Король рейтингового буста на всём сервере [Интерстеллар]

Во время ужина староста деревни был настолько зол, что палочки в его руках заметно дрожали.

Линь Цзин, недавно выписавшийся из больницы, был ещё слаб, легко утомлялся и вечно хотел есть. Поскольку староста не стал его ни в чём обвинять, он решил, что совесть его чиста, и вёл себя так, будто ничего не случилось.

Он сосредоточенно поглощал пищу, но вдруг поймал на себе два странных взгляда. Подняв глаза, он встретился с очень сложным выражением лиц Фэн Хаочжуна и Лю Чэна.

Их взгляды встретились. Лю Чэн тут же отвёл глаза, а Фэн Хаочжун лишь криво усмехнулся с нескрываемой насмешкой.

Линь Цзин: — ...

«Неужели еда невкусная? Почему они смотрят на меня вместо того, чтобы есть?»

Староста трясся всем телом, словно страдал от болезни Паркинсона. Его дыхание было прерывистым, лицо подергивалось, будто он сдерживал гнев, который не мог выплеснуть, и в следующую секунду готов был упасть в обморок. Неизвестно, какая чудесная сила позволила ему закончить этот ужин.

Этот обычно въедливый и упёртый старик сегодня выглядел особенно разбитым и подавленным. Доев, он молча поднялся и, не говоря ни слова, направился на второй этаж.

Все смотрели на его удаляющуюся фигуру в немом недоумении, их глаза были полны вопросов.

— Что случилось с деревенским старостой? — спросила Сяо Сюй.

Си Си нахмурилась: — Да, выглядит так, будто он в очень плохом настроении

— Может, его побили, пока он пас быка? — предположил желтоволосый.

Фэн Хаочжун фыркнул: — Он вернулся домой и увидел, что второй этаж чуть не сгорел. Какое уж тут хорошее настроение?

На второй этаж сегодня ходил только Линь Цзин.

Желтоволосый чуть не прокусил палочки, разинув рот от изумления: — Черт возьми! Брат Линь, ты такой крутой?!

Линь Цзин безнадежно вздохнул: — Я не поджигал, я спасался. Не будем об этом. Лучше расскажите, какие зацепки вы нашли сегодня?

При упоминании зацепок выражение лица Фэн Хаочжуна застыло. Он отложил палочки и притворно сказал:  — К чему такая спешка? Мы уже обсуждали всё раньше, и это ничего не дало. Сначала нужно собрать больше информации.

Линь Цзин: — Понятно. Значит, сегодня вы ничего не нашли.

Фэн Хаочжун: — ...

Хуан Мао хотел рассмеяться, но под давлением авторитета «большой шишки с 24 баллами» опустил голову и прикрыл рот.

Сяо Сюй вмешалась: — Мы изначально хотели выйти из деревни и посмотреть, что там. Но у самого входа нас остановил начальник участка. Он сказал, что нельзя выходить из деревни. Не объяснил почему, просто не пустил нас.

Когда Сяо Сюй это говорила, ее выражение лица было немного подавленным, что ясно показывало, что сегодня она действительно ничего не нашла. Она нахмурилась: — В прошлой игре средний балл был выше, чем здесь, а сложность гораздо ниже. Там никогда не было такой ситуации, когда не знаешь, за что ухватиться.

Фэн Хаочжун, только что потерявший лицо, теперь попытался взять реванш, язвительно бросив: — А вы? Сомневаюсь, что вы двое остались здесь искать улики, а?

Желтоволосый: — ???

Сяо Сюй: — ???

Си Си: — ???

Линь Цзин проглотил слова, уже готовые сорваться с языка, и лишь натянуто улыбнулся.

Сюй Ваньчжи слегка поднял взгляд и холодно посмотрел на Фэн Хаочжуна.

Тот, собираясь продолжить, мгновенно увял под ледяным взглядом.

Линь Цзину казалось, что у Фэн Хаочжуна какой-то извращённый ход мыслей: если они остались, то не для поисков улик? Для чего же ещё? Для сна? Ну, может, Сюй Ваньчжи, но он-то нет. Он хотел выиграть, заработать очки, поскорее войти в десятку, получить сертификат S-класса и пойти учиться!

Игнорируя бессмысленные выпады Фэн Хаочжуна, Линь Цзин сказал: — На втором этаже я видел того самого старика, которого привели в тот вечер. Если я не ошибаюсь, это тот самый человек, которого вы видели в полицейском участке в первый день.

Хуан Мао уронил палочки, широко распахнув глаза: — Не может быть! В тот первый день тот, кто лежал на земле, уже испустил дух! Как он может быть жив?!

