Это чувства
Хёнджин молчал. Вязкая, густая тишина повисла в воздухе, заполняя собой каждый уголок кухни. Изредка моргая, он тупил невидящий взгляд в угол стола, изучая несуществующую трещину на деревянной столешнице. Когда тишина становилась совсем уж давящей, почти физически ощутимой, он собирался с мыслями, пытался выстроить в голове хоть одну связную фразу, но единственное, на что ему хватало решимости - это тихо, сухо прокашляться в кулак, чтобы хоть как-то разбавить этот гнетущий вакуум.
Вскоре это безмолвие начало давить и на Арису. Она чувствовала, как напряжение между ними растёт, превращаясь в невидимую, но прочную стену.
–Хёнджин,–мягко начала она, кладя голову на ладонь и осторожно, почти невесомо улавливая его затравленный, ускользающий взгляд.–Это всё слишком быстро произошло. Тебе не кажется?
–Согласен,–промямлил Хёнджин и до скрежета сжал челюсть, отчего на скулах заиграли желваки.–Но мы знакомы уже полгода,–процедил он сквозь зубы, словно это признание причиняло ему физическую боль.
–Многовато,–тяжело вздохнув, Ариса выпрямилась и тут же уловила вспышку резкого раздражения, промелькнувшую в глазах друга.–Спокойно, Хён. Я выслушаю тебя.
–Я не жаловаться пришёл,–цокнул Хёнджин и вновь сжал челюсть, отводя взгляд.
Всё это казалось каким-то абсурдным, затянувшимся концертом, где каждый играл свою роль, но никто не слышал музыки. Не было того комфорта, того тихого, уютного понимания, о котором они оба так мечтали. Всё же, нападать, отчаянно защищая своё оголённое сердце, он любил больше, чем доверять.
–Я правда не хочу, чтобы ты злился,–Ариса выдержала паузу, собираясь с духом, а после продолжила тише, проникновеннее.–Даже если это твоя защитная реакция. Не нужно...
–Я лишь хотел как лучше, Ари...,–с тяжёлым, надрывным вздохом произнёс Хёнджин и наконец поднял на девушку глаза. В них плескался самый настоящий, животный страх перед будущим.–Я действительно не хотел взваливать на тебя это так скоро, но... Это расстояние меня душило. Каждый день. Каждую чёртову минуту.
Ариса еле слышно промычала, переваривая услышанное, и спросила с ноткой запоздалого осознания,–И поэтому ты хотел познакомить меня с Феликсом?
–Господи, нет!,–он резко закрыл лицо рукой и, кажется, сквозь пальцы просочилась нервная улыбка.–Я хотел, чтобы вы подружились!,–смех, сорвавшийся с его губ, казался удручённым, каким-то истеричным, словно он сам не верил в абсурдность своих оправданий.
Постукивая ногтями по столу, Ариса продолжала молча слушать тихие, рваные вздохи Хвана. Мерный стук её пальцев был единственным звуком, нарушавшим тишину.
–Наверное, я действительно поддался чувствам,–Хёнджин беспомощно пожал плечами, всё так же стараясь избегать встречи взглядов.–Хоть и последние три месяца у меня отлично получалось скрывать это... Согласись?,–не смог не посмотреть на неё, ища в её глазах хоть каплю подтверждения своей правоты.
///
Хёнджин лежал на кровати, бездумно уставившись в белоснежный потолок. Ему казалось, что эта безликая пустота сейчас медленно и мучительно сожрёт его. И, если честно, ему хотелось бы этого. Провалиться в небытие, лишь бы не чувствовать эту ноющую, тупую боль в груди.
–И долго ты будешь меня игнорировать?,–возмущённо спросил Феликс и без особой нежности пнул друга стопой в голень.
–Ты о чём?,–Хёнджин дёрнулся всем телом, выныривая из омута мрачных мыслей обратно в реальность.
–Ты уже заебал, уж извини за мой лексикон,–не переставал возмущаться Феликс, расхаживая по комнате.–Я сколько ещё буду наблюдать за твоей депрессией? Или что там у тебя? Разбитое сердце?
Хёнджин молча смотрел на то, как из рта разгорячённого друга летят мелкие брызги слюны. Это происходило всегда, когда тот тараторил без остановки и вдобавок был зол. Раньше это его забавляло, теперь - раздражало.
–Когда в последний раз тебе разбивали сердце? Неужто в выпускной класс старшей школы?,–Феликс замолчал на секунду, жадно вдыхая побольше воздуха.–Ты сам зарекался, что впредь больше никогда и ни в кого не влюбишься! Кричал об этом на каждой вечеринке.
Хёнджин тяжело перелёг на левый бок, поворачиваясь лицом к холодной стене, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Но продолжал слушать.
–Хорошо. Раз ты решил слушать меня спиной, то я продолжу,–Феликс подошёл вплотную к кровати и, буравя взглядом затылок друга, заговорил жёстче.–Ты тот, кто разбивал эти сердца! Всю свою чёртову карьеру, я даже считать не буду, но ты разбил сердца тысячам своих фанатов. А тут какая-то обычная актриса засела так глубоко в твоё шитое-перешитое сердце, что сидит там уже шестой месяц и даже не шевелится.
