I. ИНЬ И ЯНЬ
Однажды в грузинском клубешнике в один знойный августовский день пересеклись две красивые, но сломанные судьбы. Было тесно и душно, из динамиков дребезжал рок, а музыканты с большими шевелюрами, в мокрой и рваной одежде и с тяжёлыми гитарами в руках, зажигали весь танцпол. Девушка, сама мокрая после пары часов безудержных танцев, случайно врезалась в кого-то у стены.
-- Эй, прости, всё в порядке? -- спросила она.
-- Да... да, не беспокойся, -- послышался ей тонкий женский голосок.
-- А почему ты не танцуешь? И кстати, как зовут тебя? -- осмотрелась девушка.
-- Меня Эми. А не танцую, потому что я немного стеснительная, если честно.
-- Ты чего? Здесь же все добрые, все веселятся, не бойся! Ты одна пришла?
-- Да, я одна.
-- Я тоже. Хотела позвать лучшую подругу, но она не смогла, а других друзей звать как-то и не хотелось. Вообще, я редко хожу на тусовки в одиночку, но сейчас подумала, что это классная возможность получить новый опыт. А, забыла представиться, я Мариам. Дружим?
Мариам поднесла кулачок. Эми немного растерялась, но потом поняла, и протянула свой в ответ.
-- Только... У меня давно не было друзей, лишь пара знакомых есть, с которыми мы болтаем время от времени, да и тусоваться я пришла впервые, -- смущённо ответила Эми.
-- Правда? Но чем же ты занимаешься тогда? Просто в моей жизни без людей и вечеринок наступила бы адская скука... А знаешь, то, что ты здесь впервые, это ещё один повод нам держаться вместе. Какой же первый повод? Ты безумно красивая и милая, реально.
-- Спасибо, -- Эми притягательно улыбнулась. -- Я в основном учусь, я студентка архитектурного.
-- Хм, должно быть тяжело, но интересно! А я вот нигде не учусь. Хочешь угощу тебя коктейлем в баре? Я знаю тут вкусные варианты.
“Я часто вспоминаю день, когда мы познакомились, -- призналась Мариам. -- Наверное, это правда подарок судьбы -- встретить такую прелестную подругу”. Ярко-малиновый ноябрьский закат медленно накрывал гору Мтацминда. По извилистой и узкой улице, петляющей по многочисленным, резким и не очень, склонам этой горы шли Эми и Мариам. Их можно было увидеть со спины, одна, та, что повыше, положила свою руку другой на плечо. Был вечер пятницы; погода стояла тёплая: плюс семнадцать; они шли, наверное, в центр: куда-нибудь к пр-кту Руставели и пл. Свободы, где в это время кипит жизнь. От тихой, малоэтажной, почти деревенской части горы до оживлённого района было всего минут десять пешком.
-- Зайдём в пиццерию? -- предложила Мариам по дороге. -- Перекусить хочется.
-- Давай, -- ответила Эми. -- Давно уже там не были.
Они вошли в очень маленькое кафе с синими стенами и заказали пиццу за пять лари.
-- А помнишь, -- спросила Мариам, -- как именно в этом месте мы решили съехаться? Так недавно это было, но так много времени уже прошло.
-- Ага, -- Эми начала вспоминать:
“Первые дни сентября. Мы шли освежиться в парк на горе. От жары в это время хотелось где-нибудь скрыться, вот и приглянулась на пути эта пиццерия с синими стенами.
-- А интересный район, кстати, -- заметила я, размахивая ладонью у лица. -- Даже странно, что я ни разу тут не была, хотя он так близко к центру. Мне нравятся здешние дома: они красивые, с декором, но выглядят так, словно выкопаны из земли. К тому же, здесь ты как на американских горках: вверх-вниз.
-- Это точно, -- ухмыльнулась Мариам. -- Выкопаны из земли. Я говорила, что рассталась с этим парнем. После того, как я узнала, что он изменил мне, стало противно его рожу видеть, я еле держусь, честное слово. Эми, давай жить вместе.
-- А? -- удивилась я. -- Вместе? Но ведь... Хотя, давай, конечно...
Я вмиг возбудилась. Одна только мысль о жизни с Мариам приводила меня в трепет. “Но как же? -- думала я. -- Мы знакомы только две недели, к тому же, я живу с родителями. А, хотя, к чёрту. Я же буду такой счастливой, если стану с ней жить! А может, я вообще влюбилась в неё только что...”