Си Си также была шокирована: — Да, мы все подтвердили, что он мертв.

Линь Цзин легкомысленно ответил:  — Он не был мертв. Он жив и здоров, даже показал мне несколько танцевальных движений.

У всех на лицах застыло выражение ужаса: представить себе сгорбленного старика, пляшущего в мрачном, зловещем полумраке второго этажа, было по-настоящему жутко.

Линь Цзин повернулся к Сяо Сюй: — В прошлый раз ты говорила, что надписи на надгробиях были красными. Это кое-что мне напомнило. В ту эпоху действительно существовал обычай высекать на надгробиях имена красной краской, но они означали «неусопший». После смерти человека красные иероглифы закрашивали чёрным.

— Ч-что? — Сяо Сюй побледнела.

Линь Цзин продолжил: — Другими словами... эти люди ещё не умерли. Скажи, а на том кладбище, что вы видели в прошлый раз, было много тех, чья фамилия Сюй?

Сяо Сюй напряглась, припоминая, затем, будто очнувшись, кивнула: — Да! Их было так много с фамилией Сюй!

— Тогда всё сходится.

Несмотря на весьма нестандартный стиль прохождения, Линь Цзин никогда не относился к тем игрокам, которые любят командовать окружающими. Для него, хоть игра и не казалась слишком сложной, товарищи по команде оставались товарищами, и их следовало уважать. Нет нужды выставлять всех дураками, выжидая до самого конца, чтобы блеснуть своим умом.

Он обстоятельно пересказал всё, что узнал, время от времени чертя пальцем по столу, словно рисуя схему.

— В прошлый раз в лесу девочка, которую я поймал, носила фамилию Сюй. Сегодня я также узнал, что у деревенского старосты та же фамилия.

После паузы он прямо поделился тем, что узнал за день: — Тот старик на втором этаже поведал мне одну деревенскую легенду. Гора, где стоят гробы, называется Горой Духов. По преданию, там есть пещера, в которой скрыта тайна бессмертия. Именно ради неё сюда и приезжает столько чужаков. Селяне, естественно, остерегаются нас и молчат, поэтому на прямые вопросы ответов не добиться.

— Что до того старика на втором этаже, я верю всему, что вы сказали. Его смерть и жизнь трудно определить. Я скорее склоняюсь к тому, что он просто существует в иной форме. «Не умереть» тоже своего рода жизнь. Возможно, жители Цинхэ уже нашли тайну бессмертия, которую хранит Гора Духов.

Линь Цзин медленно обдумывал свои мысли, собирая всё воедино: — Эта девочка также упоминала о проклятии. Возможно ли, что бессмертие на самом деле является проклятием? Или... — он понизил голос, — ...наказанием для смертных за вторжение на священные земли Небожителей?

Он заключил: — Моя текущая догадка заключается в том, что легенда о Горе Духов реальна. Двести лет назад семья Сюй открыла этот секрет. Они обрели «бессмертие», но это принесло проклятие на деревню. Все, кого коснулось проклятие, были запечатаны особым образом.

— Ведь сейчас в деревне всё спокойно. Жители уже не помнят о том проклятии.

Фэн Хаочжун слушал, и его лицо становилось все кислее. Он очень не любил, когда Линь Цзин красовался, но был вынужден внимательно слушать.

Сяо Сюй, напротив, была потрясена: — Название нашей игры «Дверь жизни и смерти!» Эта легенда о бессмертии кажется ключом!

Желтоволосый задрожал: — Бессмертие... Брат Линь, ты сказал, что люди на тех надгробиях в лесу не мертвы. Тогда где они сейчас?

Глаза Си Си расширились от внезапного осознания: — Верно, если они не мертвы, то где они могут быть?

Линь Цзин опустил взгляд и тихо ответил: — Две возможности: либо под землёй, либо на склоне утёса.

Наконец то, что казалось странным с первого взгляда, начало обретать смысл.

— Теперь нам нужно выяснить, каким был изначальный погребальный обычай в этой деревне, — Линь Цзин задумчиво постучал по столу. — Погребальные обряды меняются редко. То, как хоронят мёртвых, кладут ли в землю или поднимают как можно ближе к небу, зависит от предков и уходит корнями в историю. Два столь разных обычая не могут мирно сосуществовать в одном месте, особенно в такой удаленной деревне.

В голове у Линь Цзина снова всплыл тот потрёпанный блокнот с именами, который он видел в комнате старосты, и та самая выцветшая оборванная карта на стене.

Выражение лица Линь Цзиня слегка замерло.

