Король рейтингового буста на всём сервере [Интерстеллар]

[Загрузка игры... Загрузка завершена.
Название: «Дверь Жизни и Смерти».
Режим: Приключение.
Уровень сложности: Начинающий.]

[Подбор игроков... Подбор завершён
Средний рейтинг игроков: 6 очков.]

[Условие для прохождения: Дверь
Ключевой NPC: Староста деревни
Ограничение по времени: Семь дней.

Дорогой игрок «Шуанму Чэнцзин», желаем удачи.]

(П.п. Шуанму Чэнцзин — буквально означает «два дерева образуют зеркало». Это никнейм, содержащий отсылку к его имени (Линь Цзин — «лесное зеркало»).

Высокие, исполинские деревья стояли вплотную друг к другу, их переплетённые ветви полностью закрывали небо. В лесу стоял густой туман, а воздух пропитывал сырой, пробирающий до костей холод.

Линь Цзин осматривал окрестности и подумал, что, вероятно, фоном этой игры является отдаленный горный район Земли двухсотлетней давности.

Глушь, суровый край, куда редко ступает нога человека.

Он покрутил головой, чувствуя, что та всё ещё немного болит. Глубоко вздохнув, он помассировал виски, чтобы унять лёгкую головную боль.

Его проводником в игре «Дверь Жизни и Смерти» был бойкий парень, предположительно NPC. Обвешанный сумками, он походил на человека, возвращающегося домой после долгой работы вдали. Держа в руках карту, он с воодушевлением рассказывал о деревне Цинхэ.

— Как только мы пересечем этот горный хребет, мы достигнем деревни. Но сначала тебе нужно зайти в полицейский участок. В последние годы сюда время от времени наведывается группа людей. Деревня опасается, что могут проникнуть какие-нибудь преступники, поэтому всем приезжим нужно сначала зарегистрировать свою личность у начальника участка.

Линь Цзин, отвлекаясь от мрачных мыслей, ответил: — Местный полицейский участок? Значит, у вас тут неплохой общественный порядок?

Бодрого парня звали Даху. Он почесал затылок, не скрывая гордости. — Ещё бы. Хотя наша деревня и находится в глуши, порядок у нас неплохой.

Заинтересовавшись ключевым NPC, Линь Цзин небрежно спросил: — А что за человек ваш староста?

При упоминании старосты выражение лица Даху изменилось, губы чуть дёрнулись.

— Староста деревни у нас немного странный. В общем, слушай, что он скажет. Не зли его. Староста деревни больше всего ненавидит непослушных людей. Если вы, приезжие, войдёте в деревню, то, скорее всего, будете жить у старосты. Будь осторожен.

Линь Цзин кивнул.

— Спасибо.

Обогнув горную вершину, они вышли к развилке. Здесь туман стал ещё гуще, скрывая всё впереди холодной белой пеленой. Лишь смутно угадывались очертания гор.

Даху потянул его влево и предостерег: — Деревня находится на вершине горы. Сейчас нам нужно подниматься. Будь осторожен, здесь очень опасно. Если упадёшь, тебе конец.

Линь Цзин кивнул.

Дорога и вправду была опасной. Вырубленная прямо по краю скалы, она вилась вверх по спирали. Ограждением служили лишь редкие низкие кусты, а тропа была такой узкой, что один неверный шаг мог стоить жизни. Однако Линь Цзин с детства отличался бесстрашием: в шесть лет он уже сопровождал дядю в космическом походе на звездолёте, так что сейчас эта высота его нисколько не пугала.

Пока Даху сдерживал дыхание и ступал осторожно, Линь Цзин осматривал окрестности.

Когда они достигли вершины горы, туман наконец рассеялся, и он ясно увидел пейзаж на противоположном склоне. Он слегка замер и спросил: — Что это?

Напротив возвышалась такая же крутая гора, но ее сторона представляла собой голую скалу, лишенную растительности. Присмотревшись, можно было разглядеть, что по всей скальной стене плотными рядами тянулись чёрные четырёхугольные ящики. Некоторые из них наполовину прятались в скальных расщелинах, другие были прикреплены к скале деревянными сваями.

— О! — Даху не удивился и объяснил: — Это гробы.

Линь Цзин на мгновение замер. — Гробы?

