чтобы удобнее было голове. Потом натянул одеяло до подбородка, укрыл плечи.

Я почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Я не привыкла к такой заботе. В Челябинске я сама была старшей, сама укрывала и поправляла подушки. А тут - Андрей, который помнит меня с пяти лет, который знает, как я люблю, когда подушка выше и очень хорошо взбитая, и как обожаю что-нибудь весомое на мне, мягкий плед даже летом.

Я пододвинулась ближе, прижалась плечом к его плечу. Андрей лёг рядом, на спину, и положил руку так, чтобы я могла уткнуться носом в его предплечье.

- Сладких снов, - шепнул он.

- и тебе сладких снов, - ответила я и провалилась в сон за десять секунд.

Мне снился Челябинск. Лето. Я маленькая, бегу босиком по траве, а Андрей догоняет и кричит: «Ксюха, стой, я быстрее!».

А потом...сон потемнел. Всё тело заныло...но не от боли - от чужого пристального взгляда.

Я открыла глаза.

Ночь. В комнате серо-синий полумрак. Андрей лежал рядом, наши лица были в пару сантиметров , он смотрел на меня. Не в глаза - а на лицо, на шею, на руки, выглядывающие из-под одеяла. Он рассматривал мои раны.

Одна его рука, очень осторожно, почти невесомо, гладила меня по голове - там, где не было гематом. Пальцы скользили по волосам, по виску, чуть задерживались возле шва на брови, но не касались. На лице у Андрея читалась такая злость, что я даже испугалась. И слёзы - они текли по его щекам ручьём,беззвучно, блестели в тусклом свете. Текли сильно, не переставая, и он даже не вытирал их.

Он шептал. Тихо, еле слышно, больше губами, но с надрывом:

- Убью... Всех убью... Кто тронул... - голос дрожал и срывался. - Чмо я... Ненавижу себя... Лучше бы меня... Лучше бы меня так, чем её... Чмо, чмо...

- Андрей, - сонным, но испуганным голосом позвала его я. - Андрюш, ты чего?

Он дёрнулся, будто его ударило током. Резко сел, закрыл лицо руками, и из него вырвалось - сначала рыдание, потом глухое, злое, почти крик, но придушенный:

- Я НЕ СМОГ! ... Я не смог тебя защитить! Я же дома был, Ксюха! Я на кровати спал, пока тебя эти уроды... - Он не договорил, захлебнулся слезами. - Там первый был Турбо! Он приехал, он тебя нашёл, он полез туда один, а я... МЕНЯ ТАМ ДАЖЕ НЕ БЫЛО! Ни меня, ни Марата, ни Ералаша! НИКОГО! Никого кроме Адидаса, Кощея, Зимы и Сутулого - все приехали после...когда Турбо уже... когда ты уже лежала вся в крови! А я дома спал! Чмо! ЧМО ЕБАНОЕ Я!

Я села рядом, забыв про больную ногу, и вцепилась ему в плечо.

- Андрей, стой, ты чего? Посмотри на меня, я здесь! Живая! Целая!

- Какая целая?! - Он отнял руки от лица, и я увидела - краснючие глаза, мокрые щёки, сведённые скулы, всё лицо мокрое от слёз. - ТЫ ВСЯ В БИНТАХ! У ТЕБЯ НОГА СЛОМАННАЯ! Тебя зашивали, как тряпичную куклу! А я... я даже не знал, где ты! Я... - Он ударил себя кулаком в грудь, со всей дури. - Чмо! Чмо последнее!

- А НУ БЛЯТЬ ПРЕКРАТИ! - Я схватила его за запястье, но он отмахнулся и начал бить себя по лицу - сильно, со злостью, и слёзы брызгали в стороны.

- Я должен был быть там! Я должен был! А не убегать по первому слову Адидаса! - Ещё удар. - Не уберег!

- АНДРЕЙ! - Я перехватила его руки, сжала, сколько хватило сил, но он вырвался и опять занёс кулак, уже над своей головой.

Тогда я, не раздумывая, притянула его к себе, обхватила за плечи и прижала его голову к своей груди. Крепко, почти больно, так, чтобы он чувствовал моё сердце.

И только тогда, он почувствовав тепло, услышав родное сердцебиение, Андрей вдруг обмяк. Всхлипнул громко, потом ещё раз, и затрясся - но уже не от злости, а от облегчения. Начал успокаиваться. Слёзы всё ещё текли, но уже не такие отчаянные.

- Всё хорошо, - шептала я, гладя его по голове. - Тихо. Всё позади. Я здесь. Ты меня слышишь?

- Слышу, - прошептал он в мою футболку, хлюпая носом.

- Никуда я от тебя не делась. И не денусь. А то, что ты не был там... ну и хорошо. Ты бы тоже получил по башке, а мне бы потом тебя лечить. А я, между прочим, не доктор.

Он слабо усмехнулся сквозь слёзы, потом вздохнул глубоко, содрогаясь. Но он не успокоился.

- Ничего не позади, - глухо сказал он в мою футболку. - Я как глаза закрою... вижу тебя. Мёртвую. Лежишь на полу, в луже крови. А наши не успели. Опоздали. И я потом сижу и смотрю на тебя и не могу ничего сделать...

Я ахнула про себя. Вот оно что. Не просто страх - настоящий кошмар, въевшийся в мозг.

- Андрюш, послушай меня, - я взяла его за подбородок, подняла лицо. - Это не случилось. Понимаешь? Не случилось. Я здесь. Живая. И ты здесь. А всё остальное - хуйня.

- Я не могу уснуть, - прошептал он. - Как закрываю глаза - сразу эта картина.

- Тогда я помогу, - проговорила я.

Я гладила его по голове, по волосам, по плечам, и тихо, почти шёпотом, запела - негромко, но чисто, как когда-то в детстве:

Спят усталые игрушки, книжки спят,
Одеяла и подушки ждут ребят.
Даже сказка спать ложится,
Чтобы ночью нам присниться.
Ты ей пожелай: «Баю-бай».

Мой голос низкий, чуть хриплый от усталости - звучал ровно и спокойно, как далёкий поезд за окном. Андрей вздохнул глубоко, содрогаясь, но перестал дрожать.

В сказке можно покататься на луне
И по радуге промчаться на коне,
Со слонёнком подружиться
И поймать перо жар-птицы.
Глазки закрывай, Андрей.

Я пропела его имя чуть слышнее, почти ласково, и провела ладонью по его щеке - там, где слёзы уже высыхали.

Баю-бай.

Андрей вздохнул в последний раз, тяжело и протяжно, и его тело обмякло окончательно - он заснул, прижавшись лицом к моей груди, прямо на сердце.

Я ещё немного погладила его по голове, потом, убедившись, что он спит, осторожно опустилась на подушку, увлекая его за собой. Так и замерли - я на спине, голова на подушке, Андрей на моей груди, свернувшись калачиком, и моя рука обнимала его за плечи, прижимая к себе, как в детстве.

В комнате стало тихо. Только фонарь за окном мигал в такт их дыханию, да где-то далеко на улице лаяла собака.