XVI. ЗЕЛЁНЫЕ НОЧЁВКИ
Рано утром, на рассвете следующего дня их забрал блестящий новенький внедорожник Георгия с огромным багажным отсеком.
-- Ну что, бойцы? -- обратился гид. -- Готовы? Именно так свершаются настоящие победы!
С собой взяли внушительный запас еды, пару пятилитровок, термокостюмы, походные рюкзаки и отправились к Троицкой церкви к Гергети. На месте бросили машину, упаковали вещи, переоделись и отправились на экскурсию. Они взошли на предгорную, довольно большую и цивильную площадку, мощённую камнем. Со всех сторон раскрывался изумительный вид: как на ладони лежал посёлок, со всех сторон величественно возвышались грозные горы, покрытые снегом, торчащие своими не резкими, но довольно внушительными пиками ввысь.
-- И вон туда нам ещё идти, -- показывая пальцем далеко-далеко вдаль, к дорожке, постепенно прячущейся за склонами, сказала Софи.
-- А чего нам? -- ответила Эми. -- Мы, вот, как по горам карабкались у нас, на Мтацминде, и справились же! Здесь, я думаю, то же самое, только чуть-чуть подольше.
-- Нормально ли здесь крылатой? -- поинтересовался Георгий.
-- Флея -- горная душа, -- заверила Мариам, -- ей здесь хорошо.
В центре этой площадки стоял величественный храм, таивший в своих глухих каменных стенах и старинных иконах голоса многих поколений душ. В первое после Рождества утро его навестило много людей: и туристы с толстыми сумками, и пожилые местные женщины в платках, пришедшие молиться, и церковнослужители.
-- А мы планировали ещё вчера начать, в Рождество. Представляете, что бы здесь было? Не протолкнуться, наверное. Хорошо, что отказали, -- задорно говорил Георгий.
Группа двигалась к входу.
-- Знаете, почему церковь так высоко? -- продолжал он. -- В старину говорили: чтобы прийти к Богу, нужно приложить для этого усилия.
Их окутал свечный запах, тихий свет, просачивающийся из алтаря, было слышно блаженное пение.
-- Попали прямо на службу, -- промолвила Софи. -- Так восхитительно!
-- Ну что, давайте свечку за благополучный поход, за здоровье родных и близких? -- предложил Георгий.
Софи прошла к столику, а за ней Эми.
-- Эми? -- спросила Софи. -- Ты... тоже, со мной?
-- Да, я за компанию.
Они вышли.
-- Можно было хоть здесь снимать наш клип, так похоже на тот храм в Кветере, -- заметила Эми, обратив внимание на схожесть архитектурной формы, -- только людей полно. Почему, когда я с вами, меня будто нарочно тянет во всякие церкви и храмы. Уже который раз, сама не замечая, оказываюсь...
-- Может, это Флея тебя ведёт? -- в шутку предположила Мариам.
Флея, тем временем, обернулась назад и обнаружила приближающегося бога с бирюзово-зеленоватым цветом кожи. Он своими мягкими, свободными чертами лица, любопытным и пронзительным взглядом выдавал в себе душу очень молодую, чистую.
-- Привет! Давно ты здесь? -- спросил он Флею.
-- Только сегодня. Я приехала на туризм, я из Тбилиси.
-- Хорошей тебе поездки. Ты знаешь этих людей, которые возле тебя стоят?
-- Они мои друзья, мы живём вместе.
-- Это замечательно! Прости, что побеспокоил, мне просто очень интересно: я хочу узнать всех в округе. Знаешь, кто-то собирает коллекцию монет или самоваров, а я -- коллекцию лиц в своей памяти. Каждое лицо я тщательно запоминаю, а затем вспоминаю с прелестью. Это моя способность! Какими чудесными нас сотворила Природа! Прощай, не буду больше задерживать!
-- Пока. Может, ещё когда-нибудь встретимся.
В десять-тридцать туристы отбыли из храма и направились вверх. Дорога ещё казалась подвластной: был проложен асфальт, подъём был не крутым, а ветер -- не буйным.