–Это чувства,–тихо, почти беззвучно перебил его Хёнджин. Его голос звучал глухо, словно из склепа.–С ними ничего не поделать. Они не спрашивают разрешения.
–Я...,–пламенный монолог Феликса резко оборвался. Все пути к его логичному продолжению вмиг исчезли, а приоткрывшийся рот начала заполнять звенящая пустота.–Ты мне надоел,–выплюнул он с досадой и, резко развернувшись на пятках, вышел из комнаты, а спустя мгновение громко хлопнула и входная дверь.
///
–Ариса, здравствуй.
Девушка резко остановилась как вкопанная. Нахмурившись, она медленно обернулась, и её сердце пропустило удар от неожиданности.
–И тебе привет,–её глаза выражали крайнюю степень непонимания и настороженности.–Что ты забыл около моего дома?
–Прогуливался неподалеку и, как-то совершенно случайно, забрёл сюда,–ответил Феликс, небрежно пожимая плечами, но его бегающий взгляд выдавал его с головой.
Взгляд Арисы всё сильнее давил на блондина, сверля его насквозь. Под этим тяжёлым, молчаливым напором он сдался, театрально всплеснув руками в воздухе.
–Ну, ладно! Я намеренно выслеживал тебя! Довольна?
–Это звучит ничуть не лучше прошлой отговорки, Феликс.
–Я из-за Хвана,–выпалил он уже куда менее уверенно, словно сдувшийся воздушный шарик.
–Как он?,–тон девушки изменился почти мгновенно. Он смягчился, стал бархатным и тревожным, а глаза подозрительно заблестели, и явно не от предвкушения радости.
–Тоскует,–цокнул Феликс и, взяв её под локоток, предложил присесть на ближайшую скамейку, на что девушка послушно согласилась.–Сама ведь помнишь, чем закончился ваш диалог. Он ушел и остался с открытой раной.
–Я не могла не отказать. Ты тоже пойми меня,–Ариса нервно теребила подол своего свитера, скручивая нитки.–Я не воспринимала его как партнёра. Я считала его только другом, моим самым близким другом, а тут он в один момент взвалил на меня свои чувства...
–А ты разве не догадывалась?,–с небольшой, горькой ухмылкой спросил Феликс.
–Если честно, то все его знаки я начала понимать только сейчас, после того, как он признался,–тоскливо вздохнула она и отпустила истерзанный свитер.–Я глупая, но я справедливая. Я не хотела давать ему ложную надежду.
–Он уезжает скоро,–выдохнул Феликс. Хоть Хёнджин и умолял его молчать, он больше не мог смотреть на этот затяжной балаган.
Вмиг глаза Арисы распахнулись от ужаса, и она резко повернулась к блондину всем корпусом.
–Когда?
–Послезавтра.
Ариса забегала глазами по чужому лицу, пытаясь увидеть в его чертах хоть капельку лжи. Но спустя минуту отчаянных поисков, так её там и не увидела. Только сухую, горькую правду.
–Поговори с ним. И, если сможешь, поставь точку. Я больше не могу смотреть на то, как он медленно умирает изнутри.
///
Вечер укутал город в сиреневые сумерки. Огни фонарей зажглись мягким жёлтым светом, осветив весь двор около дома Арисы. С балкона, что выходил прямо на этот двор, было отлично видно каждую макушку проходящих мимо людей, но её интересовала лишь одна.
Тёмная макушка в бежевом пальто уже битый час мозолила ей глаза. Она стояла, облокотившись о холодные металлические перила, и неотрывно наблюдала за тем, как парень сидел на скамейке, изредка перекладывая ногу на ногу. Иногда он нервно оглядывался, словно чувствовал на себе чей-то взгляд. Её взгляд.
Непонятно, почему она до сих пор не вышла на улицу или не пригласила его в дом, спастись от пронизывающего вечернего холода. Она просто наблюдала, стоя как вкопанная, словно статуя, высеченная из соли. Слёзы уже давно безжалостно разъели её макияж, оставляя на щеках чёрные дорожки, и продолжали течь, капая вниз, в темноту.
Звонок. Телефон завибрировал в кармане, разрывая тишину.
Дрожащими руками Ариса подняла трубку и прижала её к уху. Она видела, как фигура внизу тоже держит телефон.
–Ты не выйдешь. Я прав?,–его голос был глухим и надтреснутым.
Ариса молчала, смотря вниз на фигуру, которая стояла и смотрела на неё в ответ. Их разделяли несколько этажей и целая пропасть невысказанных слов.
–Это конец?
Слёзы полились буквально градом, застилая глаза сплошной пеленой.
–Я не вижу тебя чётко, но уверен в том, что ты плачешь. Твой голос дрожит,–он сделал паузу, и она услышала его сбившееся дыхание.