Даху продолжил: — Это местный обычай. Когда люди умирают, их гробы подвешивают на скалах вот так. Старшие говорят, что так душа умершего сможет подняться ближе к небу и стать бессмертной.

Следуя за его пальцем, Линь Цзин снова взглянул на гробы, слегка прищурившись.

Свет падал с противоположной стороны, поэтому гробы находились в тени. Те были плотно расставлены, покрытые лаком, который слегка отливал красным, словно окутанные кровавым светом. Взгляд на них вызывал тревогу, а ветер, свистевший у обрыва, напоминал человеческий плач.

Почувствовав что-то неладное, Линь Цзин спросил: — Слушай, брат, а в вашей деревне не случалось чего-нибудь странного?

Даху на мгновение остолбенел. — Что?

Линь Цзин терпеливо переформулировал вопрос: — Ну, может, ты слышал от жителей деревни какие-нибудь истории о необычных происшествиях?

Даху усмехнулся. — О, таких историй полно.

— Что?! — Линь Цзин удивленно моргнул. Его так легко разговорить?

Даху добавил: — Старым сплетницам в деревне всегда есть что рассказать. В прошлый раз, когда я уехал на два года на работу, они говорили, что я разбогател, купил дом, женился и что у меня уже есть ребенок, который учится в начальной школе.

Линь Цзин: —...

Чем больше Даху об этом думал, тем злее становился. — Если бы у меня были такие деньги, зачем мне возвращаться в эту деревню?

Улыбка Линь Цзина дрогнула, он издал неловкий смешок. — Да, это действительно звучит довольно неправдоподобно.

***

Деревня Цинхэ располагалась на вершине горы, в глубине леса. Когда Линь Цзин поднялся наверх, уже стемнело.

Полицейский участок находился у входа в деревню, его огни все еще горели. Это было низкое, старое кирпичное здание, уютно расположившееся среди невысоких кустарников.

Линь Цзин подошел ближе и задумчиво уставился на деревянную табличку, стоявшую перед участком. Она была изготовлена из дерева, а чтобы текст выделялся, три строки были написаны яркой киноварью.

Запреты деревни
1. Строго запрещено разводить огонь в горах.
2. Строго запрещено рубить деревья.
3. Строго запрещено охотиться на животных

Качество кисти, возможно, было не очень хорошим, многие иероглифы были грубыми и искажёнными, как будто написанные пальцами, обмакнутыми в кровь. С первого взгляда можно было почувствовать зловещее предупреждение.

Три абсолютно нормальных предложения выглядели так странно, словно исследовательский центр боялся, что игрок не поймет, что этот сюжет содержит элементы ужаса и мистики.

Линь Цзин усмехнулся и указал на табличку. — Что будет, если кто-то нарушит эти правила?

Даху посмотрел на него так, будто увидел призрака, внезапно насторожившись. — Ты... ты это зачем спрашиваешь?

Линь Цзин лениво ответил: — Да просто так. Любопытно.

Наверное, выражение его лица оказалось достаточно убедительным, потому что Даху немного расслабился и прошептал: — Я и сам не знаю. Я прожил в деревне всю жизнь и никогда не видел, чтобы кто-то нарушал правила.

Линь Цзин прищурился, затем медленно улыбнулся: — Брат Даху, тогда твоя деревня действительно замечательная. Порядок, дисциплина, очень простые люди.

Он не верил ни единому слову.

Даху, не уловив сарказма, гордо выпрямился. — Конечно.

Немного задержавшись у двери, Даху проводил его внутрь, а затем ушёл.

Войдя в полицейский участок, Линь Цзин наконец увидел своих товарищей по команде со средним рейтингом 6 баллов.

«Полицейский участок» на самом деле представлял собой просто пустую комнату.

За столом из красного дерева сидел начальник. Крепкий мужчина средних лет со шрамом на лбу. Он больше походил на закоренелого преступника, чем на сотрудника правоохранительных органов, и печатал что-то на компьютере.

С одной стороны комнаты стояли деревянные скамейки, на которых сидели его товарищи по команде. Четыре мужчины и две женщины выглядели напряженными и скованными.

Как новичок с нулевым рейтингом, тянущий вниз средний балл команды, Линь Цзин решил компенсировать это энтузиазмом. Он широко улыбнулся и бодро поприветствовал сидящих на скамье: — Здравствуйте!

