Дочери улиц

Ночь после кофе была не просто ночью. Она была последней чертой, проведëнной по асфальту Челябинской подворотни. Я шла медленно, не так, как обычно- резко отталкиваясь от земли, будто хотела её пробить. Сегодня я шла и будто тащила за собой невидимый тяжёлый груз. Даже сигарета за сигаретой не помогала мне расслабиться. Воздух был тëплый, но  я этого не ощущала, моё тело трясло и колотило так, словно поток тока шёл внутри меня, будто он ревел под моей кожей, и мне едва удавалось сдерживаться, чтобы не застонать. Внутри было пусто и сухо, также как и в брошеном заводском цеху после смены. В ушах ещё стоял смех сестёр, звон бокалов, песни Шансон. Но теперь это не грело, а обжигало воспоминанием о том, что больше не будет. Я представляла, как завтра они собируться без меня. Как Цыганка будет громко шутить, чтобы заглушить тишину, как Пломбир станет ещё молчаливее, как все остальные будут скучать. Они будут как раненый организ, пытающий жить без важного органа. А я - этим вырваным, ненужным больше органом. Ощущалась не просто грусть, а глубокое предательство. Я их предала, сбежав. Даже если у меня не было выбора.

Я остановилась у своего подьезда, не решаясь зайти. Взглянув на свет в окнах нашей квартиры, я поняла что там уже ждёт меня мама и таблетки.
-Я- метеор. - подумала я и посмотрела на свои сжатые кулаки. - но что от меня останется там, где некуда падать и не с чем столкнуться? Просто Ксюша. Просто... Никто.
Я сделала последний глубокий вздох Челябинского воздуха, пахнующего родной грязью, опасностью, свободой и тоской.

Я потянула дверь подьезда на себя. Дверь открылась, я зашла в него и дверь захлопулась. Не только за мной, но и за моим целым этапом жизни- шумным, яростным, опасным и по-своему безгранично прекрасным. Впереди только длинная тихая дорога.

Я зашла в квартиру, сняв обувь и косуху я пошла на кухню к матери. В квартире пахло жареной картошкой и котлетками.

- Я уже подумала что тебя опять в отрезвитель забрали.-произнесла мама не поварачивая голову ко мне. - у нас через 2 часа поезд, специально домой не торопилась?

- мы просто гуляли с девочками..

-гуляли. -повторила мама и повернулась ко мне, разглядывая меня с ног до головы. На её не длинных, короткий волосах , цвета как у меня, были нацеплины большие бигуди. Она была уже накрашена и стояла в синим домашнем халате и тапочках.

-тапочки и халат даш? Или сразу на нары?

-нары тебе потом, на дорогу. Сначала иди ополоснись, от тебя пахнет, как от таксиста, который и курит и пьёт и селёдку ест одновременно.

После душа я подошла к матери и встала возле плиты .

-Чего стоишь просто так- бросила она мне. -видела, как котлеты бегут от сковороды? Бери лопатку, помогай останавливать наши продовольственые рубежи.

-я подозреваю , что ты добавила в свои котлеты секретный ингредиент- толчëный Феназипам.

-ага- сказала мать и заканчивала с жаркой картошки. -только он из-за твоего характера, как мëртвому припарка. Ты же у меня реактивная- тебе надо не таблетки, а глушитель, как на "Жигулях". Иди-ка лучше проверь, не забыла я в дорогу твой любимый гвоздодëр положить? На случай, если в поезде скучно станет - подкинем развлечение.

- Гвоздодëр- это для работы с особо упëртыми, - взяв лопатку я начала переворачивать котлеты.- А у нас разве культурная программа намечается? Диалог цивилизаций: мои кулаки и их физиономии?

-Нет,доченька.-на лице появилась насмешка- программа называется "Тихий час для урагана". Мы будем есть, спать и смотреть в окно. Как в кино про красивые пейзажи, только пейзажи у нас - Уральские горы, а в главной роли - ты,  пытающаяся  не сломать полку, ногой от нетерпения.
Мы закончили с готовкой и начали складывать недостающие вещи в сумки.

-А тëтя Света помнит, как я  когда мне 4 года было,её балкон чуть не спалила, когда фейерверк нашла и решила что мой салют будет самый лучший?

-Помнит, помнит. Она до сих пор говорит:
"у Насти дочь-как натуральное бедствие. Красиво, но страшно.",  а я ей ответила " За то скучно не будет"- сказав это мама прослезилась от смеха.

-а Андрюха, он такой же тихий?

-Тиши воды, ниже травы. Правда Светка говорит что домой поздно приходит. Для тебя он идеальный вариант- будет молча твоё буйство терпеть. Ты только не вздумай его перевоспитать. Он у нас человек мирный, не то что некоторые, - мама кинула косой взгляд на меня.- а ты чё свои маечки с вырезами все взяла?

- ну да, чё прятать то такую красоту. -я задрала подбородок.

-на тебя и без выреза вон как мужики заглядываются, смотри аккуратно, мальчиков там не обижай.