-- Запаситесь силами! До следующей остановки семь километров, затем часок отдохнём, посидим, поедим, -- подбадривал ребят Георгий.
Они шли порядка двух часов. Асфальтированная дорога сменилась условной тропинкой между камней: ориентира и направления уже не было, всё замело снегом, приходилось проделывать эту тропинку самим. Виды, какие потрясающие виды открывались оттуда! Стелился густой и серый туман, вихрем катилась снежная буря, никакого посёлка, цивилизации уже не было -- кругом только торчащие чёрными тенями вершины. Георгий знал дорогу: с близкого расстояния она была ещё различима. Они всё шли и шли, пока не жалуясь на усталость, с предвкушением и искрой в глазах, вверх, кроме Эльвина. Сначала Мариам заметила, что он стал отставать и идти медленнее, плестись где-то позади. Она то подзывала его, то упускала из виду, то останавливалась в ожидании его. В конце концов, Эльвин не выдержал и крикнул:
-- Ребят, постойте! Я решил вернуться обратно, пока ещё не поздно. Я очень устал, ноги подкашивают, промёрз весь насквозь... Простите, для меня так будет лучше.
Вместе с остальными Георгий также остановился, чтобы дослушать, и сказал:
-- Нет, друг, так не получится. У нас, у путешественников правило -- один за всех и все за одного. Если тебе действительно так плохо, придётся развернуть всю группу и идти вместе обратно хотя бы до Гергети, а там уж, поди, свечереет, поэтому придётся либо опять на завтра перенести, либо поход вообще отменить. Так что думай, советуйся. Я бы, может, и отпустил тебя обратно, но погода не позволяет. Ты же можешь заблудиться! Кто тебя потом вытаскивать будет?
-- Не беспокойтесь, я знаю дорогу, не заблужусь, всё хорошо запомнил.
К нему обратилась Мариам:
-- Эльвин? Так нельзя! В смысле ты просто так уйдёшь и бросишь всех на середине пути? А если правда с тобой какая-нибудь опасность случится? Нет, давайте мы все куда захотим, туда и пойдём, в горах, с плохой видимостью! Не говори ерунды, Эльвин!
Остальные стояли и молча наблюдали за происходящим.
-- Мне просто стало тяжело, вот я и решил. Это же лучше, чем через силу подниматься и притворяться, что мне хорошо. Мы ведь планировали вернуться обратно поздно вечером?
-- Каким местом ты слушал гида? Мы после этой остановки пройдём ещё один отрезок, прибудем вечером наверх, переночуем и лишь завтра утром поедем обратно.
-- Я могу остаться один на ночёвку в гостевом доме?
-- Нет, не можешь... -- сказал Георгий, увидев идущую с противоположной стороны группу лыжников. -- Хотя... слейся с группой и иди обратно, ладно, бог с тобой, на, возьми ключи. Всё, вперёд, догоняй!
Слегка утомившись, к обеду они подошли к остановке с поэтичным названием “Зелёные ночёвки” на высоте трёх тысяч метров. Остановка эта, впрочем, ничего из себя не представляла, кроме двух одиноко стоящих маленьких домиков, в которых едва можно было опознать перевалочный пункт для туристов. В одном из этих домиков и согрелись они ненадолго, открыли консервированные овощи, рыбу, шоколад и принялись есть.
-- Как вы себя чувствуете? -- поинтересовалась Софи. -- Мы готовы идти до конца?
-- Я пока отлично, -- ответила Мариам, -- но, честно, меня очень расстроил Эльвин.
-- Да... главное, что тебе хорошо. А ты, Флея?
-- Я же на крыльях, -- ответила она, -- и мне не холодно. Я, наверное, в самом комфортном из всех вас положении. Кстати, я забыла предупредить, если вдруг кто-то устанет, я могу взять одного человека на руки и донести его. Эми? Я думаю, тебе здесь тяжелее, ты самая хрупкая.
-- Ага... конечно, спасибо, -- Эми растаяла от умиления и уже бросилась к Флее в объятия.