В тот день мы пошли искать наш новый дом. Немного поднялись, завернули вглубь этого мтацминдского лабиринта из улиц и увидели большую табличку “Аренда”. Мариам постучалась, а у меня сильно затряслись руки. “Неужели так внезапно?” Нам открыл большой и грубый мужик, Вахтанг, шестидесяти лет. Он имел пристрастие к крепкой чаче и почти каждый вечер находился в лихом состоянии, а также тиранил свою жену, Тамару. Она была младше его лет на десять, была домохозяйкой и имела несчастный вид. У Вахтанга был ещё сын с глубокой умственной отсталостью. Я так и не узнала его имени, хозяин не любил его и называл просто “ребёнком”, хотя этот “ребёнок” был моим ровесником. Мы поднялись по скрипучим ступеням, в ту комнату, которая сдавалась в аренду. Она была огромной, довольно пустой, очень старой, но, в целом, опрятной. Убранство было весьма скромным: два голых матраса с накинутым бельём, между ними тумбочка со стоящим над ней подсвечником, и какие-то коробки в углу. Ещё стоял небольшой столик, выполненный из пожившей века древесины, вдоль одной из сторон висел персидский ковёр. Всегда здесь пахло свечным воском и благовониями, которые, видимо жгла Тамара, хотя она здесь и не жила, просто порядок поддерживала. Обои были пурпурные, потрёпанные, с белым отблеском и узором в цветочек; виднелись пробои, заплатанные газетами с советских времён. Комната была хотя и длинной, но низкой, окна были почти что приставлены к полу, а сама она принимала форму трапеции.
Мы зашли ещё в пару домов по объявлениям в интернете, но все они были значительно дороже.
-- В первый дом всё-таки? -- переспросила я. -- В тот деревянный, хилый и самый жуткий из всех?
-- Да, -- посмеялась Мариам, -- на другие-то денег не хватит, по крайней мере, у меня. Но ничего, главное, что мы вместе!
Мариам доедала последний кусок пиццы-пепперони.
-- Что-то ты задумалась, -- сказала она Эми. -- О чём же?
-- Да я просто сидела и всё вспоминала, как мы переезжали... Кстати, я вот сейчас подумала, что мы с тобой полные противоположности. Мне всего девятнадцать, а тебе уже почти двадцать четыре; я из семьи московских эмигрантов, а ты грузинка и выросла в деревне; я худенькая, а ты крупная; я люблю белые кружевные платья, а ты любишь в одежде готику и тёмное, даже волосы у тебя чёрные, а у меня светлые; я тихая интровертка, а ты энергичная экстравертка; я люблю рисование, а ты музыку; мне нравятся девушки, а ты по парням... -- перечисляла Эми. -- Теперь понятно, почему мы так хорошо ладим.
-- Ну да, ведь противоположности притягиваются. Как инь и янь.
-- Точно, как инь и янь.
Эми теперь уже тоже доела свой кусок и запила его колой.
-- Вот мы вышли куда-то, а я и не помню зачем, -- сказала она. -- Мы же к проспекту хотели? Давай придумаем что-нибудь?
-- Может, пойдём к Эльвину? Он живёт недалеко и приглашал нас недавно, -- предложила Мариам.
-- Не знаю, надо подумать, -- ответила Эми.
-- Он недавно расстался с девушкой. Может, ему нужна поддержка?
-- Ну ладно, пойдём. Только, если честно, я устала, и... думаю, он хочет видеть только тебя.
На улице всё вокруг было жёлтым: и на деревьях, и под ногами, и в воздухе пролетали падающие листья. Они свернули с Руставели, который был перекрыт из-за демонстрации и прошли переулками до дома Эльвина. Он выглядел довольно типично для непарадного закоулка в центре: ветхое двухэтажное здание с сильно облупленным фасадом, не имеющим никакого цвета. Окно небольшой комнатки, арендуемой Эльвином, было заколочено и выходило на уровень человеческой ноги. Сама была эта комнатушка довольно уютной и контрастировала с внешним обликом дома. Несмотря на свой размер, казалось, чуть больше собачьей конуры, была обставлена весьма лаконично, в ней даже умудрились разместить две белых кровати, между ними затиснулся стол с ноутбуком, к стене были прикручены всяческие полки, а находиться здесь можно было только сидя. Всё оставшееся место было занято под столы, швейное оборудование, раздвижные шкафы, обстановка напоминала купейный вагон. Стены были аккуратными и прямыми, а по потолку была протянута светодиодная лента.