Я закатила глаза.

-пока не забыла. - мама достала из сумки 2 пачки Феназипама. - держи, твои "конфетки для релаксации ". По половинке, когда почувствуешь, что тебя начинает колбасить от вида слишком уж спокойных коров за окном. Чтобы ты проводников не пугала.

Я взяла упаковки и начала крутить их в руках

-О, Феназипам - наше всё. Ты не забыла схему приёма? Если я одну выпью- становилюсь милой. Если две - засыпаю. Если всю пачку- то просыпаюсь уже в  Казани и всем хорошо?

-всю пачку - и просыпаешься в вытрезвителе Казани,  и мне будет стыдно перед Светкой . Так что без геройств, Рэмбо.

Мы смеялись. После, я быстро переоделась в парадную одежду, на мне был костюм темно-биоюзового цвета : олимпийка и штаны, и чёрный короткий топик. Уже сидя в коридоре, возле сумок, я уснула пока ждала маму. Она уже закончила и прошла в коридор. На ней было летние красивое платье в цветочек.

-Ох, держись,Настюха. Вези своё буйное счастье, авось, пронесëт.

Я улыбнулась сквозь сон, будто услышала её слова. Нам предстояло ехать сутки. Дорога из хауса в надежду на покой, как для меня , так и для тëте Светы. С собой мы взяли всё самое главное: паëк, чëрный юмор и невысказанную, но железную уверенность, что она сможет свою "метеорную" дочь увезти куда угодно, хоть на край света.

Она меня разбудила и мы вышли из подъезда. Возле подъезда нас ждал мамин братело на Линкольне Таун Каре. Он помог нам загрузить вещи в машину и мы помчались на вокзал. Они о чём-то болтали, но я не слушала, я смотрела в окно и думала когда я ещё увижу эти улицы и вообще буду в этом городе.
На вокзале мамин Кент также помог нам донести вещи до нашего купе и ушёл.

-Мам, ты специально брала места, где можно лицом в стенку смотреть? Чтобы я меньше людей пугала?

- Нет, Ксюнь, - невозмутимо ответила мать, расстилая простынь. - Это чтобы ты, когда начнëшь от скуки ногами дрыгать, в соседей не пинала. Упирайся в стенку. Польза тебе и обществу.

Я цокнула и скрестила руки.

Затем к нам зашёл упитаный мужичок в тельняшке и устроился напротив нас с мамой. Спустя время он достал из своего рюкзака бутерброд с докторской колбасой и смачно её жуя начал:

- А вот говорят - дифицит. Враньё! Вот колбаса- настоящая, советская! Взял вчера в гастрономе, просто отстоял всего час с четвертью! Главное знать подход!

Я уставшая от духоты и его монолога, мрачно прошипела матери:

- Если он ещё раз скажет "знать подход",  я ему этот подход его колбасой...

Мама перебила, громко и сделанным восхищением обратилась к соседу:

- Ох, действительно, какая колбаска-то красивая, розовая! Прямо как моя Ксюха после того, как она в очереди за апельсинами отстояла - тоже вся розовая, потная и злая. Только вот ваша колбаса хотябы молчит и не шевелится, а моя - ворчит и дерëтся . Настоящий советский продукт, что не говори!

Мужик, пережëвывая, задумался, пытаясь понять, сравнили ли его колбасу с девушкой или девушку с колбасой. Запутался и обеженно жуя бутерброд , отвернулся к окну.

В плацкарте было душно, как в бане. Я растянулась на верхней полке, как ящерица на камне.

-Мааам, тут воздуха нет. Я сейчас, как тот хомячок у Вари, тихо и благородно подохну.

Мама снизу обмахивалась газетой :

- Слезай, пошли покурим и ветерком подышим. Только чур - без философии про хомячков. И не пытайся свеситься из окна, а то тебя, как муху, сдует, и я потом по всему Союзу буду собирать.

Когда стало совсем тоскливо, мама достала из моей сумки таблетку и дала половинку:

- На, проглоти. Безобразий пока не видно, но профилактика - мать порядка.

- А с вареньем можно?- спросила я с убийственной серьёзностью.

- Можно. Но только если ты его сначала у проводницы выпросишь, не применяя навыков рукопашного боя.

Спустя пол часа я, облакотившись на столик, смотрела на мелькающие за окном деревья и медленно заговорила :

- Мам.. а деревья-то... они все зелëные. . это они типа специально?

Мама тяжёло вздохнула:

- Ну вот, началось. Лучше бы дралась.

Ночь. Я под действием таблеток пошла в туалет, вернулась и села на койку к незнакомому мужчине. Тот в ужасе "ДЕВУШКА!! ".Мама не открывая глаз, сонно буркнула:

- Ксюша, это не наш баян. Наш - тот, что вон там, с похрапованием. Иди сюда пока тебя за блатную не приняли.