С детства Линь Цзин был красив: густые брови, выразительные глаза и улыбка, словно весенний ветерок. На протяжении восемнадцати лет он носил титул «самого красивого парня» в своей начальной, средней и старшей школе и непременно продолжил бы его в имперском университете, если бы не та роковая автомобильная авария.

Увы, жизнь непредсказуема.

Вместо блестящей карьеры обладателя SS-ранга ментальной силы, он теперь был вынужден начинать с нуля и упорно трудиться, чтобы подняться шаг за шагом.

Первой ответила скромная девушка с короткой стрижкой. Ее лицо слегка покраснело, когда она тихо произнесла: — Пр-привет.

Среди новичков большинство были его сверстниками. Слева от скромной девушки сидела другая в длинном белом платье. Она выглядела взволнованной и смотрела прямо перед собой, слишком поглощенная своими мыслями, чтобы обращать внимание на остальных.

Из четырех парней двое тоже отозвались. Тот, что сидел слева в солнцезащитных очках, бросил на него презрительный взгляд. Рядом с ним устроился пухлый отаку, который поднял руку в знак приветствия.

Оставшиеся двое не проявили никакого интереса. Один, с выкрашенными в кричащий жёлтый цвет волосами, уткнулся в игру. Другой сидел с краю, подперев голову рукой, и, казалось, спал, прислонившись к окну.

Веки Линь Цзина подергивались. Какой же ненадежный отряд товарищей.

К счастью, он был здесь. Заранее поздравляю этих шестерых счастливчиков.

Маленький отаку явно был подручным парня в солнечных очках. Две девушки сидели рядом, но он, хоть и имел подходящее лицо, не обладал необходимой фигурой, чтобы втиснуться между ними.

В сравнении с ними, двое на краю скамьи выглядели более доступными.

— Эй, брат! — Линь Цзин сел, вытянув длинные ноги, и похлопал по плечу жёлтоволосого. Тот, погруженный в игру, так резко дернулся, что чуть не подпрыгнул на месте.

Встретив его ошарашенный взгляд, Линь Цзин добродушно улыбнулся. — Привет, я здесь новенький.

Желтоволосый наконец пришел в себя, снял наушники и вдруг осознал. — О, привет-привет! Брат, почему ты только сейчас пришел? Уже почти темно!

Откуда же Линь Цзину знать, что не так с этой дурацкой игрой? Когда он подключался к терминалу, система словно зависла: шипела и жужжала чёрт знает сколько, прежде чем впустить его.

Конечно, он не мог этого сказать. Вместо этого объяснил: — Мой дом находится в отдалённом районе, поэтому задержка сигнала довольно сильная

Желтоволосый выглядел совершенно сбитым с толку, неопределенно кивая. — О... о, понятно.

Линь Цзин только что пришел, и NPC-гид по имени Даху предоставил ему лишь ограниченную информацию. Он повернулся к желтоволосому, чтобы узнать больше: — Мы сейчас ждем регистрации?

Желтоволосый убрал игровую консоль и проявил свою болтливую натуру. — Да, мы ждем регистрацию. Мы прибыли сегодня днем, заполнили длинную анкету и отдали её этому брату со шрамом

Линь Цзин поднял бровь. — Анкету?

— О, я забыл. Ты только что пришел и еще не заполнил ее.

Жёлтоволосый обмотал наушники, повернулся, как будто собираясь принести ему анкету, но вскоре обнаружил, что эта стопка регистрационных форм лежала на подоконнике, придавленная тем молодым человеком, который спал.

Только в этот момент Линь Цзин серьёзно обратил свой взгляд на этого молодого человека.

У того были длинные ноги, высокая стройная фигура. Тёмные, чуть длинноватые волосы наполовину закрывали лицо. Кожа имела болезненный бледный оттенок, как будто он давно не видел солнца.

Поза спящего была непринуждённой: руки расслабленно лежали на подоконнике. Свободно свисавшие кисти отличались длинными, изящными пальцами. На запястье была повязана красная нить, на которую была нанизана одна-единственная мутно-коричневая бусина.

Этот предмет, несущий в себе отпечаток буддийской святости, на нём смотрелся не как оберег или талисман от злых духов, а скорее как нечто сковывающее и запечатывающее.