В двери послышался звонок. “Привет, дорогая!” -- Эльвин бросился, крепко прижал Мариам и слегка приобнял Эми. Эльвину было двадцать, он был высоким и стройным, с выкрашенными в смывшийся красный цвет волосами по шею, большими зелёными глазами, носил много цепочек и браслетов и сам был дизайнером-самоучкой, поэтому всю одежду он шил и изготавливал самостоятельно, иногда что-нибудь продавал, но в целом, был он бедным. Что занесло его в Грузию, одному богу известно, ведь он родом из Ирландии.
-- Привет, -- облизнув губу, сказала Мариам. -- Так красиво выглядишь. Где ты взял этот... змееобразный... жакет? Выглядит очень стильно и просто бомбезно!
-- Спасибо, -- ухмыльнулся Эльвин. -- Я сшил его, впрочем, как почти всё в моём гардеробе.
-- А откуда ты взял эту ткань? Это настоящая кожа змеи? По-любому ведь дорогая.
-- Ну вообще, искусственная. Я же стараюсь быть eco-friendly. Но дорогая жутко, хоть и на обычном рынке взял.
-- Но деньги-то откуда? Как же так, Эльвин, кто это мне клялся в своей бедности, ай-ай-ай, не хорошо обманывать!
-- Да просто я взял микрозайм.
-- Опять микрозайм? -- в голос рассмеялась Мариам. -- Да тебе так скоро все свои вещи придётся в долг отдавать, включая комнату! А, точно, забыла, у тебя же ничего и нет, ноутбук даже в кредит, и машинка, наверное, и та в кредит. Ну как, в целом, и у меня. Мы же Gen Z, самое благополучное поколение, у которого в жизни и угла своего не будет в собственности! Вот ты вообще в курсе, в какой мы с Эми халупе живём, а? На верхней комнате под каким-то полоумным хозяином, который орёт постоянно и кошмарит семью, дай бог, чтобы он не убил нас однажды. Ну ничего, двести лари в месяц тратим, смехотворные деньги, да? Эми родители платят, а я как-то сама еле концы с концами свожу. Я-то к любым условиям приспособлюсь, а вот за Эми-то страшно, как она терпит вообще, интересно! Говорит, съезжать не хочет, ей всё равно, для неё главное -- со мной жить просто, а как -- неважно. А мне стыдно вот за то, что я такая, за то, что не могу нормально зарабатывать, хотя работаю много. Что ты будь наёмным, что бизнес имей, как я, всё равно в нищете останешься, ужас, одним словом!
Эльвин слушал эти беспорядочные мысли Мариам, не зная, что даже ответить. Сначала хотелось сказать: “Мне неприятно”, потом захотелось посмеяться, и в итоге ответил просто “Да”.
-- Вот ты единственный талантливый модельер в этом городе!
-- Модельер? -- переспросил Эльвин. -- По-моему слишком громкое слово, будто я уже сижу на какой-нибудь fashion week, где-нибудь в Берлине, смотрю показ и говорю: да-да, это я всё сделал, я модельер!
-- Ну дизайнер, какая разница-то? Мы всё с иностранными дизайнерами сотрудничаем, я имею в виду наш с Софи магазин одежды...
-- Софи? Xeon?
-- Да господи! -- Мариам ударила себя по лицу и засмеялась. -- Вот не говори, что ты её не знаешь, мы с тобой общаемся уже целый месяц! Это лучшая подруга моя. Так вот, нам эти дизайнеры всё из заграницы пересылают, а я подумала, было бы классно с тобой сотрудничать, чтобы ты нам поставлял свои шмотки, а мы тебе процент. А? Всё равно у тебя с деньгами всё туго.
-- Ну... давай, наверное. Я только за. А кстати, вы слушали новый альбом Twigs? Такой крутой, вообще, у меня всю неделю на repeat’е стоит.
-- Ага, включала как-то раз, и вроде как раз ты мне про него и говорил. Классный, но я всё-таки по чему-то более тёмному.
Эльвин включил “Afterglow”, и начал пританцовывать. Мариам немного прислушалась и тоже пустилась в пляс, только на корточках, а Эми сидела на диване, смотря на них с неловким выражением лица.
-- Ты чего, Эми? -- окликнула Мариам. -- Пошли тоже танцевать!
Мариам вывела Эми за руку в центр комнаты, стараясь не ударить её и не удариться о какую-то полку самой. Эльвин понял, что танцевать, при его росте, это плохая идея, и поэтому сел на колени и просто начал петь, качая головой. Альбом ещё не закончился, как он сказал:
-- Всё, я устал от музыки, давайте выключим. Вообще пить хочется. Кто за?