Я легла на свою койку, но спустя час, сползла с неё, чтобы попить. В полутьме, в состоянии лёгкой заторможенности, я села на край нижней полки к нашему мужчине с колбасой и глядя на него стеклянными глазами, спросила :

- У вас ... есть огурцы? Мама сказала ... С похмелья помогают..

Сосед в ужасе прижался к стене, мама сквозь сон прорычала :

- Ксюша, огурцы у нас в банке, в мешке. А это дядя Ваня, он тебе не огурец. Иди на место, а то тебя за галлюцинацию от дефицита примут и в вытрезвитель сдадут, не доезжая до Казани.

Спустя время. Глядя, на проплывающие за окном  бескрайние летние поля, я задумчиво сказала :

- Мам, а трава-то... она зелëная. И много её. Прямо до горизонта. Это они что, всё колхозное?  Все эти гектары?

Мама, доедая последние яйцо вкрутую, вздохнула.

- Началось. Лучше бы ты про колбасу ворчала. Зелёная трава, говоришь... Это не трава, дочка. Это по-твоему, бесплатное пастбище для твоего буйного воображения. - она глянула на свои наручные часы, скоро 2 часа ночи. - доедай хлеб, Казань скоро.

Казань встретила нас прохладным ветерком. Тетя Света звонила, предлагала встретить , но мама бодро сказала в трубку : "Да что мы, маленькие? Дойдëм! Казань же не джунгли! Ты чай готовь" . Со стороны мы выглядели дорого-богато. Обе - с дорожными сумками и целлофановыми пакетами, набитыми едой "на первое время".

Мы шли по тёмному переулку. Он был коротким, и почему-то фонарь на нём не горел. А из чёрного провала подворотни вышли они. Шесть теней. Впереди - долговязый, кудрявый, с лицом, на котором читалась привычка брать всё что он захочет.С ним - двое корявых мужиков и три женщины, выглядящие не менее грозно.

- Ой мамочки, - сипло протянул он, блокируя путь. - Куда это такие красивые, такие... нагруженные пошли? Небось, из магазина? Давайте-ка ваши сумочки сюда. И колечки, серëжки... что там у вас есть. А то будет некрасиво. Девчонки мои обидятся. - "Девчонки" мрачно пощëлкивали костяшками пальцев.

Я замерла. Сквозь феназепановый туман в голове пробивалась знакомая, ядрëная волна ярости. Мышцы напряглись сами собой. Я уже стала перекладывать пакет в левую руку, чтобы высвободить правую.

-Стоять, - тихо, но железно сказала мама. - Не лезь. Стой и смотри.

И тут началось.
Мама Ксюши, Анастасия Таранова, с виду - усталая женщина с авоськами, сделала шаг вперëд. Не отдавая пакеты.

- Драгоценности? - переспросила она голосом, полным такой ядовитой, бытовой издëвки,  что даже кучерявый на секунду опешил. - Ой, милые, да мы все драгоценности на билеты потратили! А вот тут у меня... - она тряхнула пакетом, - ... остатки курицы жареной. Хотите?

И прежде чем кто-то успел понять, что происходит, она занесла увесистый целлофановый пакет и со всей дури швырнула его кучерявому прям в лицо. Тот ахнул - от боли, от шока и внезапной темноты, налипшей на глаза. В пакете была не только курица, но и банка с солёными огурцами.

- А это вам на гарнир! - скомандовала мама и резко, с уличной подсечкой, пнула одного из мужиков в колено. Тот заорал. Она, не теряя темпа, развернулась и вторым пакетом с картошкой и хлебом, нанесла дугообразной удар по голове ближайшей женщины, та звонко шлëпнулась.

Это был не бой. Это была быстрая, беспощадная и абсолютно бытовая экзекуция. Она пинала их твëрдым носиком туфли по голеням, била тугими пакетами, которые при ударе становились твëрдыми, как дубинки. Она не дралась - она разгребала засор, как раньше разгребала снег во дворе. Её движения были лишены злобы, только холодная, яростная эффективность.

- Вы чего, ироды, с женщинами связываетесь?! У них же дети дома ждут! - приговаривала она между ударами - я вас щас.. я вас... как в сорок первом фашистов!

Через минуту вся компания кучерявого, ахая, потирая ушибы и спотыкаясь, ретировалась в темноту. Одна из "девчонок" Прихрамывала и причитала:
- она меня огурцом по уху!

Мама отдышалась, поправила олимпийку и подобрала помятый, но целый пакет с курицей.

-Идиоты. Курицу чуть не испортили!
Она повернулась к остолбеневшей мне, я всё ещё стояла с поднятой для удара рукой.

-Чего встала? Пошли. И таблетку утром не дам, адреналин у тебя и так вышел. Видишь, как бывает? Иногда и пакета достаточно, если правильно махнуть.

И мы пошли дальше, к дому тёте Светы, две женщины в помятой, но красивой одежде, неся в руках самое грозное оружие 80-х : остатки домашней еды в целлофановых пакетах и непотопляемого юмора.

👾Ставьте звëздочки и пишите ваши реакции от прочтения! 👾