–Твой тоже...,–прошептала она.
–Поставь точку и не мучай нас обоих, Ариса.
Он не молил, не просил и не требовал. Он бы ждал. Ждал бы ещё целую вечность, если бы была надежда. Но когда чувства пожирают изнутри, оставляя после себя лишь выжженную пустыню, ждать становится больно. Особенно ему. И можно было бы дать ему поблажку, только из-за его трепетного, щемящего отношения, но что-то внутри Арисы отчаянно отталкивало его. И это был явно не Хёнджин. Это был её собственный, липкий страх.
–Хёнджин...
–Я ухожу. Я понимаю тебя и твои чувства. Спасибо за всё.
Звонок сброшен. Тишина в трубке смешалась с шумом её собственного сердца.
Фигура внизу ещё пару мучительных секунд простояла, замерев и смотря вверх, а после начала медленно, словно в замедленной съёмке, удаляться к выходу со двора.
Ариса простояла ещё минуту, а потом сознание отключилось, уступая место инстинктам. Сорвавшись с места, она побежала.
Надев первую попавшуюся пару кроссовок и даже не завязав шнурки, она быстро открыла дверь, после также быстро её захлопнув, понеслась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Слёзы размывали взгляд, превращая мир в сплошное акварельное пятно, но это не мешало ей добраться до первого этажа и, распахнув тяжёлую дверь, вылететь на улицу. Холодный воздух обжёг лёгкие. Оказавшись снаружи, она отчаянно оглянулась. Через мутную пелену слёз она смогла разглядеть быстро удаляющуюся фигуру за кованым забором. Она молила всех богов, чтобы это оказался он.
Выбежав за забор и убедившись, что это действительно был Хван, она подбежала к нему и, вцепившись мёртвой хваткой в шерсть его пальто, разревелась вновь, уткнувшись носом ему в спину. Ткань пахла им. Пахла домом, который она теряла.
–Ариса,–Хёнджин замер и обессиленно опустил голову. Его спина напряглась.–Отпусти меня,–он взял её крепко сжатые, побелевшие кулаки в свои горячие ладони и попытался мягко разжать их.–Прошу тебя. Давай это будет нашим концом. Пожалуйста, отпусти.
///
Утро. Резко распахнув опухшие от слёз глаза, Ариса судорожно вцепилась в пуховое одеяло и с хриплым, отчаянным криком «Нет!» села в кровати. Её тело била крупная дрожь, а по щекам вновь текли слёзы.
Это всё был лишь сон. Отчасти.
Да, она видела его тогда на скамье. Да, говорила с ним по телефону, слышала, как ломается его голос. Но она не успела догнать его и поговорить. Не успела добежать эти жалкие метры. Не смогла заставить свои ноги двигаться быстрее. Не ответила на самое важное.
Это был конец.
Хёнджин улетел, кажется, несколько дней назад? Наверное. Время превратилось в вязкий кисель, и она потеряла ему счёт. Всё это время Ариса только спала, проваливаясь в беспокойные сны, плакала, уткнувшись в подушку, и не переставала звонить и писать. Снова и снова.
Её не отторгал тот факт, что в тысячный по счёту звонок ей отвечал лишь бездушный голос оператора, сообщая, что этот абонент находится в чёрном списке. Сообщения не доходили, превращаясь в односторонний монолог отчаяния. Также было и с его другом. Феликс просто исчез, испарился, словно его никогда не существовало. Эти двое просто стёрли себя из её жизни, не оставив ни следа, ни зацепки.
Ариса была готова поклясться, что в этом виноват Феликс. Он с самого начала не был позитивно настроен на их союз. Это он надоумил Хёнджина, это он увёз его прочь. Её душила обида.
Но самое страшное подкрадывалось по ночам. Каждую ночь ей снился один и тот же сон. В нём по сюжету она догоняла Хёнджина и, со слезами на глазах, повиснув на его руке, молила не уходить. А Хван лишь смотрел на неё с ледяным холодом в прекрасных тёмных глазах и устало просил отпустить его. И она просыпалась ровно на том моменте, когда уже вслух, срывая горло, произносила это чёртово «Нет».
Ариса не знала ничего. Ни того, куда улетел Хёнджин, ни того, улетел ли он вообще. Вся информация о нём испарилась из медиа-пространства. В буквальном смысле, Хван пропал ото всюду. Ни единой статьи, ни единого фото с ним не было у бренда Versace. Его профили были удалены, а поклонники лишь разводили руками. Всё это казалось каким-то слишком затянувшимся, жестоким сном с множеством лихо закрученных сюжетных поворотов, но с одним неизменным концом - она абсолютно, беспросветно одна.
И в эти моменты гробовой тишины Ариса задавала себе страшные вопросы, от которых кровь стыла в жилах. А правда ли вообще то, что Хёнджин существовал? Не выдумала ли она его от тотального одиночества? А виделись ли они вообще вживую, или их встречи - лишь плод её больного, истосковавшегося по теплу воображения?