-- Думаю, можно, -- ответила Мариам. -- Все, наверное, после тяжёлой недели устали, да, Эми?
Они друг за дружкой вышли из дома и направились к ближайшему супермаркету, где продавался самый дешёвый алкоголь. У входа, прямо у неоновой таблички, которая освещала красным тёмную вечернюю улицу, столпилось много людей, а в центре стоял какой-то пьяница в лохмотьях с расстроенной гитарой.
-- Что он поёт? -- ухмыльнулся Эльвин.
Все прислушались.
“Я весь сделан из белья,
Посмотрите на меня...”
-- Из белья? -- засмеялась Мариам. -- Он точно под чем-то.
Они взяли три бутылки корейского соджу и пошли обратно. Первым бутылку открыл Эльвин, выпил её практически залпом и пластом лёг на диван.
-- Ой, я так устал! -- вскликнул он. -- Можно вторую? Кто-то, может, не хочет?
-- Да вроде все хотят. В магазине Эми сказала, что будет пить. От чего ты устал-то, на диване лежал слишком много?
-- От жизни, -- вздохнул Эльвин и повернулся на бок.
-- Какой ещё жизни, а?
-- Усталой.
-- А я знаю, чем исправить это! -- сказала Мариам уже тоже под градусом и залезла на Эльвина. Она села на него и стала на нём подпрыгивать, поставив руки ему на грудь, а затем взяла его ладони и сжала их.
-- Ай, чего же ты делаешь? -- удивился Эльвин. -- Нельзя так, я ещё бывшую до конца не забыл!
-- Да забудь её, забудь! -- повторяла Мариам, приближаясь к его лицу. -- Давай мы её вместе забудем!
Эльвин согнул ноги, вытащил их из-под Мариам, и присел.
-- Вообще, правда, нечего больше о ней думать. Всё! И как будто не было ничего. Она красивая, но тупая как пробка. Ох, Мариам, понимаешь, какой она гнилой человек, это кошмар, просто кошмар! Представь себе: ты переезжаешь в другую страну, из своей родины чёрти куда, потому что девушка тебе клянётся в любви, обещает бесплатное проживание, еду, то, сё. Ты, как очарованный придурок, приезжаешь. Нет, это всё правда, так оно и было, но чего мне это на самом деле стоило! Она выкинула мой телефон, это так, к слову, запрещала мне общаться с кем-то, кроме её друзей, и вместе с ней обязательно, иначе шантажировала тем, что выгонит меня из дома и я пойду бомжевать на улицу или уеду обратно на родину, она запрещала выходить мне из дома вообще без неё, иначе что? Правильно, снова выгонит. Она могла меня ремнём к кровати привязать, как собаку, зафиксировать его, а самой пойти куда-нибудь, там, на работу, на тусовку, кстати ей одной, в её понимании, было можно. Но зато потом мы трахались как минимум часа два, и это были единственные счастливые моменты. Ничего мне не стоило билет купить домой, но я верил, что это настоящая любовь, что так и должно быть... идиот! Я терпел до того, как она мне просто в морду ударила, а у неё мускулы раза в два больше моих, если что. Только тогда я начал понимать, что надо менять что-то в жизни. Мы с ней ссорились, в целом, как обычно, и она как-то мне сказала, мол, я не хочу с тобой жить, живи тут сам, а я уеду. Вот я и сказал, уезжай! С тех пор снимаю один и сам плачу.
-- Дура... -- пробормотала Мариам, пьяным голосом. -- Такого хорошего парня упустила. А ты, получается, уедешь?
-- Я думаю. Может, месяцок поживу и в Ирландию, а может и меньше, смотря на сколько хватит денег и насколько захочется мне обратно. А так, я планировать не люблю, вообще ничего не планирую. Живу как попало, и это правильно. К чёрту все планы, может, меня вообще завтра не станет... или послезавтра.
-- Нет, это не так... -- успокаивала Мариам, но получалось у неё больше похожим на гипноз. -- Ты останешься здесь и всё хорошо. У тебя есть друзья, которые будут тебе помогать и в беде не бросят. Не надо уезжать, пожалуйста, а то мне будет очень грустно!
-- Да, ты права, спасибо. Я уже так отвык от того, что мне вообще с кем-то можно дружить. У вас в Грузии хорошо... мне здесь нравится. Ты мне нравишься. Давай будем вместе?
-- Давай будем вместе, -- ответила Мариам и уснула, положив голову Эльвину на плечо.
Эми на свободной кровати повернула голову к стене и уснула тоже.