Желтоволосый, казалось, тоже побаивался этого «большого босса», но, верный духу заботы о новом знакомом, дрожащей рукой он осторожно потянул спящего за рукав. И позвал: — Брат Сюй...

Их действия, естественно, привлекли внимание остальных четверых. Тот самый крутой парень наконец снял очки, обнажив узкие глаза, и уставился в их сторону.

Выражение лиц товарищей по команде было каким-то странным.

Линь Цзин поднял бровь, слегка удивившись. Что же здесь произошло до его прихода, что они так боятся этого черноволосого парня?

Желтоволосый явно был напуган до смерти. — Брат Сюй...

После нескольких нерешительных попыток юноша наконец пошевелился. Веки у него были тонкие, а ресницы очень длинные. Когда он открыл глаза, его зрачки напомнили стеклянные шарики, опущенные в ледяную воду. От одного его взгляда воздух вокруг, казалось, становился на несколько градусов холоднее.

Но, к счастью, этот пронзительный взгляд длился лишь мгновение.

Он опустил глаза, позволив руке свободно упасть, и тихо произнёс: — Что случилось?

После пробуждения, его голос был немного хриплым. Но тембр был чистым и холодным, как снег, выпавший глубокой ночью.

Желтоволосый едва осмеливался дышать и заикался: — Эм... брат Сюй... анкета... ты... на ней лежишь... тут новенький... ему нужно заполнить... я... эм...

Парень лишь мельком взглянул вниз.

Голос желтоволосого становился все тише до тех пор, пока не стал почти неслышным: — Так что... я... э-э...

В конце концов он струсил и нервно рассмеялся. — На самом деле ничего важного, ты можешь продолжать спать

Линь Цзин: — ......

Брат, если бы ты сразу сказал, что так боишься, я бы сам подошел к нему и не ждал бы так долго.

Черноволосый юноша слегка нахмурился и наконец поднял голову.

Линь Цзин смог чётко рассмотреть его лицо. Даже будучи человеком, которого восемнадцать раз признавали «самым красивым» в школе, Линь Цзин не мог не признать, что это было поразительно привлекательное лицо.

Внешность Линь Цзина тяготела к мягкой, приятной мужественности. А этот черноволосый юноша был скорее холодным и строгим. Словно лезвие меча или остриё клинка. Но во всём его облике чувствовалась какая-то усталость от мира, равнодушная элегантность, и это накладывало на его острые черты налёт осеннего инея и холодной воды.

Юноша откинулся на спинку скамьи и бледной рукой вытянул одну анкету из стопки бумаг, которую только что использовал вместо подушки. Когда он повернул голову, Линь Цзин заметил у него под веком крошечную родинку в виде слезинки.

В полицейском участке воцарилась полная тишина.

Начальник участка сосредоточенно вводил информацию, его пальцы бесшумно скользили по клавиатуре. Остальные пять человек, с тех пор как юноша проснулся, боялись даже вздохнуть.

Линь Цзин огляделся и понял, что единственным, кто дышит нормально, остался он сам.

— ......

Я точно в ту игру попал? Что это за странные напарники?

Юноша протянул ему анкету.

Линь Цзин вежливо принял её. — Спасибо.

Но в тот момент, когда он заговорил, полуприкрытые глаза юноши вдруг широко раскрылись. Он пристально уставился прямо на лицо Линь Цзина.

Линь Цзин, отвлекшись на анкету, слегка потянул её.

Хм? Она не поддаётся?

Линь Цзин с трудом изобразил ту самую свою ласковую, как весенний ветер, улыбку и ещё раз произнёс: — Спасибо?

Подняв голову, он встретился с глазами юноши, чёрными, как холодный источник, и длинными, загнутыми ресницами.

С близкого расстояния черты юноши были безупречны.

Снаружи разрослись густые плети плюща, мутный лунный свет был влажным и холодным. Юноша сидел у окна, долго смотрел на него, затем медленно отвёл взгляд, его выражение было безразличным. Родинка в форме слезы у уголка глаза в причудливом лунном свете приобрела ещё большую таинственность.

— Пожалуйста, — произнес юноша ровным тоном и добавил: — Меня зовут Сюй Ваньчжи.