Глава 4
В зале пахло кожей, потом и разогретым металлом. Аластор стоял у ринга в своём привычном состоянии — расслабленном, почти ленивом. Пока не вышел Хартман.
Были люди, которые раздражали одним своим существованием. Хартман был именно таким. И судя по взгляду, чувство было взаимным.
Сегодня Аластор не стал сдерживаться.
Удар ногой вышел чистым. Хартман рухнул на канаты. Аластор несколько секунд просто стоял, наблюдая, как по его лицу расплёскивается ярость пополам с болью. Расквашенная морда грела лучше любой тренировки.
— А что сразу я? — бросил он, даже не запыхавшись. — Хартману хоть раз бы сказал, что…
Тренер раздражённо махнул рукой.
— Хартман выглядит хуже! У него похоже перелом, а ты отделался ссадинами!
— Ну, кто ж виноват, — пожал плечами Аластор, разматывая бинт. Кожа под ним горела приятно.
— Блэк! Хартман, какого хрена разлёгся! В лазарет, живо! — рявкнул тренер.
Аластор усмехнулся уголком рта. Ему было плевать. Ви возник рядом, как всегда тихо, с насмешливой ухмылкой.
— Ну и зачем? — спросил он, кивая в сторону уходящего Хартмана.
— Просто он мне не нравится.
— Просто ты хочешь его убить, так и скажи.
Аластор вытер пот со лба.
— Не исключаю.
Ви покачал головой, опираясь на грушу.
— Порой твоё равнодушие пугает.
— Испугался?
— Нет. Но кто знает, вдруг ты меня во сне придушишь.
— Думаешь?
— Хотя нет, ты бы выбрал способ поизощрённее.
— Ты из меня маньяка лепишь.
— Хотя нет, ты бы выбрал более изощрённый способ.
— Потому что ты псих, — усмехнулся Ви.
Аластор коротко хмыкнул.
— Да иди ты. Ладно, я в бассейн.
—
Погода стояла хорошая, и после душного зала бассейн манил. Аластор нырнул, сделал несколько мощных гребков и вынырнул на середине. Перевернулся на спину. Вода холодно обняла тело, отрезала звуки.
Он лежал, раскинув руки, когда до него стали доходить обрывки разговора у бортика. Женские голоса, расслабленные.
— Трейси, ну как тебе вообще среди такого количества мужчин? — спросила одна.
— Единственный мужчина, которого я люблю — это мой сын, — спокойно ответила Трейси.
— Арчи становится всё хуже?
— А он когда-то был лучше?
— Кроме Арчи тут ещё красавцев… вон хотя бы тот, что плавает… — хихикнула блондинка.
— Девочки! — резко оборвала Диана.
Но разговор уже разогнался.
— Под контролем Арчи? Нет уж, я жить хочу, — хмыкнула Трейси. — Хотя, если бы после этого он сдох, а не я…
— Даже так? — удивилась Кейт.
— А такое возможно? — спросила Лана, та самая блондинка.
— Да что вы такое говорите? Вы всерьёз обсуждаете измену и смерть мужа? — возмутилась Диана.
— Мы просто шутим, дорогая, — отмахнулась Лана.
— Я всё равно не понимаю, как можно так… Измена — это же…
— Ди, в нашем мире это норма, — пожала плечами Лана. Тебе бы тоже не помешало подумать.
— Как вы можете так говорить? У вас ведь муж…
— Ой, Ди, вот ты-то точно можешь так говорить, — перебила её Кейт.
— Почему это? Да и с чего бы?
— Да хотя бы с того, что ты лучше нас знаешь, где и с кем пропадает твой поганый муженёк. И вместо того, чтобы хранить верность браку чисто на бумаге, воспользовалась бы случаем и позволила себе насладиться молодым красавчиком, — пожала плечами Лана.
— Скажите тоже… — пробормотала Диана.
Аластор медленно повернул голову. Диана стояла у бортика — прямая осанка, мокрые тёмные волосы собраны в высокий хвост. Она была одной из немногих в этом доме, кто всё ещё пытался сохранять достоинство.
Разговор продолжался. Женщины подшучивали над ней, подначивали, говорили про «молодых красавцев» и «возможности». Диана отвечала спокойно, но в её голосе слышалась усталость.
Аластор подплыл ближе. Почти бесшумно.
Когда он оказался рядом, Диана почувствовала движение воды. Повернулась, и их глаза встретились.
На секунду всё замерло.
Аластор не улыбнулся. Просто смотрел. Прямо, без привычной ухмылки. И неожиданно для себя самого не отвёл взгляд первым.
Диана чуть приоткрыла губы, но ничего не сказала. В её глазах мелькнуло что-то: смесь удивления, тревоги и… интереса. Она не отодвинулась.
Под водой его рука медленно, почти невесомо скользнула по её бедру. Не грубо, не резко. Просто прикосновение — тёплое, уверенное. Пальцы прошлись по внутренней стороне бедра и остановились, спрашивая разрешения.
Диана резко вдохнула. Её пальцы сильнее сжали бортик.
— Что ты делаешь… — едва слышно выдохнула она, так, чтобы подруги не услышали.
Аластор не ответил словами. Вместо этого его пальцы двинулись выше — медленно, давая ей время остановить. Когда она не остановила, он прижался к ней через тонкую ткань купальника, чувствуя, какая она уже горячая и напряжённая.
Диана закусила нижнюю губу. Её щёки вспыхнули. Она бросила быстрый взгляд на подруг, которые продолжали болтать, ничего не замечая.
— Ты с ума сошёл… — прошептала она, но в голосе не было настоящего протеста. Только дрожь.
Аластор чуть улыбнулся не своей обычной дерзкой ухмылкой, а совсем чуть-чуть, почти мягко. Его пальцы продолжали медленное, уверенное движение, чувствуя, как она невольно подаётся навстречу.
— Скажи, чтобы я остановился, — тихо произнёс он. — И я остановлюсь.
Диана молчала. Дыхание стало прерывистым. Она закрыла глаза на секунду, когда он нашёл особенно чувствительную точку.
— Мы не можем… — выдохнула она почти беззвучно.
— «Не можем» или «не должны»? — его голос был низким, чуть хриплым.
Она не ответила. Только сильнее вцепилась в бортик, когда волна удовольствия прошла по её телу.
Аластор смотрел на неё и чувствовал странное, непривычное напряжение в груди. Это было не просто желание трахнуть красивую женщину. Здесь было что-то ещё. Что-то, что ему очень не понравилось.
— Немедленно убери руку… — на выдохе прошептала она.
— Ты уверена? — тихо спросил он, чуть усиливая давление.
Она не ответила.
Аластор убрал руку через несколько долгих секунд. Медленно. Неохотно.
Диана открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде было смятение, желание и… страх. Не его. Страх того, что она сейчас почувствовала.
Аластор отплыл на пару метров, не отрывая от неё взгляда.
— До встречи, Диана, — тихо сказал он так, чтобы только она услышала.
Она ничего не ответила. Просто стояла, пытаясь прийти в себя, пока её подруги продолжали ничего не подозревающий разговор.
Аластор вылез из бассейна, накинул полотенце на плечи и ушёл, не оглядываясь.
Но внутри уже что-то сдвинулось. Маленькая, почти незаметная трещина в той ледяной броне, которую он столько лет тщательно выстраивал.