Желтоволосый вздохнул: — Если я ещё немного пробуду в этой жуткой деревне, точно умру от страха. Подсказка к прохождению игры ведь связана с «дверью», верно? Спорим, речь идёт о входе в ту самую пещеру из легенды. Давайте просто пойдём и найдём её!

Линь Цзинь бросил на него взгляд: — У нас есть семь дней. Гора огромная. Если мы не вытянем из старосты хоть какую-нибудь информацию, то ничего не найдём.

Желтоволосый стиснул зубы: — Так давайте просто свяжем его и допросим!

Линь Цзин вздохнул: — Ты думаешь, что староста беззащитен? Судя по тому, что творится у него в доме, если мы полезем к нему напролом, то, скорее всего, просто погибнем.

Группа вокруг стола погрузилась в глубокие размышления.

Линь Цзин вдруг повернулся к Сюй Ваньчжи, который всё это время спокойно сидел в стороне, словно происходящее его совершенно не касалось.

— Что ты думаешь? — спросил он.

Сюй Ваньчжи встретил его взгляд, слегка улыбнулся и произнес: — Я думаю, ты вполне прав.

Линь Цзин тоже улыбнулся, с многозначительным блеском в глазах: — Отлично. Раз ты считаешь, что я прав, значит, так оно и есть.

***

Посреди ночи, под высоко висящей луной, в деревне Цинхэ.

Сюй Ваньчжи с недоумением стоял у коровника. Молодой человек, высокий и стройный, в лунном свете казался ещё более изящным и одновременно холодным. Он вышел сюда по настоянию Линь Цзина.

Тон Линь Цзина был резким и лаконичным: — Хватит «наблюдать», сделай хоть что-нибудь для вида. А то после выхода на тебя могут пожаловаться.

Сюй Ваньчжи приподнял бровь: — Кто пожалуется?

Линь Цзинь бросил на него взгляд: — Я.

— ...

Ледяные глаза Сюй Ваньчжи долго смотрели на него, прежде чем он тихо усмехнулся:
— Ладно

Линь Цзин сказал: — Сегодня ночью идём в одно место. Ты должен хотя бы делать вид, что ты с нами.

Именно так, чтобы не быть «сданным» собственным товарищем по команде, Сюй Ваньчжи оказался втянут в ночную кражу быка. И, как ни странно, вся нелепость происходящего даже пробудила в нём любопытство.

Староста уже крепко спал. Линь Цзин давно положил глаз на этого большого чёрного быка и наконец решился на дело.

Дом старосты за последние несколько дней подвергался настоящему разграблению: сначала исчез фонарик, потом топор, затем даже чеснок. После этого староста начал тщательно запирать все вещи, так что теперь Линь Цзину удалось раздобыть лишь спички.

— Надеюсь, дорогу ты знаешь. Ну что, Большой Чёрный, не подведи меня. Заранее спасибо.

Держа факел в одной руке и поводок быка в другой, Линь Цзин вывел черного быка наружу.

Сюй Ваньчжи, проспавший почти весь день и полностью восстановивший силы, выглядел на редкость бодрым. Всё происходящее его явно забавляло.

—  И куда мы направляемся?

Линь Цзин ответил: — Проверить мою теорию.

По словам Сяо Сюй, днём у входа в деревню дежурит брат со шрамом, и только ночью есть шанс выбраться. И теперь они могли даже украсть быка старосты. Это была идеальная возможность.

Чёрный бык, только что проснувшийся и ещё сонный, послушно дал увести себя к выезду из деревни. В полицейском участке свет был погашен, начальника на месте не оказалось. Линь Цзин беспрепятственно вывел быка за ворота.

Подниматься в гору и спускаться — это совершенно разные ощущения. Тропинка была узкой, ночь тёмной, непроглядной. Линь Цзин не рисковал садиться на быка, если тот споткнётся и сделает неверный шаг, он разобьётся насмерть.

Он держал факел высоко над головой, шагая вперед.

Гряды гор чередовались, растительность буйно зеленела. Если бы не зловещие гробы на противоположном скалистом утёсе, освещённые лунным светом, здесь было бы довольно романтично.

В окрестностях деревни Цинхэ всегда была ясная луна и редкие звёзды.

Они шли в тревожной тишине.

Сюй Ваньчжи, получивший от Линь Цзина своеобразный «урок» о том, как «делать вид», наконец спросил: — Так что мне нужно делать?

Линь Цзин посмотрел на скалу впереди и тихо ответил: — Ты узнаешь, когда придет время.

Наконец они спустились со склона. У подножия горы был лес. Днем, когда он приходил сюда, туман был очень густым, а ночью стал еще гуще.