-- Давайте, активнее ешьте, -- подгонял Георгий. -- А то потом проголодаетесь!
-- Спасибо! -- ответила Софи. -- Да, ребят, подкрепитесь!
-- Кстати, а знаете ли вы, почему из всех чудных мест нашей страны я провожу туры именно в Степанцминду?
-- Почему?
-- Потому что для меня это родное место. Я вырос здесь, в одном из каменных домов этого сурового, но тёплого посёлка. Я здесь закончил школу, познакомился с будущей женой... Ах, это было ещё при союзе, как давно! Потом по работе мне пришлось уехать отсюда в город, но я постоянно возвращался такими вот туристическими поездками. Не передать словами то, как я люблю Казбек! За всю свою жизнь я возвышался на него 142 раза.
-- Ничего себе! Правда так много?
-- Правда! И в первый раз я покорил гору знаете когда? А угадайте!
-- Может, в пятнадцать?
-- Почти угадала, но я был ещё даже меньше. Мне было всего одиннадцать лет. Что ж, Казбек прекрасен всегда, но так уж получилось, что особенно я полюбил его зимним. Давайте переходить к следующей остановке! Сейчас мы взойдём на нашу финальную точку -- это Бетлеми Хат, три километра и шестьсот пятьдесят метров высотой. Идти нам не очень долго, но время может растянуться и до пяти часов за счёт усталости и сложности пути.
Туман сменился ясной погодой, солнце почти что слепило так, что всем пришлось надеть чёрные очки, двадцать градусов мороза на высоте обратились в двадцать пять. Наконец, пришла пора идти дальше. Они подняли рюкзаки, вышли за порог и направились в высокую бездну.
Оставшаяся дорога выдалась, откровенно говоря, мучительной. Ещё относительно бодро они держались то время, пока был день. С началом сумерек, а затем с полным заходом солнца, который начерно перекрыл весь обзор, все совсем упали духом. “Мы больше не идём с незатейливым разговором, -- думала Софи, отбиваясь от летящих струй ветра, -- не смешим друг друга шутками. Все заняты лишь одной мыслью: “когда уже всё кончится?!”, а наши слова переходят в мольбу о пощаде”. Ветер бил в лицо, отмораживая уши, нос, пальчики, но это ещё не самое страшное -- ветер нёсся, опрокидывая людей, они падали и поскальзывались. Они карабкались среди ледников, освещая лишь фонариком то, что под ногами.
-- Точно ли это безопасно?! -- в отчаянии спрашивала Мариам.
-- Совершенно, -- заверял гид, крича в одышке, пытаясь уворачиваться от бури -- сотни, нет, даже тысячи туристов проходили по этому маршруту!
Софи приходилось тяжелее всего: она ныла и от боли, и от бессилия тела: ноги её не слушались, заплетались, от каждого шага вверх она становилась мокрой, а затем леденела ещё сильнее.
Мариам хоть и тоже было тяжело, но она организмом намного крепче: она шла уверенно, лишь пару раз спотыкалась и сразу же продолжала идти, она ещё пыталась как-то подбадривать:
-- Скоро дойдём, ещё сто метров! Мы остановимся, согреемся, поужинаем, ляжем в тёплую кровать -- представьте только!
А Эми оказалась на руках у Флеи. Её мучил, разве что, мороз, и она пыталась молчать. “Мне сейчас лучше всех... -- думала она. -- Я надеюсь, они не обижаются за то, что меня несёт Флея, а их нет, и мне почему-то безумно стыдно”.
Наконец, они упёрлись в какое-то здание, просветили фонарём и увидели уродливый разукрашенный фасад старой технической двухэтажки и пластмассовую дверь перед собой.
-- Ах, господи! -- стонала Софи. -- Мы как будто попали в рай!
-- Да! Фух! -- запыхалась Мариам. -- Хорошо, что мы живы!
Они глубоко выдохнули и вошли внутрь.
-- Всё! Это конец нашего маршрута: здесь ночлег. Я поздравляю вас, вы справились, горы вас закалили! Надеюсь, что эта поездка оказалась для вас незабываемой! -- торжественно объявил Георгий и скрылся в какой-то комнате, после чего до утра его никто не видел. Эми, Мариам, Софи и Флея остались на кухне.
-- Нет, это уже не Грузия, -- осмотрелась Софи. -- Это как будто международная зона вне границ и статусов, которая ближе к космосу, чем Земле.
Внутри всё было из досок и серого камня: старое, шаткое, голое, на стенах информационные плакаты на разных языках, флаги разных стран мира, советский портрет Высоцкого. Всё это занимало почти целиком поверхность стен; снаружи лишь склоны и больше ничего. Почти инопланетный пейзаж открывается, если попробовать что-либо разглядеть. На кухне стояла длинная лавка и несколько столов были поставлены в ряд. Они сели. С каким же наслаждением они уплетали консервы!
-- У меня осталось немного чая в термосе, -- сказала Мариам и поделилась им со всеми.
Они пили чай, отогревались; почти никого не было, кроме них, Георгия и одной пожилой женщины, сидящей на том конце стола. Она была монахиней, полностью покрытой чёрными одеждами.
-- Добро пожаловать, -- сказала она монотонным голосом.
-- Здравствуйте! Вы живёте здесь? -- Софи немного напугалась.
-- Да, я здесь живу.
-- А... вы тут одна? -- с сожалением спросила Эми.
-- Да, я тут одна.
-- Может, вам помочь чем-нибудь? -- предложила Мариам. -- Вам не опасно здесь?
-- Нет, мне не опасно. Ко мне иногда приходит дочь. Я жду кошку. Сюда скоро должна прийти кошка.
Девушки ушли с жутковатым ощущением, а монахиня продолжила вслух на грузинском читать Евангелие.
Спальная комната, в которой предстояло переночевать, была очень тесной, размером и формой напоминала шкаф. Всё пространство в ней занимали два больших надувных матраса: один внизу, другой наверху. Стены были голыми и чувствовался крепкий запах древесины. Было очень душно, жарко, но после подъёма это показалось блаженством. Делать было нечего: можно выйти на улицу, ничерта не увидеть и оцепенеть от холода, можно лежать в комнате и скопотиться от жары, можно чередовать эти два дела между собой или пойти на кухню, где относительно свежо, но при этом громко читает монахиня.
-- Ребят, простите, -- с истерическим смехом, лёжа на матрасе говорила Софи, -- я не знала!
-- Да ничего, Софи, мы не сердимся, -- ответила Мариам. -- А мне даже и немного понравилось, зато не скучно, приключение. Вот так и “Пятиконечная звезда!”
-- Ага, мне в целом, тоже, только голова жутко болит... -- сказала Эми. -- Но за то, что я дошла вообще живой и невредимой, нужно благодарить Флею.
Было только полдевятого вечера, а казалось, будто уже глубокая ночь, нет, даже вторая подряд ночь без сна, настолько были все вымотаны. Тем не менее, спать они не легли, лучше уж было немного “насладиться” местом, подольше задержать момент перед завтрашним спуском.
-- Давайте придумывать историю, по очереди, предложение за предложением, -- шёпотом предложила Софи и включила тихую, мрачноватую музыку... -- Я начну: давным-давно, где-то в этих горах жил мальчик-подросток с большими глазами, спокойным лицом и пронзительным взглядом, он ходил по склонам целыми днями, вверх-вниз, в поисках кого-то.
-- У него была младшая сестра, -- продолжала Эми, -- и искали они богиню, такую же богиню, как наша Флея.
-- Богиню звали Майя, -- говорила Флея, -- она моя подруга. Она была моей подругой, когда я была совсем маленькой, и мои родители обо мне заботились.
-- Флея, ты решила включить в историю и себя? -- спросила Эми. -- Мы же придумываем!
-- Да, но я же могу придумывать и про себя тоже! -- ответила Флея.
Настала очередь Мариам:
-- Эта Майя, должно быть, хотела познать человеческой любви, и поэтому и бегала постоянно за мальчиком и девочкой.
Всё постепенно, фраза за фразой, зашло в такое русло, что “... они лежали, мёртвыми, в холодной белой комнате, осыпанной снегами, а боги любовались ими, целовали их в щёки и в лоб и писали посмертные картины собственной кровью”.
-- Всё, давайте закончим, -- попросила Эми, -- а то мне самой как-то жутко становится.
-- Хорошо, -- ответила Софи. -- Мне кажется, после сегодняшнего дня мы все не просто друзья, а настоящая команда, которой не страшно уже ничего!
-- Это точно, самое главное, что мы вместе.
Мариам и Флея уже провалились в сон.
-- Эми, -- шёпотом сказала Софи, -- давай я тебя сфотографирую, у меня есть с собой камера.
Она взяла свой Polaroid, фонарик и сделала снимок, сразу же вылезший на белом плотном листе: смазанный, тусклый, но главное, что на нём Эми в моменте, красивая, пышущая жизнью, рядом с близким человеком. Софи сохранила эту фотокарточку себе, легла и всё никак не могла заснуть. У неё в голове всё повторялось пьяное признание Эми в первый день поездки, признание в том, что та не может до сих пор “забыть” Мариам, по-видимому сказанное с романтическим подтекстом. “Неужели она до сих пор в неё влюблена, а я ей только для отвлечения? -- думала она”. Софи ещё долго ворочалась, думала, взглянула ещё раз на фото, затем на спящую, всю вспотевшую, Эми, поцеловала её тихо и уснула.
К полудню следующего дня они уже вернулись в посёлок. Дошли без приключений, быстро и по свету, миновали даже “Зелёные ночёвки”, не сделав передышки. Эми, Софи и Флея сперва отправились обедать в ресторан, а Мариам прибежала в комнату гостевого дома.
-- Эльвин, милый мой! -- обратилась она, обнимая, -- Ты как здесь, тебе не было плохо, одиноко без нас?
-- Да, немного тоскливо, но ничего, я слушал какую-то страшную книгу.
-- А знаешь, даже и хорошо, что ты остался. Мы там чуть не померли, было не очень приятно.
-- Правда?
-- Да нет, я шучу, просто мы все сильно устали, а так всё в порядке. Но с тобой было бы повеселее.
И снова деревянный ресторан.
-- Хачапури по-аджарски и один лимонад ягодный, пожалуйста, -- заказала Эми.
-- Ещё два хачапури, -- добавила Софи.
Официант ушёл и Эми села, развернув голову к окну, задумчиво смотря на только что покорённую глыбу.
-- Ты что призадумалась?
-- Да так... Двенадцатого числа мне в универ, а я только что об этом вспомнила. У меня были каникулы почти месяц, а я уже отвыкла: ни разу не рисовала, не чертила, не брала даже в руки карандаш. Ходила по клубам, выступала на сцене, пела песни. Может... это всё вообще не моё?
-- Ты про архитектуру?
-- Да. Хотя, это для меня всё ещё очень важно и интересно. Но просто раньше у меня была хоть уверенность в том, что я буду архитектором, а теперь ничего уже не понятно...
-- Ничего страшного. Так ведь бывает, интересы меняются в жизни. Ты всегда можешь всё ещё поменять, если захочешь. Поверь мне, я знаю, о чём говорю. В старших классах я вообще хотела быть спортсменкой, ходила вечно на всякие тренировки, подготовки... И теперь, где я, а где спорт? Разве что раз в неделю в зал хожу на фитнес и бассейн.
-- Правда? Я не знала, интересно. В общем, Мариам заразила меня своей этой мечтой о группе. Я как-то раньше участвовала неосознанно, за компанию, что ли, а теперь постоянно думаю “а что, если?..” А насчёт учёбы, я ещё до сих пор переживаю из-за той позорной ситуации с последним проектом, хоть я его и исправила.
-- А что за проект?
-- Тот, который мне почти полностью Флея сделала. До сих пор помню, как стояла и краснела перед профессором.